Василий Горъ 
Перемирие

Демон – 4

Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=649275
«Горъ В. Перемирие»: Эксмо; Москва; 2011
ISBN 978-5-699-49803-1
Аннотация

Временное затишье в войне с Циклопами дает возможность человечеству немного прийти в себя. Но вместо того чтобы бросить объединенные силы на освоение новых технологий и создание более мощного оружия, политики Конфедерации развязывают гражданскую войну c объявившим себя независимым Лагосом. Этот мир стал домом для Демонов, суперпилотов-модификантов, способных противостоять инопланетным врагам. Но Демоны теперь не одни, с ними – жители Лагоса, которые видят в них надежду на будущее. И сами суперпилоты ныне не только истребители, они – разведчики и диверсанты, уносящие войну на крыльях своих «Кречетов» от миров людей к планетам космических агрессоров.

Василий Горъ
Перемирие

Глава 1
Виктор Волков

Одновременный залп из восьми деструкторов по энерговодам и топливным магистралям двигателей лишил крейсер Циклопов источников энергии. Взрывы трех МОВов рядом с его силовыми полями обнулили ее запасы в накопителях. А потом к его корпусу устремились десятки «кастрюль» вышибных зарядов: парни Лутца готовили себе альтернативные «двери».
– Эх, почему я не милишник? – В ОКМ раздался расстроенный голос Горобец. – Ща бы закрылась превентом, заюзала бы все ульты и устроила там полный армагендец.
– А то, что ты устроила на макс-рендже, конечно, не армагендец, – фыркнула Вильямс буквально через долю секунды. В отличие от меня мгновенно сообразив, о чем говорит Линда, и продемонстрировав очень неплохой уровень владения игровым сленгом. – Ни стыда, ни совести.
– Да че там было-то? – возмущенно взвыла Линда. – Каких-то паршивых двадцать два борта, из которых девять штук уронили Вик с Иркой!
– Девять – Вик, семь – ты с Игорем. А на остальные восемь пар оставили всего шесть кораблей. Ну, не гады? – возмутился Шварц. – Летали бы тогда вчетвером.
– Аллес, тебе никто не говорил, что ты – противный? – обиженно поинтересовалась ведомая Семенова. – Нет чтобы повосторгаться и поаплодировать! Ворчишь, как старый дед.
– А что мне остается делать? – Гельмут, сев на любимого конька, принялся собачиться со своим любимым спарринг-партнером по болтовне. – Из-за вас четверых я начинаю подумывать об уходе в отставку: вчера вечером я обнаружил, что в моем «Беркуте» начали ржаветь элеваторы крюйт-камер, а сегодня понял, что мой истребитель рыскает на виражах из-за чудовищного слоя пыли, который за последние две недели скопился на моих «Москитах».
– Хватит трепаться, болтуны! – заметив, что метка «Стража» Германа прошла броню и начала движение по первой палубе виртуальной модели крейсера, рявкнул я. И в ОКМ мгновенно наступила мертвая тишина.
Зеленая россыпь меток скафандров бойцов ДШВ, окутавшаяся мерцающим облаком ботов, двигалась рывками. Задержка перед очередной переборкой, короткий рывок в пробитое отверстие, зачистка прилегающих к абордажной дыре помещений и бросок к следующей контрольной точке.
В программе визуализации, написанной Пашкой Забродиным, этот процесс смотрелся совершенно фантастически: зеленые пятнышки, двигающиеся по параллельным коридорам, сталкивались с алыми метками Циклопов и за какие-то доли секунды заставляли их менять цвет на розовый с черной каемкой или желтый. А захваченный сектор корабля начинал светиться серо-зеленым.
«Розовых с рюшечками», как их обзывала Линда, было сравнительно немного: выполняя полученный приказ, бойцы Лутца уничтожали только тех, кого никак не удавалось «спеленать» и отправить в стазис. «Диверсы», дорвавшиеся до первого серьезного дела, старались продемонстрировать свои возможности максимально хорошо и работали, как на тренировке. В темпе, раза в полтора превышающем расчетный. И это – несмотря на то, что все эти месяцы они отрабатывали в «Альтернативе» не захват команды взятого на абордаж корабля, а вариант с полной его зачисткой.
«Восемнадцать… Двадцать… Двадцать три… – мысленно считал я, стараясь не думать о том, что должен был сейчас находиться внутри этого крейсера. – Двадцать четыре… Двадцать семь… Тридцать…»
– С ума сойти. – Голос Иришки, раздавшийся в ПКМ, отвлек меня от созерцания изображения с первого уровня программы визуализации. – Прошло всего четыре минуты, а они уже зачистили первую палубу. В системе Пронина все было по-другому. Помнишь?
– Угу. – Я переключился на второй и вывел на один из экранов шлема картинку с камеры Германа Лутца. – Забудешь ее, как же. Пробежка в скафандре с отключенным блоком управления – это нечто. До сих пор иногда снится.
– Мне тоже, – призналась Орлова и, заметив, что скорость продвижения абордажников замедлилась, встревоженно замолчала.
– Переборка, – усмехнулся я, увеличивая масштаб изображения и глядя, как с наспинного кронштейна кого-то из ребят срывается и уносится вперед дройд с вышибным зарядом. – Навесили «кастрюлю». Сейчас рванет, и они пойдут дальше.
– Знаешь, а я чертовски рада, что ты туда не полез, – неожиданно призналась Иришка. – Когда Харитонов запретил тебе участие в абордаже, я поймала себя на мысли, что готова его расцеловать.
– Убил бы на месте, – стараясь, чтобы в моем голосе звучала ревность, а не сожаление, выговорил я. – Нашла к кому клеиться.
– Все равно слышу,  – усмехнулась моя любимая женщина. – Твое дурацкое чувство долга надо держать в узде. Ты – пилот, а не абордажник. И вообще, не фиг страдать: Герман и его ребята давно заслужили право работать самостоятельно.
– Да, но я же… – начал я, но, сообразив, что волнуюсь не один, решил не продолжать.
– А я? – грустно усмехнулась Иришка. – Я, по-твоему, не волнуюсь? Каждый раз, когда ты лезешь в самое пекло, я…
– Висишь у меня на хвосте и работаешь щитами. Кстати…
– О! Подошли к рубке! – видимо, нервничая не меньше меня, Орлова наконец подключилась к телеметрии, идущей со скафандров бойцов ДШВ. И увидела, как в переборке, отделяющей коридор шестого яруса и командный пункт крейсера, одна за другой возникают абордажные дыры. – Слушай, Вик! А зачем Харитонову столько пленных Циклопов?
– Понятия не имею, – не отрывая взгляда от мельтешащих перед камерой силуэтов, ответил я. – Перед вылетом мне было не до вопросов.

– Большой Демон! Я – Ключ-три! Канал один-семнадцать-тридцать два! С возвращением! – Услышав голос офицера связи орбитальной крепости, я поздоровался, переключился на указанную частоту и вывел изображение в одно из вспомогательных окон тактического шлема.
– Привет, Вик! – чем-то страшно довольный Харитонов решил обойтись без официоза. – Ну, как слетали?
– Ваше задание выполнено, сэр! – отрапортовал я. – Во время рейда в системы Этли и Койвела уничтожено порядка сорока кораблей противника. Взяты на абордаж крейсер, два эсминца и один истребитель.
– Бог с ним, с железом. Сколько пленных, Волков?! – перебил меня генерал.
– Восемьдесят три, сэр.
Харитонов с трудом удержал отваливающуюся челюсть и переспросил:
– Сколько-сколько?
Пришлось повторить. Ошалело почесав затылок, генерал посмотрел куда-то за пределы экрана и поинтересовался:
– Такого количества вам хватит?
Ответа его собеседника я не услышал, но, судя по выражению лица Харитонова, тот, кто присутствовал в помещении, тоже оказался впечатлен.
– Молодцы! – повернувшись ко мне, генерал прикоснулся пальцем к сенсорной панели, и на моем тактическом экране появилась мигающая пиктограмма. – Отправляй ребят отдыхать, а сам лети на Лагос-один. Вот по этим координатам. Пленных Циклопов – сюда же.
– Есть, сэр, – кивнул я и, дождавшись, пока начальство отключится от канала, вышел в ОКМ и принялся раздавать ценные указания.

За время нашего отсутствия в системе работы по обустройству военной базы на Искорке практически завершились. И теперь исследовательская лаборатория Гринфилдского университета, расположенная «рядом» со светилом, оказалась защищена не хуже, чем любой из спецобъектов, располагающихся на Лагосе-два. Системы ПВО и ПКО, последние модификации АСЗО и КСЗОО, СКМОО и ГСП – за какие-то две недели небольшой бункер, под которым некогда располагалась так называемая «Галерка», командировка в который в университете считалась аналогом ссылки, превратился в один из самых охраняемых объектов в системе. Правда, для того чтобы это понять, надо было иметь на борту аналог армейского универсального сканера «Око». И при этом опуститься до высоты в десять километров – только с такого расстояния на тактическом экране моего «Стража» появились первые данные о системе защиты базы.
Несмотря на то что вероятность появления на поверхности Искорки случайных прохожих и досужих туристов на прогулочных яхтах равнялась нулю, над маскировкой базы поработали от души. Поэтому один взгляд на заброшенный космодром через оптический умножитель отбивал всякое желание садиться: пластобетон посадочных квадратов давно превратился в пыль, а безумная мешанина трещин, выбоин и небольших кратеров напоминала поле боя. Попытка сесть на которое гарантированно должна была закончиться разрушением посадочных опор. Для тех, кто не умел мыслить хотя бы на один шаг вперед, рядом с полуразвалившейся Башней лежал на боку раскуроченный памятник чьей-то безалаберности – древний исследовательский корабль «Коперник». А рядом с ним высилась гора изъеденного кислотными дождями оборудования.
Бронеколпак лаборатории выглядел также непрезентабельно – полусфера ста двадцати метров в диаметре явно знавала лучшие времена. Тогда за ее поверхностью следили ремонтные роботы, а плита, защищающая сенсор телескопа, могла сдвигаться без зазоров.
Впрочем, стоило моему «Беркуту» опуститься до высоты в один километр, как один из четырех посадочных квадратов слегка приподнялся над землей, шустренько скользнул в сторону, выставив на всеобщее обозрение новенькую посадочную пятку весьма солидных размеров. Сев на ее краешек, я дождался приземления «Посейдона», а потом принялся наблюдать за процессом опускания наших кораблей в подземный ангар.
Судя по скорости движения и размерам пятки, на стоимости подъемного механизма Харитонов тоже решил не экономить. И приказал установить на базе одну из самых его мощных модификаций – «тип-Л». Способный поднять на поверхность линкор класса «Викинг-2». Что меня здорово удивило. Впрочем, увидев размеры подземного ангара, я вообще отказался что-либо понимать: в нем можно было спрятать «Беркутов» шестьдесят! И пару линкоров для полного счастья.
Дальше оказалось еще интереснее: выбравшись из корабля и дождавшись, пока в ангар подадут воздух, я прошел через шлюз и почувствовал себя на архипелаге «Слез»! И схватился за голову: проходить процедуру идентификации через каждые пятьдесят метров мне совершенно не улыбалось.
Видимо, мой жест был истолкован совершенно правильно, так как из динамиков системы оповещения тут же раздался довольный смешок Харитонова:
– Хе-хе! Не нравится? То-то же. Ладно, тебе, как самому героическому пилоту системы, можно разок пойти навстречу. Пройди сканеры первого поста, а дальше… дальше еще не все подключили.
Плутать по хитросплетениям коридоров, еще пахнущим свежим пластобетоном, мне не пришлось – на каждом из поворотов искин «лаборатории», отслеживающий мое перемещение, предупредительно подсвечивал рекомендованное направление движения и, видимо, в качестве легкой издевки, иногда сдвигал в сторону бронеплиты над оружейными узлами. Впрочем, сие меня пугало не очень: так как особых косяков за мной не было, начальству вряд ли пришло бы в голову расстрелять «самого героического пилота системы». По крайней мере, я на это надеялся.
Цель моего путешествия, кабинет, обозначенный литерой Е-1, располагался на пятом подземном ярусе лаборатории. Который, судя по облицовке коридора, тоже был новоделом. Скользнувшая в стену бронедверь смотрелась чертовски современно и очень внушительно. Покосившись на паз полуметровой ширины, в которой скрылось это чудо инженерной мысли, я сделал шаг в комнату… и всадил в стоящего у дальней стены Циклопа добрую половину обоймы.
– Стой!!! – с запозданием взвыл Харитонов. И, дождавшись, пока я опущу оружие, сокрушенно вздохнул: – Ну, вот, опять стену чинить.
– Голограмма? – сконфуженно поинтересовался я. – А почему «опять»?
– Угу. Она. Я… тоже стрелял. А теперь убери оружие и посмотри направо, – приказал генерал. И взглядом показал направление.
Убрать пистолеты мне не удалось – подвели рефлексы. Зато не выстрелить я все-таки как-то умудрился. И, заставив себя опустить оружие, уставился на еще одного Циклопа. Сидящего за силовым экраном. В одном шаге от скалящегося во все тридцать два зуба Родригеса.
– Нравится? – Удостоверившись, что на этот раз я удержался от стрельбы, Рамон отключил силовое поле и принялся любоваться моим вытянувшимся лицом.
– А должен? – не отрывая взгляда от морды вражеского пилота, мрачно поинтересовался я. И, сообразив, что именно мне показалось странным, удивленно посмотрел на ученого: – А почему он без скафандра? Чем он тут дышит? Обычным воздухом?
Родригес расхохотался:
– Молодец! Думать еще не разучился. Садись. Разговор будет долгим, а в ногах, как известно, правды нет.
Я беспрекословно повиновался. И медленно опустился на кресло. Самое дальнее от Циклопа. Так, чтобы иметь возможность вскочить. А руки положил на бедра. Поближе к пистолетам. Так, на всякий случай.
– Итак, уже месяц и четыре дня, как соплеменники нашего «друга» усиленно делают вид, что войны между нашими цивилизациями и не было, и нет, – дождавшись, пока я сяду и слегка расслаблюсь, начал Харитонов. – О чем это говорит? Определенно сказать трудно. Ибо вариантов – множество. От самого оптимистичного – Циклопы наконец поняли, что нас лучше оставить в покое, и с горя решили обратить свое внимание на другой сектор космоса, – до самого пессимистичного – они собирают новую армию вторжения. Армию, которая сможет перемолоть в труху и нас, и все флоты Конфедерации, вместе взятые. Да, в системах Койвела, Этли, Велинды, Алтора, Кройса и Уорвика новых кораблей пока не замечено. Но слово «пока» в данном контексте здорово действует мне на нервы. И знаешь почему?
Отвечать на риторический вопрос я не стал – судя по выражению лица генерала, он взобрался на своего любимого конька и нуждался только в слушателях.
– Потому! – сам себе ответил Харитонов. – Потому, что они могут там появиться в любой момент. И тогда мы опять будем вынуждены реагировать на изменение обстановки после-того-как . В общем, тупо защищаться.
– А есть другие варианты? – вырвалось у меня.
– Угу. Есть, – усмехнулся генерал и, подойдя к Циклопу, любовно погладил его по голове. – И даже не один! Знаешь, что в этой войне мне не нравилось больше всего?
– Что, сэр?
– Отсутствие у нас всесторонней  информации о Циклопах. Что мы о них знаем? Да почти ничего! Приблизительные размеры контролируемого ими сектора галактики. Приблизительное количество обитаемых планет. ТТХ их боевых кораблей. И, собственно, все! А это ненормально. Победить врага, ничего о нем не зная, невозможно . Это похоже на спарринг с закрытыми глазами. Поэтому сейчас самое время озаботиться разведкой.
– Я планирую серию рейдов к третьей линии систем Циклопов, сэр, – не понимая, куда клонит генерал, осторожно собщил я.
– Я в курсе. Но этого мало. Максимум, что твои Демоны смогут из них приволочь, – данные о количестве кораблей, базирующихся около каждой из обитаемых планет. Причем в данный момент. И информацию о наличии или отсутствии там верфей. А мне нужны данные, нарыть которые может только агентура.
– И как вы себе это представляете, сэр? – справившись с удивлением, спросил я.
– Приблизительно так, Вик! – по-мальчишески ухмыльнувшись, генерал снова потрепал Циклопа по голове. – Чем он не разведчик?
– А какая гарантия, что перевербованный Циклоп, вырвавшись из-под нашего контроля, не забудет про данные обещания? – глядя на каменное лицо врага , не обращающего внимания на такую фамильярность, буркнул я.
– Это – не Циклоп, а кукла! – Сияющий, как прожектор, Харитонов оставил в покое несчастного пилота и, пододвинув ко мне свободное кресло, с размаху плюхнулся на сиденье. – Знаешь, за этот месяц Рамон и его новая  команда проделали безумный объем работы. Оттолкнувшись от наработок господина Эдуарда Саркисянца, они создали носитель  нового типа – Зомби с внешностью Циклопа. Куклу, в которую можно поместить мозг человека. Как считаешь, такому разведчику можно доверять? Или как?
Представив себе свой мозг в теле этого монстра, я онемел.
– О, как тебя проняло-то, – захихикал генерал. – Смотрю на тебя и вижу, как в твоей голове шевелятся извилины. Расслабься, Волков! Мы не собираемся повторять ошибок, которые наделали господа Олсен и Гронер. С помощью того же Эдуарда Саркисянца мы нашли способ обойти самую главную проблему пересадки мозга в тело такого вот донора. Этическую. И вскоре сможем воевать с ОТКРЫТЫМИ глазами.
– Не совсем понял, что вы имеете в виду, сэр. Но все равно идея нереальная, – пожав плечами, хмыкнул я. – Допустим, что вы найдете личность, готовую стать донором мозга для оживления этой куклы добровольно . Но ведь этого человека придется учить. И не один год! Скажите, сколько времени нужно, чтобы подготовить профессионала, скажем, уровня сотрудника того же ОСО ВКС?
– Лет десять, – ничуть не расстроившись, ответил Харитонов.
– Потом его нужно научить летать, дать хотя бы базовые знания по астронавигации и очень хорошую боевую подготовку. Затем вложить в его голову огромный пласт знаний об обществе и культуре Циклопов и только потом отправлять его в эту самую «командировку». Ладно, пусть это все займет не пять лет, а год. Но ведь даже тогда, отправив несколько таких агентов в центральные системы сектора Циклопов, мы все равно не сможем обмануть время – транспортное плечо корабли наших агентов будут преодолевать с той же скоростью, что и флоты наших врагов. Ну, и что мы таким образом выиграем?
– А зачем агентам прыгать обратно? – удивился Харитонов. – Максимум через три месяца у нас будет портативный аналог «Иглы». Ну, про портативный я, конечно, загнул. Но новую модель МП «Шило» можно будет монтировать на кораблях размером с «Беркут». Дальше объяснять?
– Хорошо. Проблему с потерей времени решили. А где брать информацию, необходимую для инфильтрации агентов в общество Циклопов?
– Смеешься? – улыбнулся Харитонов. – Ты же ее только что привез! Твои Циклопы – это не только кладезь полезной информации, но и живые тренажеры! Ведь первые попытки выжить в обществе Циклопов мои агенты будут проводить в камерах этой базы. Общаясь с пленными. Под присмотром ученых и аналитиков. Кстати, первые агенты будут готовы не через год, а максимум через четыре-пять месяцев. Я решил, что тратить время на изобретение велосипеда слишком расточительно. И решил отправить к Циклопам профессионалов.
– Нас? – представив себе очередные безумные месяцы в Комплексе, адаптацию к новому телу и Иришку в виде такой вот куклы, я похолодел.
– С ума сошел? – увидев мою реакцию, Харитонов покрутил пальцем у виска. – Ну, и какой из тебя разведчик? А из твоих девчушек? Не дергайся. Я имел в виду не вас – вы будете ЛЕТАТЬ.

Глава 2
Ингвар Гурниссон

– Добрый день, господа. – На долю секунды остановившись в дверях, Жало с интересом оглядел собравшуюся в комнате для переговоров компанию. Потом, не дожидаясь особого приглашения, неторопливо обошел роскошный полированный стол из настоящего дерева и, выбрав кресло в простенке между двух панорамных окон, вальяжно опустился на сиденье.
– Здравствуйте, господин Гурниссон. – В глазах президента корпорации «Earth Technology&amp;Co» Михаила Каменских, как и в прошлый раз, оказавшегося напротив, промелькнуло нечто похожее на сочувствие.
«Интересная реакция, – подумал Гурниссон, устраиваясь поудобнее. – Что, переиграли свою партию? О, а вот и новые лица. Хе-хе! Предсказание Харитонова начинает сбываться. Что ж, значит, поиграем…»
– Не будем ходить вокруг да около, – дождавшись, пока Жало скинет в искин кресла свои любимые настройки, подал голос председатель совета директоров корпорации «HVL» с труднопроизносимым именем Харишчандра Дханпатрай. – Тестовое соединение с руководителем филиала моей корпорации, в данный момент находящимся на Ньюпорте, произвело на меня неизгладимое впечатление. Такое же, как и попытка передать туда и обратно пакет тестовой информации: связь действительно мгновенная, исключительного качества и лишенная каких-либо огрехов вроде запаздывания сигнала или помех. Исходя из этого, существование межсистемных передатчиков можно считать доказанным.
– Вы удивитесь, но я в этом нисколько не сомневался, – решив слегка растормошить чрезвычайно серьезного бизнесмена, ухмыльнулся Жало.
– Однако… – не обратив внимания на шутку Ингвара, Дханпатрай оглядел собравшихся вокруг стола коллег и, задержав взгляд на соседе владельца «The Times» Никаса Гордона, тяжело вздохнул: – Однако у нас возникли кое-какие вопросы. Как вы понимаете, прежде чем принимать какие-либо решения, мы привыкли наводить справки и о наших будущих партнерах, и о тех товарах или технологиях, которые они нам предлагают. Информация, которую мы получили по своим каналам за последние два дня, оказалась чрезвычайно интересной. Оказалось, что вы, господин Гурниссон, являетесь правой рукой очень известного в определенных кругах криминального авторитета Джордана Стомпа, иногда называемого Папой Джорданом. Что вы на это скажете?
– Простите, господа, но я начинаю задумываться над тем, не являлась ли идея построить на Земле одну из сот будущей сети «Гэлэкси-комм» ошибкой. – Сдвинув брови у переносицы, Ингвар холодно посмотрел на Харишчандру. – Могу объяснить, почему у меня появилась такая мысль. Знаете, я не первый день в бизнесе. И до сегодняшнего дня я был уверен, что люди, доросшие до определенного уровня, привыкли отвечать за свои слова и дела. Кстати, так же, как и в этих самых «определенных кругах» принято отвечать за свои слова и поступки. Однако оказывается, что у бизнесменов с так называемой «колыбели человечества» другое мнение по этому вопросу. Скажите, есть ли у вас хоть один официальный  документ, в котором утверждается, что владелец «Гэлэкси Энтертеинмент» не является законопослушным гражданином Конфедерации?
– Нет, но…
– Но? – приподняв одну бровь, Гурниссон удивленно посмотрел на собеседника. – Господин Харишчандра! Если я проспонсирую небольшую пиар-кампанию по дискредитации деловой репутации «HVL» и в Галанете появятся несколько десятков профессионально снятых роликов о якобы имеющихся в действительности злоупотреблениях на заводах вашей корпорации, то вы что, автоматически станете считаться криминальным авторитетом? Знаете, мне почему-то кажется, что в образовании, которое вы получили, имеются очень серьезные пробелы. Когда у вас появится свободное время, поищите в Галанете объяснение термина «презумпция невиновности». И вдумайтесь в то, что он означает. А сейчас я бы хотел послушать человека, способного отталкиваться от фактов, а не от домыслов графоманов. Надеюсь, среди вас такие личности есть?
Харишчандра вспыхнул, оглядел сидящих с непроницаемыми лицами коллег и, заметив, что Ингвар смотрит на него как на пустое место, растерянно повернулся к соседу Никаса Гордона.
– Председатель совета директоров «HVL» не совсем правильно выразился. – Почувствовав, что пауза слегка затянулась и что внимание гостя переключилось не на того, на кого надо, владелец «The Times» принял удар на себя. – Наши сомнения вызваны тем, что, по имеющейся у нас информации, четыре устройства, аналогичные тем, которые вы установили на Земле, Ньюпорте и Кальторе, сначала появились на Окраине. И строило их правительство Лагоса. Исходя из этого, нам не совсем понятна роль, которую в этом деле играет ваша компания. Согласитесь, вариантов тут множество – от роли обычного посредника между господином Элайей Фареллом и деловыми кругами Конфедерации и до возможности представлять некоего реального владельца технологии.
– Действительно, первые испытания наши  межсистемные передатчики проходили в системах Окраины, – кивнул Жало, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. – В отличие от вас, господа, политик, а не бизнесмен Элайя Фарелл, услышав о возможностях «Иглы», сразу просчитал все перспективы, которые дает обладание мгновенной межсистемной связью. И любезно согласился выделить нам четыре площадки на планетах АНСО вместо двух запрашиваемых. Что интересно – совершенно бесплатно! Естественно, до завершения всесторонних испытаний МП «Игла» мы не хотели афишировать наличие у нас такой технологии, и поэтому для всех заинтересованных лиц Окраины владельцем сети межсистемной связи выступало правительство Лагоса. Однако теперь, после того как мы убедились, что «Игла» надежно защищена от взлома и кражи технологий, необходимость сохранять инкогнито сошла на нет.
– То есть вы хотите сказать, что технология межсистемной связи принадлежит именно вам? – уточнил Никас Гордон.
– Не «хочу сказать», а уже  сказал. Да, именно так. Кстати, могу продемонстрировать авторское свидетельство, выданное комитетом по делам изобретений и открытий Лагоса два месяца назад.
– То есть оно было выдано вам в период существования так называемого АНСО? – поинтересовался неприметный человечек, сидящий по левую руку от владельца «The Times». – Или до ухода этой системы из-под юрисдикции правительства Конфедерации?
– Во время , – усмехнулся Ингвар. И тут же подумал: «Если вы рассчитывали ввести какой-нибудь новый закон или подзаконный акт, а потом наложить лапу на технологию создания «Иглы», то можете на это не рассчитывать».
– Простите, а почему этот патент вы решили зарегистрировать именно на Лагосе? – поинтересовался Никас Гордон. – Ведь господин Джордан Стомп является гражданином Конфедерации, не правда ли?
– А это имеет принципиальное значение? – изобразив удивление, спросил Ингвар. – У нас есть технология, есть постоянно расширяющаяся сеть передатчиков. Мы готовы дать вам возможность пользоваться этой сетью за символическую абонентскую плату. А вы, вместо того чтобы согласиться или отказаться, пытаетесь задавать вопросы, не имеющие к процессу продажи никакого отношения.
– Символическую? – ошарашенно переспросил Каменских. – Вы считаете сумму в пятьсот миллионов кредитов символической?
– Простите, Михаил! Но пятьсот миллионов – это не абонентская плата! Это единовременный платеж за подключение к системе. Абонентская плата составляет пятьдесят миллионов кредитов в год, – усмехнулся Жало. – Обе эти цифры взяты не с потолка: любой из вас, пользуясь преференциями, которые дает межсистемная связь, отобьет эту сумму за три-четыре месяца. А потом начнет зарабатывать. И еще… Если бы вы действительно считали ее неподъемной, то встречаться со мной по второму разу не захотели бы. Разве не так?
– Ну… мне, например, было интересно услышать ваши ответы на те вопросы, которые мы планировали вам задать, – выкрутился бизнесмен.
– Что ж, значит, из списка потенциальных абонентов сети «Гэлэкси-комм» я вас вычеркиваю. – Гурниссон потянулся к своему комму и сделал вид, что вносит в файл какие-то изменения.
– Я не говорил, что отказываюсь от вашего предложения! – дернулся Каменских. – Ведь переговоры еще продолжаются?
– Пока – да, – добавив в голос металла, негромко ответил Жало. И, мрачно оглядев бизнесменов, собравшихся в комнате для переговоров, добавил: – Однако я начинаю уставать от пустопорожних разговоров. Через два часа я планирую прыгнуть к Кальтору. На переговоры, аналогичные этим. Меня ждут люди, готовые заниматься делом . Поэтому давайте не будем тратить мое время зря.
– Что ж… Не будем, – снова подал голос неприметный человечек, и Ингвар мысленно усмехнулся: представитель силовых структур готовился нанести удар. – Итак, если я вас правильно понял, то в настоящее время на территории Конфедерации сотрудниками вашей компании развернута сеть передатчиков «Игла», аналогичных тем, которые уже функционируют в системах Квидли, Арлина и Дабога.
– Угу. Правда, вы почему-то забыли про экземпляр, который мы построили на Лагосе, но это несущественно. Кстати, а вы бы не хотели представиться? Если я не ошибаюсь, то на прошлой нашей встрече вас не было. То есть мои юристы не сочли вас фигурой, имеющей финансовые возможности оплатить первый взнос за подключение к сети «Гэлэкси-комм». Или они ошиблись?
– Полковник Кшиштоф Йошек, ОСО ВКС Земной Конфедерации.
Приподнявшись над креслом, Жало ухмыльнулся:
– Простите, полковник! А вы рядовой исполнитель или лицо, наделенное достаточными полномочиями, чтобы принимать РЕШЕНИЯ?
Йошек, не ожидавший такой реакции на свою должность, зло поджал губы:
– Я имею право  принимать любые решения. А что это меняет лично для вас ?
– В настоящее время юристы нашей компании готовят иск против правительства Конфедерации, и им крайне важно понимать, какое из министерств должно отвечать за правовой произвол. Теперь, после ваших слов, я могу сделать вывод, что это ВКС Конфедерации. Соответственно, я сейчас наберу небольшое текстовое сообщение. – Жало пробежал пальцами по виртуальной клавиатуре комма и, прикоснувшись к сенсору отправки, добавил: – И оно через сеть «Гэлэкси-комм» отправится на Кальтор. К нашим юристам. Вернее, не отправится, а уже там.
– Простите? Какой правовой произвол вы имеете в виду?
– Ну, ваши люди, не имея санкции суда, вломились в здания, принадлежащие «Гэлэкси Энтертеинмент», захватили оборудование МП «Игла» и, не заключив с нами никакого договора, начали использовать его в своих интересах. Мы считаем, что это противозаконно, и в настоящее время завершаем подготовку всех необходимых документов для обращения в суд. Кстати, могу вас «порадовать» – по подсчетам наших экспертов, в результате этого «правового беспредела» мы недополучили порядка пяти миллиардов кредитов прибыли. Соответственно, ваша контора будет вынуждена нам их компенсировать.
– Вы уверены? – Полковник достойно выдержал удар, однако в его глазах мелькнуло странное выражение, чем-то напоминающее уважение.
– Угу. Мало того, так считаю не только я. Но еще и господин Борис Игнатьев, который будет представлять наши интересы в суде. Ознакомившись с имеющими у нас документами, он заявил, что ваши шансы выиграть это дело равны нулю.
– Сам Борис Игнатьев? Из «Игнатьев, Свирский и Ко»? – ошарашенно поинтересовался Харишчандра Дханпатрай.
– Именно, – кивнул Гурниссон. – А его мнению можно доверять.
– Если за дело взялся сам БИГ, то я вам сочувствую, сэр. – Посмотрев на военного, с каменным лицом набирающего на виртуальной клавиатуре своего служебного комма какое-то сообщение, владелец «The Times» задумчиво прищурился. А потом, приняв какое-то решение, повернулся к Ингвару: – Итак, господин Гурниссон, я готов подписать договор. Мне нужна такая связь. Как воздух. Единственное, что бы мне хотелось уточнить, – это дату начала эксплуатации предоставленного мне канала.
– Вы сможете выйти в сеть «Гэлэкси-комм» через любое устройство, имеющее выход в обычный Галанет. И из любой точки планеты. Сразу после того, как на счета нашей компании упадет прописанная в договоре сумма. Кстати, связь с системами Окраины, с Ньюпортом и Кальтором уже работает. График ввода остальных станций мы приложим к договору.
– Секундочку, – нахмурился Кшиштоф Йошек. – Сеть межсистемной связи является краеугольным камнем безопасности Конфедерации, поэтому должна  быть подконтрольна ее правительству! А пользоваться ею должны те, кто…
– Простите, полковник, вы хоть немного разбираетесь в законах государства, которое представляете? – удивленно поинтересовался Ингвар. – Вон, посмотрите на господина Переверзева. Вас не удивляет, что за все время нашей беседы он не сказал вообще ни одного слова? А ведь он – один из самых известных юристов Земли. И как профессионал наверняка проанализировал и каждую строку предлагаемого нами договора, и все имеющиеся у нас лицензии. Я практически уверен, что будь в наших позициях хотя бы одна зацепка, к которой можно было бы прицепиться, то он бы сделал все, чтобы как минимум заставить нас снизить стоимость первого взноса. Я прав, Леонид Олегович?
– Да, – кивнул глава одной из крупнейших консалтинговых компаний Земли. – Те, кто готовил ваши документы, знают свое дело более чем хорошо. Кстати, если господин Игнатьев по каким-то причинам вдруг откажется представлять ваши интересы, то моя компания с удовольствием поможет вам решить любые проблемы, связанные с МП «Игла». Как на территории Конфедерации, так и за ее пределами.
– Так… – Офицер ВКС кинул взгляд на свой комм и, видимо, ознакомившись с пришедшим сообщением, угрюмо посмотрел на Ингвара: – Вы хотите сказать, что собираетесь оставить правительство и военно-космические силы Конфедерации без мгновенной межсистемной связи?
– Господин полковник! Цена за пользование услугами компании «Гэлэкси-комм» уже определена. И скидок, даже для государственных компаний, мы делать не собираемся. Так что, если у вас найдется пятьсот миллионов кредитов, то мы обязательно пойдем вам навстречу. Но… – Ингвар сделал эффектную паузу, – только после того, как вы освободите незаконно захваченные помещения и переведете на наши счета сумму, указанную в исковом заявлении.

Глава 3
Ирина Орлова

Несмотря на раннее утро, в «Подкове», как обычно, было многолюдно. Полтора десятка «Оборотней» и человек восемь пилотов «МЗшек», устроившись под голоэкраном, на котором крутилась запись одного из боев с участием звена Вильямс – Форд, ожесточенно жестикулируя, обсуждали какой-то маневр вражеских корветов. Толпа Демонов из второй-третьей очереди и парни из Четвертого Истребительного, оккупировав десяток столиков в центре зала, терзали вопросами страшно делового Томми. Ну а группа диспетчеров Башни, пытаясь перекричать не на шутку разошедшиеся компании, по очереди диктовала заказ склонившемуся над их столом Толстому Тэду.
Естественно, наше появление не осталось незамеченным – стоило мне и Линде возникнуть в дверном проеме, как кто-то из молодежи радостно взвыл:
– Господа офицеры! Встать! Смирно!!!
Повскакали все. Даже господин Волович, недавно получивший подполковника.
– Привет, бездельники! – ослепительно улыбнувшись, поздоровалась Горобец. – Соскучились?
– Угу! Еще бы! Как слетали? Записи боев покажете? – увидев улыбающееся лицо лучшего оружейника подразделения, зал сообразил, что вернулись все , и мгновенно взорвался вопросами.
Решив, что пребывающая в великолепном настроении Линда справится и без меня, я скользнула в сторону и, пройдя сквозь толпу уступающих мне дорогу офицеров, добралась до нашего столика.
– Привет, Тень! – рухнул на стул рядом со мной Томми. – А где Большой Демон?
– Вызвали куда-то. Надеюсь, что прилетит еще сегодня. А что ты такой недовольный?
– Да как тебе сказать? – вздохнул мальчишка. – Если честно, то я к вам здорово привык. И мне будет грустно с вами расставаться.
– Расставаться? – не поняла я. – Вы с Тэдом куда-то переезжаете?
– Мы? Мы как раз остаемся. А переезжаете вы. Ты что, не в курсе? – удивленно посмотрев на меня, поинтересовался Чейз-младший.
– В курсе чего? – спросила я, и в этот момент к ОКМ подключился Лутц:
– К сведению тех, кто в баре. Перед «Подковой» только что сел флаер Роммеля. Готовьтесь встречать гостей. 
– Спасибо, Герман!  – отозвалась я и, пропустив мимо ушей ответ Томми, рявкнула: – Господа офицеры! Встать! Смирно!!!
В баре мгновенно установилась мертвая тишина. А секунд через двадцать в дверном проеме возник президент Лагоса собственной персоной.
– Здравствуйте, дамы и господа! – оглядев стоящих навытяжку офицеров, улыбнулся он. – Как там у вас в армии говорят? Вольно?
– Так точно, сэр! – усмехнулся ввалившийся следом за ним Роммель. И, услышав слитное «Здравия желаю, господин президент», гордо выпятил грудь: – Ну, чем не орлы?
– Крыльями, сэр, – не удержалась Линда. – Да и оперение не катит.
– Зато заклюете кого угодно, – развеселился генерал. И, притворно вздохнув, поинтересовался: – Столик для голодного начальства найдется? Или нам так и стоять в дверях?
– Со столиками – засада, сэр! – увидев, что Роммель улыбается, ответила Горобец. – Но если вы пообещаете, что не будете приставать к любимой женщине нашего командира, то я, так и быть, провожу вас к месту для ВИП-персон.
– Знаете, майор, мне иногда кажется, что вы летаете не с тем напарником, – расхохотался генерал. – Впрочем, в паре со Шварцем вы бы были невыносимы.
– У Гельмута проблемы со зрением, сэр! Такого выбора второго номера я ему никогда не прощу, – обиженно выпятив губу, вздохнула Горобец. – Вот вы – мужчина и наверняка видите женщин насквозь! Скажите, разве вы смогли бы выбрать не меня?
Сообразив, что заткнуть Линду, пребывающую в таком игривом настроении, Роммелю удастся не скоро, я рванула ему на помощь:
– Господа! Предлагаю выбрать… завтрак! И прошу к нашему столу.
– Спасибо, майор! – улыбнулся Фарелл. И, жестом предложив мне пройти вперед, двинулся следом.
Завтрак начался в «теплой и дружеской» обстановке. Начальство делало вид, что прилетело в «Подкову» просто так, а я и подтянувшиеся в бар ребята из Первой Очереди изображали, что искренне в это верим. Впрочем, вскоре мысли о целях их прилета куда-то улетучились. Причем и у нас, и у начальства: Линда и Гельмут несли такое, что стены бара периодически дрожали от гомерического хохота. А Томми, раз съехав со стула, решил продолжить ржать под столом.
О делах начальство вспомнило только часа через два с половиной. После того как президент, ненароком посмотрев на часы, с трудом удержал отваливающуюся челюсть:
– Ого! Уже половина двенадцатого! Как же быстро летит время.
– Угу, – мгновенно посерьезнев, кивнул Шварц. – Если вы торопитесь, то переходите к делу. Впрочем, если место неподходящее, то…
– Могу я попросить вас собрать всех свободных от полетов офицеров подразделения «Демон» в тактическом зале казармы? – почему-то посмотрев на меня, поинтересовался президент.
Взбираться на трибуну Элайя Фарелл не стал. Вместо этого он по-простецки уселся на край возвышения и, жестом попросив тишины, негромко заговорил:
– Дамы и господа! Странно, но я не знаю, с чего начать. Предложения, которые приходят мне в голову, кажутся либо слишком сухими, либо полными ненужного пафоса. Поэтому… я попробую просто изложить факты. Итак, в настоящее время в подразделении «Демон» более двухсот человек. И скоро вас станет значительно больше. Все время, свободное от полетов, вы живете в казарме. И не видите ничего, кроме своих кораблей и тренажеров. Рейды, полеты в патрулях, тренировки и иногда посещения «Подковы». Ваша жизнь чудовищно однообразна. А ведь вы молоды, полны жизни и сил! Не так давно, общаясь с вашим командиром и двумя его прекрасными заместителями, я пообещал, что сделаю все, чтобы на Лагосе вы, Демоны, никогда не чувствовали себя ущемленными. И сегодня с гордостью могу сказать, что начинаю выполнять свое обещание.
Сделав небольшую паузу, Фарелл прикоснулся к своему комму, и перед ним возникла небольшая голограмма:
– Итак, полуостров Новая Италия. Тысяча четыреста двадцать километров от Базы. Климат – субтропический. Среднегодовая температура – двадцать шесть градусов по Цельсию.
– Для тех, кто не в курсе – это территория национального парка «Аэлита», – поддакнул ему Роммель. И, усмехнувшись, добавил: – Для тех, кто не знает, что такое национальный парк, объясню просто, по-армейски: местность, лежащая под сектором Т-411, закрытым для полетов.
– Так вот, на юго-восточном побережье этого полуострова закончено строительство и комплектация объекта «А-1». – Кивнув генералу, президент прикоснулся к комму, и изображение полуострова начало увеличиваться в размерах.

С высоты птичьего полета объект «А-1» напоминал музей под открытым небом, экспозиции которого демонстрировали зрителю новейшие достижения современной архитектуры. Каждое здание в городе выглядело музейным экспонатом. Или воплощенной в стекле и пластобетоне мечтой какого-нибудь талантливого студента. Причем эта мечта настолько удачно вписывалась в окружающий ландшафт, что казалась не построенной, а выросшей из утопающего в зелени склона горы. А все в совокупности складывалось в такую потрясающую картину, что от одного взгляда на нее у меня захватывало дух.
Тот, кто планировал этот город, умудрился объединить в одно целое и прелесть нетронутой природы, и блага цивилизации. Скажем, рядом с каждым зданием находился сад, парк или кусочек самого настоящего леса. И стилизованный под небольшое озеро бассейн с беседкой, посадочная пятка подземного ангара, на которую при желании можно было посадить даже «Беркут», и стеклянная башенка лифта. Улиц как таковых в городе не было, однако добраться от здания к зданию или пляжам на берегу океана можно было либо по паутине вымощенных камнем дорожек, либо по движущимся дорожкам подземного комплекса, в котором располагалась вся инфраструктура городка, начиная с косметических салонов и заканчивая развлекательными комплексами. Единственным нежилым зданием, которое архитектор оставил на поверхности, был огромный учебно-тренировочный центр, стоящий на самой вершине горы.
«А из окон учебного центра ваши дети смогут любоваться океаном…» – про себя повторила я слова Элайи Фарелла и с трудом удержала рвущиеся наружу слезы.
– Ну что, выбрала? – сообразив, почему я так тяжело вздохнула, Линда попробовала отвлечь меня от мрачных мыслей.
– Пока нет, – снова вздохнула я. – Да и без Вика как-то не хочется.
– Ну, вот, начинается, – возмущенно уперев в бока кулаки, поддакнула ей Вильямс. – А о нас ты подумала?
– А вы при чем? – не поняла я.
– Как это при чем? Право первой ночи… вернее, выбора дома принадлежит сладкой парочке номер один, Большому Демону и его Тени, – усмехнулся Гельмут. – А вот когда вы ткнете пальцем в свое логово, начнется ночь длинных ножей.
– И мы передеремся за возможность занять дом поближе к тебе и Вику, – захихикала Бренда Стоун. – Кстати, ты на кого ставишь?
– Болтуны, – фыркнула я и, опустив флаер чуть ниже, повела его по второму кругу. Пытаясь понять, в каком из домов мне бы хотелось жить. И ломая голову над тем, откуда об объекте «А-1» мог узнать Томми.

Глава 4
Генерал Харитонов

Остановившись на пороге кабинета, профессор Бергман прищурился, механически пригладил и без того идеальную прическу, одернул пиджак и посмотрел на генерала:
– Я только что прошел последний контрольный осмотр. Что дальше?
– Здравствуйте, профессор! – улыбнулся Харитонов. – Рад за вас! Вот теперь вы смотритесь лет на тридцать моложе. Располагайтесь – теперь мы можем продолжить начатый неделю назад разговор.
– А зачем? – На лице Бергмана появилась кривая ухмылка. – Нет, конечно же, в качестве благодарности за бесплатное омоложение я могу с вами пообщаться. Но особого толку от этого не вижу. Ибо, несмотря на столь неожиданное предложение «привести себя в порядок» еще «до начала серьезного разговора», я все равно не собираюсь отступать от своих принципов. Или вы считаете, что в благодарность я должен был броситься вам на шею?
– Я предложил вам пройти эту процедуру не потому, что пытался вас купить. У меня нет необходимости придумывать столь экзотические способы для вербовки, – усмехнулся Владимир Семенович. – Те, кто на меня работает, работают или за идею, или по принуждению.
– Есть и такие? – удивился профессор.
– Да. И достаточно много.
– И вы так спокойно об этом говорите? Зная, что я за человек? – удивился Бергман.
– А почему вы думаете, что я должен кривить душой? Те, кого я заставил работать, знали, на что шли. И им воздалось по их же делам. Не более. Кстати, ваше досье я изучил и прекрасно представляю, что вы за личность. Скажу больше: ваше упрямство и болезненная принципиальность мне импонируют. А желание работать только с теми, кого вы уважаете, полностью устраивает. Впрочем, вы это поймете чуть позже. А пока не тратьте время на анализ моего поведения. Я не собираюсь с вами играть. И принуждать ВАС – тоже. Мне кажется, что вы примете нужное мне решение самостоятельно.
– Что ж, посмотрим. Тогда я хочу услышать, что именно вам надо от меня.
– Мне надо, чтобы вы вернулись к работе над проектом «ACL-312».
– Смеетесь? – Лицо Бергмана покрылось красными пятнами, а на шее вздулись вены. – Вы вообще представляете, о чем говорите? Знаете, чем для меня закончилась работа над этим проектом? Восемнадцать лет после ареста и суда я не жил, а существовал! Нищенская пенсия, которой хватало только на оплату коммунальных услуг, питание и одежду! Крайне ограниченный круг лиц, с которыми мне было рекомендовано общаться! Запрет на пользование коммами, локалками и Галанетом!
– Честно говоря, не представляю.
– Я вот тоже не представлял, – криво усмехнулся Бергман. – До моего ареста я считал себя чуть ли не полубогом! Как же, сервер моего комма был завален предложениями поработать в самых известных институтах Конфедерации! Суммы, которые мне предлагали за обычную консультацию, поражали воображение! Чуть ли не каждая проведенная мною операция вызывала фурор среди коллег, а принципы моей работы изучали чуть ли не с первого курса института. Согласись я на любое предложение из перемещенных в корзину – и я бы сейчас был миллионером. Однако я был молод, наивен и искренне считал, что талант должен работать на Человечество! Поэтому… поэтому я стал работать на правительство. А когда его политика слегка поменялась, я даже и не понял, чем это грозит лично мне. Так как корпел над исследованиями и делал дело, которое считал ДОСТОЙНЫМ.
– Человечество – это не только правительство, профессор, – дождавшись паузы, вздохнул Харитонов, – но и простые люди.
– Да. Я это понял во время допросов. Когда «простые люди», «добросовестно» выполняющие должностные обязанности, попытались заставить меня оговорить и себя, и десятка полтора своих коллег. Кстати, после суда и вынесения приговора легче мне не стало. А вы знаете, что такое потрошение? Знаете, каково просыпаться после того, как тебе очередной раз промоют мозги?
– Очередной раз? – удивился Владимир Семенович. – А что, «потрошений» было несколько?
– Несколько?! А тридцать шесть не хотите? – взвыл профессор. – Их повторяли раз в полгода! В первую неделю мая и в последнюю неделю ноября! Где-то за месяц до потрошения у меня начисто пропадал сон и аппетит. И заодно интерес к жизни. Ну а после процедуры я раз пять впадал в кому. Ну а к кошмарам, которые снятся мне почти каждую ночь, я практически привык.
– Но ведь ваша статья не подразумевает повторного сканирования.
– Это в теории! А на практике… на практике все по-другому! Сканирование используют как кнут! Чтобы наказывать непокорных. Если бы не мой возраст и состояние здоровья, то меня бы потрошили еще чаще.
– Как же вы умудрились выжить?
– Я загрузил себя работой, – слегка успокоился Бергман. – Решил написать книгу. Мысленно. Заучивал наизусть каждую ее главу, предложение за предложением. Правда, после потрошения некоторые куски иногда забывались. И мне приходилось «писать» их заново. Сизифов труд. Но альтернативы у меня не было. Никакой.
– Мда. Я себе представлял наказание несколько иначе, – мрачно посмотрев на стоящего у дверей Тишкина, буркнул Харитонов. – То есть получается, что до такого состояния вы довели себя намеренно? Чтобы уменьшить количество процедур?
– Смеетесь? Если вы – поднадзорный, то омоложение вам не грозит. Про него просто «забывают». Контроль за вашим здоровьем – минимальный. Медблок квартиры и датчики чипа, вживленного в кости черепа, настроены реагировать только на критические состояния. Ну, и на выход за пределы разрешенной зоны. Все остальное – твои проблемы. Живи как хочешь. Вернее, в тех пределах, которые тебе дозволены. В моем случае – это четыре стены квартиры и короткая прогулка к куратору и обратно. И все! Никаких магазинов, спорткомплексов или врачей. Нет, заниматься собой официально не запрещено: хочешь тренироваться – в твоем распоряжении аж шестнадцать квадратных метров жилплощади! Четыре шага от стены до стены. Пять – от двери до окна. Шесть с половиной – из угла в угол по диагонали. Кровать, стол, два стула, система централизованной доставки. Впрочем, есть даже возможность поразвлечься – сходить в комитет по надзору за заключенными и обратно. Два раза в день. Утром и вечером. Дорога от дома до него занимает четыре минуты двадцать секунд. Если не торопиться. Вернее, занимала. Первые три года. Потом… я стал чувствовать себя заметно хуже. И добирался до куратора за семь с половиной. В этом году я преодолел десятиминутный барьер.
Представив себе картину, нарисованную профессором, Харитонов сделал пару пометок в своем комме. И, заметив, что его собеседник угрюмо замолчал, тяжело вздохнул:
– Ладно. Не будем о прошлом. Давайте поговорим о вашем будущем. Надеюсь, вы не против?
– О моем? Какое будущее может быть у дряхлого и никому не нужного старика? – поморщился Бергман.
– Посмотрите на себя – ближайшие лет двадцать вспоминать о старости вам не придется. А насчет ненужности – ваши знания и навыки нужны всему человечеству, профессор.
– Кому? Не смешите меня, генерал! – фыркнул Бергман. – Человечество – это стадо, которое послушно бредет туда, куда его гонит пастух с кнутом! Щелкнуло над правым ухом – люди послушно поворачивают налево. Щелкнуло над левым – направо. Пнули под зад – прибавляют шаг. Уж вам ли этого не знать?
– Позвольте с вами не согласиться. Кстати, что вы знаете о Лагосе? – поинтересовался Харитонов.
– Только то, что так называлась одна из систем Окраины, – пожал плечами профессор. – По-моему, одна из самых близких к сектору цивилизации Циклопов. Я же вам говорил – без Галанета следить за новостями практически невозможно. А что, ее еще не уничтожили?
– Нет. Как видите, мы все еще живы и здоровы, – усмехнулся генерал. И, потянувшись к сенсорной панели перед собой, добавил: – Смотрите. Я вам покажу, на что способно «стадо» с этой  планеты.
Минуты две после завершения показа Бергман задумчиво смотрел сквозь стену. А потом, сфокусировав взгляд на Харитонове, негромко поинтересовался:
– Скажите, генерал, а зачем нужно было тратить средства на создание такой высококачественной подделки?
– Что вы имеете в виду, профессор? – удивился Харитонов. – Что вам показалось подделкой?
– Ну, вот этот ваш образ героя-модификанта, ради которого дети готовы лезть под сопла двигателей линкора, не лезет ни в какие ворота.
– Образ? Вы считаете, что я вас пытаюсь обмануть?
– А разве нет? Мне – девяносто три года, генерал! И, несмотря на постоянные потрошения, я еще в состоянии анализировать.
– Что ж, я так и думал…
Харитонов довольно усмехнулся и, посмотрев на Тишкина, негромко попросил: – Саша! Будь добр, позови Волкова. Пусть зайдет.
– Есть, сэр! – кивнул Тишкин. И тут же вышел за дверь.
– С удовольствием полюбуюсь на ваших актеров, – усмехнулся профессор. – Кстати, а вы не забыли, что я – врач? И что в состоянии отличить обычного человека от практически любого модификанта?
– Повторю еще раз, – улыбнулся Харитонов. – Я не собираюсь вас ни обманывать, ни заставлять. Мне нужно, чтобы вы ЗАХОТЕЛИ на меня работать.
– Разрешите, сэр? – услышав голос Волкова, генерал повернулся к входной двери.
– Добрый день, подполковник! Могу я вас попросить дать себя осмотреть моему гостю?
– Да, сэр. – Демон пожал широченными плечами, дошел до центра комнаты и замер.
– Что ж. Вы сами этого хотели. – Профессор довольно резво встал. – Ну-с, посмотрим, что скрывается внутри этого шкафа. Молодой человек! Дайте-ка мне ваше запястье.
Скептическая улыбка с лица Бергмана пропала уже через минуту. А через две, после окончания поверхностного осмотра, в глазах профессора загорелись демонические огоньки.
– Значит, меня и моих коллег – под статью, а вашему коллективу – зеленый свет?
– Ну, я бы не сказал, что зеленый, – хмыкнул Харитонов. – Если у вас будет желание, то я как-нибудь расскажу вам про всю цветовую гамму, которую нам пришлось лицезреть. А теперь, если вы удовлетворены осмотром, я бы хотел перейти к конкретике.
– Я могу идти, сэр? – поинтересовался Волков.
– Да, подполковник. Можете лететь на Базу. Вернее… В общем, как доберетесь до низких орбит, свяжитесь с вашими подчиненными – вас ждет небольшой сюрприз.
– Хорошо, сэр! – кивнул Демон и, развернувшись на месте, вышел в коридор.
– Теперь, когда вы убедились в том, что я вам не лгу, попробуйте представить себе те условия, в которых я предлагаю вам поработать. Во-первых, система Лагос не является членом Земной Конфедерации и абсолютно независима. Во-вторых, на ее территории отменен закон о вмешательстве в геном человека. В-третьих, под эгидой правительства создан научно-исследовательский комплекс, который занимается исследованиями в области создания военных модификантов. Ну и, в-четвертых, цель, которую мы перед собой поставили, отвечает самым жестким нравственным критериям: сделать все, чтобы в войне с Циклопами выжила не кучка облеченных властью людей, а все человечество.
Бергман задумался. А после довольно длинной паузы с усмешкой поинтересовался:
– Простите, генерал, а что вы будете делать, когда Конфедерация попробует заставить Лагос вернуться? Воевать против тех солдат, которых бросит в топку братоубийственной войны нынешний Председатель КПС?
– Знаете что, профессор? Давайте сделаем так… – Генерал выдвинул ящик стола и достал из него стандартный армейский комм. – Держите. Я все равно собирался его вам выдавать. Машинка полнофункциональная, никаких ограничений по доступу в Галанет нет. Покопайтесь в Сети. Посмотрите новости за последний год. А когда у вас созреет решение – мы поговорим в третий раз. Договорились?
– А что, если я все равно откажусь?
– Тогда я оставлю вас в покое. И мои люди отвезут вас на любую планету Конфедерации. По вашему выбору.
– Интересный подход к убеждению, – прищурился Бергман. А потом, решительно нацепив на руку комм, поинтересовался: – Тогда последний вопрос: что именно я должен искать в Галанете?
– Все, что поможет вам понять мотивы. Мои, президента Лагоса, тех ребят и девчонок, которые прошли через проект «Демон». В общем, чтобы вы могли принять аргументированное  решение, профессор, – улыбнулся генерал. – Можете отталкиваться от моего имени, фамилии и должности. Харитонов Владимир Семенович. В недавнем прошлом – начальник отдела специальных операций ВКС Конфедерации.

Глава 5
Ирина Орлова

Странно – год назад алый диск звезды Пронина казался мне подернутым поволокой бешенства глазом бога войны, а сейчас, посмотрев на него, я почему-то представила себе прогоревший костер, в котором под слоем серого пепла догорает маленький уголек.
«Что удивительного? – усмехнулось мое второе «я». – Тогда соотношение пять «Кречетов» против четырех истребителей Циклопов казалось тебе самоубийственным. Сейчас на пару с Викки ты способна порвать гораздо больше».
– Угу. – Сориентировавшись в пространстве, я заняла свое место за машиной Волкова.
Взгляд на тактический экран – и я почувствовала, что на моем лице расплывается довольная улыбка: как и предсказывал Владимир Семенович, все двадцать два борта эскадры сопровождения транспорта висели рядом с терминалом с выключенными двигателями. И ждали окончания погрузки.
Первым на наше появление в системе среагировал кто-то из членов экипажа вражеского крейсера: на экране СДО запульсировала пиктограмма, свидетельствующая о начале использования кораблем системы связи, и одновременно с этим из транслятора раздались панические вопли Циклопа:
– Тревога! На табло радаров  кэйшэмэры! Пятьдесят восемь меток!!!
«Кэйшэмэры… Надо же нас так обозвать?! Люди – гораздо благозвучнее», – подумала я. И тут же вздрогнула, услышав в эфире страшно довольный голос Горобец:
– Угу! Кошмар на радарах! Ныкаться бесполезняк! Готовьте лут, нубасы!!!
– Линда! Солнышко! Циклопы тебя не поймут, – расхохоталась Вильямс. – Чтобы переводить то, что ты несешь, нужна специальная программа. А у них такой нет.
– Фигня! Лучшая программа для общения с Циклопами – это грамотный каст-ордер! – фыркнула Горобец. – Семенов! Не тормози – у меня «Москиты» стынут!!!
– Стоп флуд!!! – рявкнул Вик, поняв, что Линду начинает заносить. И одновременно с этим вывесил на наши тактические экраны первый контрольный таймер.
Двадцать шесть из пятидесяти «Беркутов», рванувшие к терминалу из шести равноудаленных от Пронина-три точек всплытия, вдруг сменили курс и атаковали автоматическую орбитальную станцию. Вместе с двумя линкорами и шестью крейсерами Шестого Флота. А двенадцать звеньев во главе с Виком ворвались в строй Циклопов, судорожно пытающихся зачем-то перестроиться в «Туман». Не знаю, как они, а я знала совершенно точно, что сжечь эмиттеры щитов наших машин в таком хилом защитном ордере просто нереально. Впрочем, паника, начавшаяся среди конвоя, была нам только на руку.
Тактика обездвиживания тяжелых кораблей, впервые опробованная нами в системе Алтора, сработала и тут: уже через восемь секунд после первого огневого контакта крейсер, два эсминца и транспорт превратились в куски почти безопасного железа. На двенадцатой в их броню вонзились первые «кастрюли». А на двадцать седьмой во вспомогательных окнах тактического экрана пошла телеметрия со шлемов командиров всех четырех абордажных групп, начавших зачистку вражеских кораблей.
Впрочем, смотреть на то, что творится на борту обреченных кораблей, мне было не очень интересно: все свободное время, которое у меня возникало в процессе работы щитами, я любовалась на то, что вытворяли в строю вражеских истребителей Волков, пара Семенов – Горобец и Кощеев с Катей Бойко.
Три лучших звена подразделения, совершая чудовищные по своей алогичности маневры, работали исключительно деструкторами. И наносили точечные «уколы» по энерговодам, топливным магистралям и участку брони над контроллерами пилотских кресел. Делая все, чтобы приготовить эти машины к «экстренному потрошению».
В принципе, любоваться работой ребят мне почти ничего не мешало: торпеды из двух первых залпов, которые успели сделать Циклопы перед тем, как мы ворвались в их строй, были давно порезаны. Количество истребителей, которые еще могли сопротивляться, уменьшалось с каждой секундой. А одиночные торпеды меня давно не пугали. Однако большую часть времени я все равно контролировала окружающее нас пространство. И занималась этим до того самого момента, когда в ОКМ раздался довольный голос Вика:
– Группа «Омега»! Второй круг! Начали!
Группа «Омега», то есть двенадцать наших пар, мгновенно развалилась. И, разбив пары, метнулась к предписанной Волковым цели. Чтобы, пристыковавшись к их корпусам, выпустить наружу изнывающих от нетерпения «диверсов».
Высадив Шварева, я шустренько долетела до волковского «Беркута» и, привычно скользнув под контроль , уставилась на картинку, передаваемую с «Ивана Грозного». Который, работая в «точку» вместе с остальными линкорами, методично превращал вражеский Ключ в мелкодисперсную пыль.
Оторваться от жуткого зрелища удалось только тогда, когда Вик вышел в эфир и поинтересовался успехами остальных групп.
– Я – Лидер-шесть! Ключ… сломан…
– Я – Бета-один! Эсминец наш.
– Я – Гамма-один! Еще минуты полторы, Вик! Мы на подходе к командной рубке.
– Я – Эпсилон-один! Транспорт наш.
– Я – Альфа-один! Застряли на С-4.
– Что случилось? – встревоженно спросил Вик. И, не дожидаясь ответа, повел оба наших «Беркута» к крейсеру Циклопов.
– Сопротивляются, – мрачно буркнул Герман.
– Так это же здорово! Сейчас помогу! – пообещала Линда и, обойдя нас на форсаже, с остервенением принялась дырявить корпус крейсера «дыроколом».
– Не дергайся,  – адресовал мне пожелание Вик в ПКМ.
– Постараюсь, – пообещала я. И, увидев, как с подвески машины Горобец срывается пара «Пираний», с трудом заставила себя удержаться от возмущенного вопля. Что не удалось Гельмуту, Элен и Алексею:
– Линда! Ты охренела?! Там же наши!!!
– С ума сойти, с кем я летаю! Нубы! Почище Одноглазых! – вздохнула Горобец, и в этот момент ее торпеды с разгону влетели в дыры, проделанные жгутами деструктора.
– А-а-а!!! – завопила Оля Минина. И я на всякий случай зажмурилась.
– Спасибо, Линда!!! – услышав голос Германа, я не поверила своим ушам. Потом открыла глаза и чуть не помяла шлем, попытавшись их протереть: на виртуальной схеме крейсера зеленые точки, обозначающие бойцов ДШВ, вдруг оказались внутри сектора С-4. И метки Циклопов тут же начали менять цвет с красного на желтый и «розовый с рюшечками». А вот взрывов, которые должны были разворотить половину крейсера, все не было и не было!
– Что за хрень? – секунд через десять удивленно поинтересовался Шварц.
– Производственный брак! «Пираньи» – левые, – вздохнула Линда. И, услышав возмущенный вопль Гельмута, расхохоталась: – Шутка! Историю читать надо! В древности умные люди – кстати, не чета тебе – придумали феньку под названием психическая атака! Прикинь, сидишь ты в каюте, сжимаешь в потеющей ладони штурмовой комплекс, а тут к тебе р-раз, и торпедка! В гости! И говорит человеческим голосом: «Привет, Аллес! Это я, твой Капут!» Ты тут же задумываешься о вечном… и не замечаешь, как к тебе, забыв постучаться, заходят парни Лутца.
– А предупредить?! – взвыла Вильямс.
– Вику и «Альфе» я сказала. А вы – жертвы розыгрыша.
Следующие секунд двадцать в ОКМ стоял жуткий гвалт: «жертвы розыгрыша» грозили Горобец жуткими карами, смертью через удушение, щекотание и утопление. А я и Вик умирали с хохоту.
Веселье закончилось только тогда, когда на тактическом экране возникли метки всплывающих «Богатырей»: план по зачистке системы Пронина вступал в завершающую стадию.
За два часа, потребовавшиеся ребятам Ридли на то, чтобы загрузить в транспорты нашу добычу, я чуть не вывихнула себе челюсть от зевоты – сидела в кресле и тупо пялилась на тактический экран, на котором метки вражеских кораблей по очереди пропадали в зеленых «пятнах» «Богатырей». Слегка повеселиться удалось перед самым отлетом, когда вокруг погрузочного терминала рассыпали обломки вражеских кораблей, переброшенных сюда с Лагоса. И мне с ребятами пришлось наводить «художественный беспорядок».
Стоило мне вывесить и взорвать первую кассету МОВ, сонливости как не бывало, и дальше процесс пошел заметно интереснее: выбрать цель, всадить в нее «Мурену». Пролететь мимо. Выбрать следующую. Отправить к ней «Москит». Оценить состояние вражеского Ключа. Доломать слишком крупный обломок парой «Пираний». Вернуться к почти невредимому погрузочному терминалу, облизнуться, и… сказать себе «нельзя». Мысленно цитируя фразу Харитонова, сказанную им перед самым нашим отлетом:
– Добывать редкоземельные элементы нам пока некогда. А вот честно экспроприировать уже добытое мы будем обязательно! Поэтому сделайте так, чтобы погрузочный терминал можно было восстановить.

Я оторвалась на славу: вместе с другими «художниками по призванию» вывешивала и взрывала МОВы, всаживала «Мурены» в обломки уничтоженных еще у Лагоса кораблей и дырявила корпус и без того похожей на решето орбитальной крепости.

Глава 6
Олег Белый

– Челнок с бортовым номером ю-ти-эл-триста четырнадцать! Я – Башня! Прошу изменить курс! Зона Феникса закрыта для пролета и посадки гражданских судов, не принадлежащих жителям этого города! Повторяю, челнок…
Услышав голос диспетчера, раздавшийся в салоне, Олег поморщился, прикоснулся к сенсору включения связи и глухо пробормотал:
– Башня! Я – ю-ти-эл-триста четырнадцать. Ловите файл с допуском.
– Файл получен. Допуск подтвержден, – мгновенно сменив тон, отозвался диспетчер. И, тяжело вздохнув, добавил: – Простите, сэр! Работа такая.
– Нет проблем. – Белый отключил связь.
– Слышь, Олег! Глянь, что творится на центральной парковке у «Принцессы Джаси»! – скинув картинку с оптического умножителя на центральный голоэкран флаера, Сид Кардифф почесал затылок. – Такое ощущение, что тут собралось все население Хилтти.
– И что тебя так удивляет? – мельком посмотрев на безумное мельтешение разномастных машин над северо-западной окраиной Феникса, поинтересовался Белый. – Через пять с половиной часов начнется торжественное открытие монумента. Значит, в город слетаются все, кто считает своим долгом отдать дань уважения погибшим.
– Так и есть, – кивнул Ласло Мякинен. – Все люди как люди, а мы – стервятники.
– Что, опять не выспался? – хохотнул Сид. – А я тебе говорил, что нейрорелаксанты до добра не доведут.
– Не торчу я на них! Не торчу!!! – Подскочив на месте, Ласло с хрустом сжал кулак… и тут же опустил руку на подлокотник, увидев выражение, с каким Белый посмотрел на Кардиффа.
– Сид! Еще раз прицепишься к Мякинену – пристрелю. Понял?
– Да, Огюст.
– Что-о-о?
– Да, Олег, – сообразив, что назвал командира настоящим именем, Кардифф виновато потупил взгляд.
– Не заставляй меня задумываться о твоей квалификации. А то живо загремишь на переподготовку.
– Белый ! Есть пеленг на точку, – подала голос Лиона Ким. – Я сажусь.
– Угу. – Посмотрев на ее напряженное лицо, Олег заставил себя успокоиться и сосредоточился на контроле процесса посадки.
Площадка, выделенная мэрией города под монумент, оказалась укутана паром: здоровенный диск УСМК, зависнув над ней, завершал обдув фундамента будущего памятника горячим воздухом, убирая с него следы недавно прошедшего дождя.
Дождавшись, пока оператор комплекса закончит свою работу и сдвинет машину в сторону, Лиона вывесила флаер в точке, координаты которой ей скинули монтажники, и, открыв грузовой люк, принялась орудовать гравиманипулятором.
Скульптурная композиция, упакованная в бесформенный пластиковый чехол, взмыла в воздух и, вылетев из трюма, зависла над фундаментом, дожидаясь, пока подоспевшие техники пропишут ее процессор в систему управления парком.
– Все, установка завершена…
Услышав голос, донесшийся снаружи, Олег кивнул Лионе и, посмотрев на себя в «зеркало» одного из бортовых экранов комма, прикоснулся к сенсору открывания бокового люка.
– Ким! Отправляй лоханку обратно на космодром.
Осмотреть парк до его торжественного открытия не удалось: буквально через две минуты после отлета грузового флаера рядом с их компанией повисла машина с логотипом мэрии Феникса, а потом из открывшегося люка раздался голос пилота:
– Прошу подняться на борт, господа. Пребывание на территории мемориального комплекса до шести вечера запрещено!
Убеждать мужчину в том, что они имеют на это полное право, Белый не стал, решив, что эти несколько часов особой роли не сыграют.

Речь мэра Феникса оказалась чертовски политкорректной – несмотря на недовольные выкрики, все чаще и чаще раздающиеся из толпы, он дисциплинированно держался рекомендованной КПС линии поведения и старательно не упоминал ни Демонов, ни той роли, которую они сыграли в уничтожении половины населения города. Речь, подготовленная спичрайтерами ОСО ВКС, изобиловала выражениями «чудовищная трагедия», «вечная память», «дети – наше будущее», но… за душу не цепляла. А вызывала постепенное нарастание неудовольствия.
Момент, когда собравшаяся перед трибуной толпа вышла из себя, эксперты КПС просчитали с точностью до минуты – после слов «…и наш долг – смириться с этой потерей» наступил предсказанный ими взрыв:
– Хватит!!! – Мужчина, одетый в форменный китель компании «НiАnСo», внезапно оказался на трибуне и, сдвинув в сторону «политический труп», глухо произнес: – Вам не стыдно? И не надоело играть словами?! Мы собрались тут не для того, чтобы слушать этот бред! Неужели вы даже сегодня не в состоянии забыть о том, что вы – политик? Задумайтесь – перед вами люди, у которых погибли дети, жены, братья и сестры, родители и друзья! Те, чей прах покоится под нашими ногами.
– Вам слово не давали!!! – воскликнул кто-то из заместителей мэра.
– Не давали, и не надо. Я его взял сам. – Оратор скрипнул зубами, на секунду прикрыл глаза, а потом хмуро посмотрел на оператора акустической системы парка. – Молодой человек! Будьте так любезны, вывесите над парком все боты, какие у вас есть. А теперь откройте доступ на любой входящий запрос. Потом выставите их соединение с сервером в порядке общей очереди. Не надо смотреть на свое начальство – если вы не в состоянии справиться с этой просьбой, то мои ребята вас с удовольствием подменят. Готово? Отлично! Дальше мы разберемся сами.
– Да, но… – начал мэр, но, услышав возмущенный рев толпы, растерянно замолк.
– Итак, дамы и господа, настройки акустической системы изменены, так что теперь высказаться сможет каждый. Через обычный комм. Когда захотите высказаться – просто поднимите руку. И к вам подлетит ближайший бот, – продолжил сотрудник «НiАnСo». А потом спрыгнул с трибуны.
Слушать выступления жителей Феникса было… невыносимо: почти каждый из тех, кто воспользовался возможностью высказаться, транслировал на большие экраны записи домашнего головидео. А в них… В них кипела жизнь: пятилетний мальчишка, стоя на стуле, рассказывал какое-то стихотворение. Совсем еще юная девчушка примеряла свадебное платье и улыбалась в объектив. Кто-то смывал с лица потеки арбузного сока. На помосте, вцепившись руками в медаль, растерянно улыбался вихрастый мальчишка в белом кимоно.
Детей было много – почти у каждого из присутствующих погиб сын или дочь, племянник или племянница, внук или внучка. И каждый из ораторов, умирая от горя, пытался показать остальным их лица.
Детей, чьи жизни унесли залпы «Шквала», было столько, что от приступов бешенства у Олега сводило зубы. А рука сама собой тянулась под мышку. К месту, где обычно висело штатное оружие.
Остальные его люди испытывали то же самое – Кардифф, багровый от злости, сжимал и разжимал кулаки, Мякинен скрипел зубами и ненавидящим взглядом смотрел куда-то вдаль. А Ким… Ким горе изображала . И, периодически утирая платком искусственные слезы, не отрывала взгляд от виртуальной рамки своего комма, на которую транслировалась картинка со всех висящих над площадью ботов.
Почувствовав вибрацию комма, Белый не сразу сообразил, что это таймер. И что настроение толпы вот-вот начнет меняться.
Аналитики «десятки» постарались на славу – роли, расписанные ими для «тихарей», были настолько хороши, что определить, какое из выступлений или выкриков срежиссировано, а какое – нет, Олегу не удалось. Ни разу. И тем более не удалось почувствовать момент, когда начал работать гипномодулятор, спрятанный в их скульптурной композиции: эмоции, испытываемые толпой, надо было намертво вбить в подсознание.
Настроение людей, собравшихся в парке, меняли очень медленно. Сначала им позволили наплакаться. Потом заставили вспомнить о том, что гибель их родных и близких не случайна. А за час до заката, когда в речи выступающих начали проскальзывать гневные нотки и атмосфера в парке накалилась, пара выкриков «тихарей» заставила народ сойти с ума. И людей, бесконечно далеких от армии или работы в специальных службах, начала сжигать Ненависть. Настолько сильная, что мэр Феникса, не выдержав взглядов стоящих рядом с трибуной людей, предпочел спрыгнуть с возвышения и затеряться среди своих подчиненных. Кстати, очень вовремя – следующая фраза, сказанная очередным «оратором», превратила жителей планеты в жаждущую крови толпу:
– …нелюди убивают наших детей! Насилуют наших сестер и невест! Уничтожают всех, кто оказывается рядом с ними! Тогда, когда им нечего делать. Когда скучно. Когда хочется поразвлечься. На Ньюпорте, на Эквинде, на Новом Иерусалиме и Хилтти… А мы… Мы терпим… Почему, люди? Неужели у нас нет ни гордости, ни чести?
– Есть! – нажав сенсор перехвата сигнала и посмотрев в оптический датчик метнувшегося к нему бота, выдохнул Олег. – Око за око, смерть за смерть! Мой двоюродный брат ушел из жизни как мужчина. Отомстив за гибель своей семьи.
– Меня зовут Георгий. Фамилия – Белый. Я… родился и… вырос… на Хилтти…Это планета, которая… находится в самой середине Метрополии… Сколько я себя помню, там всегда… было тихо и спокойно… Минимум преступности, никаких Циклопов… Казалось бы – живи и радуйся. И мы жили… 
Лицо человека, выросшего в Фениксе, было знакомо многим. Поэтому, увидев его лицо на голоэкранах, толпа тут же замерла. Потом вслушалась в его слова, усиленные аудиосистемой и гипномодулятором… и начала медленно сходить с ума.
И не только толпа – в какой-то момент Олег вдруг почувствовал, что и он испытывает одно-единственное желание. Желание убивать.
Для того чтобы немного успокоиться, он в очередной раз вспомнил слова своего начальника, сказанные перед отлетом на Хилтти:
– Когда вы услышите запись, которую включите по таймеру, старайтесь от нее не абстрагироваться ! Для того чтобы ваша речь зазвучала, в ней должны появиться настоящие чувства. А не какой-нибудь суррогат.
«Суррогат? – мысленно взвыл Олег. – Какой, к чертовой матери, суррогат? И Демонов, и Зомби надо стрелять как бешеных собак! Без суда и следствия! Ненавижу!!!»
– Олежка! Пауза затянулась, – ткнув его пальцем в бок, еле слышно прошептала Ким, которой запись дали просмотреть еще на Ньюпорте. Причем дважды: ей, в отличие от Олега, надо было работать. С толпой. И не терять времени на такую ерунду, как чувства.
– А? Да, – дернулся Белый. И, сглотнув, снова посмотрел в оптический сенсор зависшего над ним бота:
– Мой брат унес с собой жизни двух Демонов. Двух Нелюдей! Тварей, забывших, кем и для чего они созданы. Я, Олег Белый, клянусь, что сделаю все, чтобы их стало еще меньше.

Глава 7
Генерал Харитонов

Ввалившись в кабинет Харитонова, штатный аналитик подразделения «Демон» зевнул, потер кулаком слезящиеся от недосыпания глаза… и только потом вспомнил, что забыл поздороваться:
– Ой! Доброе утро, сэр!
– Вообще-то на Базе уже вечер, но это мелочи, – улыбнулся генерал. – Располагайтесь поудобнее и давайте сразу к делу.
Забродин кивнул, упал в ближайшее кресло и, ткнув пальцем в виртуальную клавиатуру своего комма, вывел на большой голоэкран кабинета трехмерную картинку:
– Узнаете?
– Угу. – Владимир Семенович утвердительно кивнул. – Сектор Циклопов.
– Точно. Такой, каким мы его себе представляем. А теперь я покажу вам его же, только так, как он изображен на картах самих Одноглазых.
Прикосновение пальца к сенсору, и модель мгновенно изменилась – в ней появились окрашенные в разный цвет зоны, какие-то полупрозрачные полотнища, сеть линий, соединяющих отдельные звездные системы, и уйма каких-то значков.
– Работать с пленными оказалось чертовски интересным занятием, – вывесив перед собой полупрозрачный экран «Суфлера», пробормотал аналитик. – Кстати, а вы знаете, что в Темные Века на Старой Земле информацию из людей в буквальном смысле вытягивали клещами?
– Что вы мне собирались рассказать про Циклопов? – Увидев, что взгляд Забродина ушел куда-то в сторону, и сообразив, что Павел, как обычно, отвлекся, Харитонов решил напомнить аналитику о деле: – Смотрите: вот модель их сектора.
– А!!! Точно. – Парень почесал затылок, посмотрел на экран «Суфлера» и, собравшись с мыслями, вздохнул: – Итак, для начала озвучу кое-какие общие данные. На сегодняшний день сектор Циклопов – это триста двадцать девять обитаемых систем, на которых проживает порядка одного триллиона трехсот миллиардов чело… ой, Одноглазых. Прапра-родина их цивилизации – во-от эта звездочка, располагающаяся в двадцати шести сутках лета от Лагоса. На л’ес ее название звучит как «твердь, по которой я ступаю». Сила тяжести на Шай’Оре – одна целая девятнадцать сотых земной. Соответственно, анатомически Одноглазые…
– С анатомией Циклопов я знаком. Давайте дальше.
– В настоящее время система звезды Шай’Ор является чем-то вроде святыни: на единственной ее планете проживает менее восьмисот миллионов Одноглазых. Причем все они – члены клана Дийн’Нар. Кстати, что интересно, для того чтобы посетить эту систему, мало быть настоящим Мэй’Ур’Сином: необходимо, чтобы разрешение на прыжок подтвердил твой Онг’Ло, и…
– Так, мне кажется, вы опять ушли куда-то не в ту степь, – улыбнулся генерал. – Давайте о кланах. И по возможности поподробнее.
– Хорошо, сэр! В общем, во главе цивилизации Одноглазых стоит Кайм’Ло. Или, в достаточно вольном переводе, Отец Вождей. Он же является главой клана Дийн’Нар – третьего по величине во всем Маат’Оре.
– Как я понял, Маат’Ор – это самоназвание сектора Циклопов? – уточнил Харитонов.
– Ну да, – удивленно посмотрев на генерала, Забродин постучал пальцами по столешнице и вдруг заулыбался: – Черт! Вы же не понимаете л’ес, сэр!
– А это – их язык?
– Ага! Знаете, мы тут анализировали его структуру и пришли к выводу, что…
– Павел! Лирические отступления – потом! Меня интересует структура их общества, наличие в нем каких-либо конкурирующих структур.
– Простите, сэр! Я помню, что вас интересует! Просто… отвлекся… – покраснел аналитик. – Вы понимаете, структура языка Циклопов чертов… Ну вот, опять… Общество? Э-э-э… Да! По рассказам пленных, в обществе Циклопов насчитывается порядка четырех тысяч кланов. Почти все они сформировались еще на Шай’Оре. Что интересно, даже при слиянии двух кланов в один каждый из них сохраняет свою самобытность. А еще… каждый член клана знает поименно чуть ли не сотню поколений своих предков. И… Опять отвлекся!
Слушая изобилующий лирическими отступлениями доклад Забродина, генерал постепенно убеждался в том, что Империя Циклопов, несмотря на огромное количество обитаемых планет и мощь военной машины, все-таки уязвима. Да, при необходимости Кайм’Ло мог собрать флот чудовищных размеров. И без проблем разнести в пыль все Военно-космические силы Конфедерации, вместе взятые. Только вот для того, чтобы это сделать, ему надо было уладить противоречия между кланами Вел’арров. А сделать это было достаточно сложно: на протяжении четырех сотен лет в Маат’оре шла война. За близость к трону, за пограничные сектора, за системы, богатые редкоземельными металлами. А также против соседа, врага союзника, против своего же, но слишком усилившегося союзника, и даже «против всех». И жертв в этих войнах было ничуть не меньше, чем во внешних конфликтах. 
Кстати, из того, что рассказывал Забродин, можно было сделать вывод, что начало этой войны не было случайным! И ее спровоцировал какой-то из предков Отца Вождей, решивший, что не хочет терять власть. Взяв на вооружение принцип «разделяй и властвуй», он стравил между собой сильнейших претендентов на престол. И, получив первый результат, создал структуру, способную воплощать этот принцип в жизнь. Называлась эта структура Бейт’Ло и официально считалась чем-то вроде гвардии Отца Вождей. 
Работала она весьма результативно – за последние двести лет клан Дийн’Нар ни разу не принял участия ни в одном военном конфликте. Напрямую. И, соответственно, смог развиваться быстрее, чем воюющие кланы. 
Кстати, потомки создателя Бейт’Ло очень грамотно отнеслись к сохранению «наследия» своего великого предка: постепенно усиливая единственную спецслужбу своей расы, они умудрились придать ее работе ореол мистицизма. Поэтому в настоящее время в представлении обычного Циклопа Бейт’Ло являлось чем-то вроде Высшей Силы, существующей над Законом. А война кланов превратилась в традицию. 
В общем, в результате грамотной работы их «спецслужбы» каждый из кланов, который когда-либо оказывался на вершине милитаристской пирамиды, обязательно сцеплялся с ближайшими конкурентами. И рано или поздно оказывался в ситуации, когда проблема сохранности своих собственных планет выходила для него на первый план. 
В настоящее время действительно сильных кланов в Маат’оре было четыре. Самый мощный из них – Шер’Нар – контролировал сектор, примыкающий к Окраине. Саат’Нар, считающийся вторым, полагал своим чуть ли не десять процентов территории Маат’Ора, и граничил с Гномами и Роем. Третий – Дийн’Нар, клан самого Кайм’Ло – располагался в центре сектора Циклопов и развивался только за счет территории мелких соседей. Зей’Нар, четвертый по величине, лежал на диаметрально противоположной от Окраины оконечности Маат’Ора. И примыкал к краю спирального рукава, за которым, судя по полученным от пленных данным, Циклопами не было найдено никаких цивилизаций. 
Первые два клана, согласно традициям, жили в состоянии перманентной войны. Шер’Нар – с Конфедерацией, тремя ближайшими соседями и основным соперником в борьбе за близость к трону – с Саат’Наром. Саат’Нар, соответственно, – с флотами Шер’Нара, Гномами, Роем и двумя мелкими соседями. Ну а Зей’Нар, несмотря на все усилия Бейт’Ло, практически не воевал. Считая войну бесполезной тратой сил. И занимался терраформированием и заселением имеющихся в его секторе планет. 
Несмотря на то что глава клана Зей’Нар считался у Циклопов чуть ли не изгоем – в насквозь милитаризованном обществе его стремление к мирной жизни вызывало презрение, – за усилением его клана пристально наблюдал весь Маат’Ор. Ведь «мирная доктрина» клана просто обязана была быть прикрытием хорошо завуалированного плана захвата верховной власти. Однако задирать этого соперника ни Шер’Нар, ни Саат’Нар особенно не старались: то, что нынешний глава клана Зей’Нар отличается чудовищной злопамятностью и при этом обладает весьма солидным флотом, среди Вел’Арров не знали разве что только младенцы. 
Еще одним механизмом удержания власти, придуманным главами клана Дийн’Нар, являлся так называемый принцип Высшей Справедливости. Согласно основным его тезисам, победа в «великой войне кланов» должна была достигаться исключительно благодаря силе духа воинов, участвующих в конфликте сторон. А не за счет технического преимущества. Поэтому контролирующие соблюдение этого принципа представители Бейт’Ло имели свободный доступ ко всем научно-исследовательским институтам и промышленным предприятиям Маат’Ора. 
Естественно, те, кто придумал этот механизм, заботились прежде всего о благе Дийн’Нара – самые перспективные изобретения первыми внедрялись в клане Отца Вождей и соответственно увеличивали технологический разрыв между его вооруженными силами и флотами остальных противоборствующих сторон. 
Кстати, создание структур, аналогичных Бейт’Ло, считалось дурным тоном: у таких отступников «вдруг» возникали проблемы с ближайшими (и не очень) соседями, в результате которых кланам становилось не до внедрения ноу-хау. А потом ослабевшие в результате войны на несколько фронтов «мыслители» обязательно поглощались приверженцами традиционного образа жизни. 
– Мирных жителей как таковых у Вел’Арров нет, – поглядывая на экран «Суфлера», продолжал рассказывать Забродин. – Даже в клане Зей’Нар, последние сорок с лишним лет не вступающем в вооруженные конфликты, структура общества напоминает структуру ВКС Конфедерации. Представьте себе, сэр – не успев научиться ходить, ребенок-Циклоп попадает в военную школу. К шести годам, пройдя первичный курс обучения, он направляется в учебное заведение второго уровня, где над талантом юного пилота, инженера или ученого начинают работать профессионалы. Еще десять лет – и «заготовка» передается в нечто вроде нашего вуза. Где и проводит еще четыре года своей жизни. В итоге двадцатилетний Циклоп, закончивший третью стадию обучения, получает военное звание и приступает к службе. В той области, которую ему рекомендовали еще во время распределения в учебное заведение второго уровня. Никакой свободы воли у Циклопов нет: услышав вопрос, можно ли поменять профессию, если та, которой ты учился, тебя не удовлетворяет, все без исключения пленные реагировали одинаково. Поднимая правое плечо и склоняя к нему голову.
– И что значит этот жест? – поинтересовался генерал.
– Удивление. Они просто не понимают вопроса, сэр! Если Одноглазого вырастили оператором технологической линии какого-нибудь промышленного предприятия, то он будет им до самой смерти, – возмущенно фыркнул аналитик. – Представляете?
– Угу, – кивнул Харитонов. И, задумчиво посмотрев куда-то сквозь стену, пробормотал: – Тогда получается, что…
Договорить предложение до конца Харитонову не удалось – завибрировал комм, и, посмотрев на его экран, генерал рывком встал с кресла.
– О, черт!!! Простите, майор, но я вынужден прервать нашу беседу. Скиньте мне файл с вашим анализом – я изучу его на досуге. А сейчас мне надо срочно лететь на Базу.
– Хорошо, сэр! – кивнул аналитик и, пробежав пальцами по виртуальной клавиатуре, добавил: – Все… Скинул… Я свободен?
– Да. Большое спасибо – вы мне очень помогли. Кстати, когда вы последний раз ели?
– Вчера… Кажется…
– Карпин! – прикоснувшись к сенсору вызова адъютанта, рявкнул генерал. И, не дожидаясь ответного «да, сэр!», приказал: – Сопроводишь майора Забродина в «Подкову» и проследишь, чтобы его там плотно покормили. И распорядись, чтобы подали мой флаер.

Увидев четыре алые метки, возникшие на экранах СДО «Ивана Грозного» на минуту и двадцать секунд позже назначенного срока, генерал повернулся к сидящему рядом Роммелю и облегченно вздохнул:
– Ну что, Курт, теперь ты успокоился?
– Ну… как тебе сказать? Вот когда мы проведем всесторонние испытания, то, наверное, дергаться перестану, – не отрывая взгляда от меток, пробормотал командующий ВС Лагоса. И тут же, сдвинув брови, повернулся к командиру линкора: – Ну, и чего мы все еще висим? Курс на ближайший Ключ!
– Ближайший Ключ – Ключ-четыре, сэр.
– Да не к тем, – по-мальчишески улыбнулся Роммель. – К ближайшей метке! Хочу посмотреть на то, что нам прислали Гномы.
Внешне новые орбитальные крепости почти ничем не отличались от Ключей Проекта «ОКр-827»: черный шар, покрытый изломанными панелями бронеплит; еле заметные в радиодиапазоне контуры посадочных пяток и оружейных башен; поблескивающие искорки начавших работу антенн. Однако стоило посмотреть на цифры, появившиеся под тактическим экраном, как Харитонова начинала переполнять гордость: во-первых, масса покоя этого Ключа была в полтора раза выше, чем у его стандартного аналога. Во-вторых, у него присутствовал выхлоп. А значит, и двигатели. В-третьих, Ключ набирал скорость слишком быстро для объекта, обладающего такой массой покоя.
Остальные отличия в глаза не бросались. Однако Харитонов, не понаслышке знакомый с ТТХ этой орбитальной крепости, знал, что каждый Ключ оснащен гипердвигателем, мощнейшим расчетно-астронавигационным комплексом, системой автоматического управления огнем, комплексом радиоэлектронного подавления, эмиттерами силовых полей нового поколения, двумя ангарами под корабли огневой поддержки. И восемнадцатью деструкторами, каждый из которых был во много раз мощнее, чем те, которые стояли на «Беркутах».
Такая комплектация Ключей была выбрана не случайно – еще на стадии проектирования этот продукт научной мысли двух цивилизаций планировалось использовать не только как орбитальную крепость, но и как корабль-матку. Или мобильный опорный пункт при ведении боевых действий на чужой территории. А еще – как транспорт-заправщик, рембазу и склад вооружения. То есть как средство, способное придать ВС Лагоса дополнительные возможности.
Любоваться обводами постепенно приближающихся Ключей удавалось недолго: буквально через пару минут Харитонов обратил внимание, что Роммель начал мрачнеть.
– Что с твоим лицом, Курт? – вполголоса поинтересовался Владимир Семенович.
Услышав вопрос, Роммель оторвал взгляд от тактического экрана и, посмотрев на Харитонова, пробормотал:
– С лицом – ничего. А вот на душе – как-то не очень: я вдруг подумал, что первый шаг к нам навстречу Гномы уже сделали. Нам надо ответить тем же! И чем быстрее, тем лучше.
– Ну и мы, в общем-то, тоже на месте не стоим, – усмехнулся Владимир Семенович. – Если мне не изменяет память, то несколько дней назад мы отправили им восемьдесят тысяч тонн редкоземельных металлов, позаимствованных у Пронина-три. Месяц назад – четыре транспорта с обломками кораблей Циклопов.
– Ресурсы – это еще не все, – вздохнул Роммель. – Гномы ждут обещанной нами военной  помощи.
– Помощь будет. Но не раньше, чем через месяц. Сразу после выпуска две трети четвертой очереди прыгнет к Гномам.
– А «старички»?
– Два десятка из третьей. От силы. Остальные останутся тут.

Глава 8
Виктор Волков

На посадочную пятку «Богатыря» заходили парами – сначала Семенов с Горобец, потом пара Гашек – Реми, за ними Вильямс с Фордом, Кощеев с Бойко и мы с Иришкой. Дожидаясь, пока лифт опустит наши «Беркуты» в трюм, я лениво прислушивался к грызне Элен, Гельмута и Линды и параллельно пытался понять, что пять лучших звеньев подразделения «Демон» потеряли на борту этой калоши.
Никаких особо выдающихся идей в голову так и не пришло, поэтому, выбираясь из пилотского кресла, я не догадался посмотреть по сторонам. Зато за меня это сделала Горобец:
– О-о-о! Владимир Семенович – та-а-акой милый мужчина.
– Чего? – возмущенно поинтересовался Игорь. И тут же поперхнулся, видимо, сообразив, что имела в виду его любимая женщина: – Мда… Рейд обещает быть веселым.
– Ну… не сказала бы… – фыркнула Элен. – Летать на циклопских истребителях мне в падлу. Вот если бы тут нас ждали корветы…
Открыв люк, я выглянул наружу и понял причину разгоревшейся дискуссии: прямо напротив моего корабля выстроилась ровная шеренга отремонтированных трофейных кораблей – крейсер, два эсминца и штук пятнадцать истребителей.
– Че за фигня? – через пару секунд возмущенно воскликнула Горобец. – А че это на крейсере нет никакого названия? Техники в слаке? Или у них напряги с фантазией?
– И как, по-твоему, он должен называться? – поинтересовался Алексей.
– А что, есть варианты? – удивилась Линда. – Только «Кошмаром»! И никак иначе. А то Одноглазые не поймут. Ладно, пока вы там строитесь перед Харитоновым, я отловлю и озадачу бездельников из службы обеспечения.
– Стоять! Бояться! – рыкнул я. – Потом озадачишь. В кают-компанию бего-о-ом марш!
– Волков! Я тебя ненавижу, – возмущенно вздохнула Горобец. И злобно засопела. А через пару секунд ее скафандр начал фонить в одном из базовых каналов связи.
– Упрямая девица, – в ПКМ хихикнула Иришка. – Не мытьем, так катаньем.
– Угу, – согласился я. – Пусть строит техников дистанционно. Я не против. Лишь бы на брифинг не опоздала.
– Думаешь, уйдем в рейд?
– Скорее всего. Две недели уже бездельничаем. А это – не дело.
– Бездельничаем? – возмущенно переспросила Орлова. – Скажи, когда ты в последний раз высыпался? Молчишь? Чтобы называть бездельем тренировки по пятнадцать часов в сутки, корпение над тактическими схемами, занятия с четвертой очередью и твои вечные совещания в штабе Базы, надо быть… маньяком!
– Сексуальным? – вспомнив анекдот, пошутил я.
– Очень, – совершенно серьезно ответила она. – Только приставать ко мне у этого самого маньяка времени почему-то не находится. Видимо, из-за перманентного безделья.
Услышав в ее голосе нотки обиды, я покраснел:
– Прости, Ириш! Я…
– Викки! Меня обижают!!! – В ОКМ раздался обиженный вопль Вильямс. – Эта чучундра Линда утверждает, что…
– Простите, что прерываю вашу увлекательнейшую беседу, но хочу напомнить, что в два часа дня по общегалактическому вы должны быть в кают-компании. А сейчас уже без четырех два. Дальше объяснять?
Услышав голос Харитонова в ОКМ, я не поверил своим ушам. И потерял пару секунд времени, проверяя, в каком канале раздается голос генерала. Все остальные тоже выпали в осадок.
– Нет, не надо. Сейчас будем, сэр! – сообразив, что начальство ждет ответа, отрапортовал я. Секунд через десять. И, услышав довольный смешок Владимира Семеновича, уверился в том, что мне это не показалось.
Через четыре с половиной минуты мы сидели вокруг обеденного стола и таращились на крайне довольное собою начальство. И на сидящих рядом с ним Родригеса и Забродина.
– Что, жулики, удивлены? – насладившись лицезрением наших ошарашенных лиц, поинтересовался чуть более бледный, чем обычно, генерал.
– Нет, сэр! – мрачно вздохнул Гельмут. – Расстроены. Раньше у нас был хоть какой-то способ общаться тет-а-тет. А теперь, с появлением этих адаптеров, в ОКМ будет просто проходной двор.
– Никаких адаптеров, – усмехнулся Харитонов. – Мне имплантировали такую же БКашку, как и у вас.
– Решили, что без вас мы Циклопов не нагнем? – ехидно поинтересовалась Линда.
– Нет. Для проекта я уже староват… – совершенно серьезно ответил он. – Просто обрабатывать тот поток информации, который я получаю каждый день, достаточно сложно. Я давно подумывал о симбионте мозга под названием «Локки», но… В общем, был такой интересный проект. Потом его закрыли. На мой взгляд, зря. Узнав об этом, полковник Родригес меня переубедил – по его мнению, возможности у нашей БКашки намного больше. Да и процесс ее имплантации на порядок безопаснее. Так что теперь я тоже Демон. На десять процентов.
– И вы собрали нас тут для того, чтобы сообщить эти сверхсекретные данные? – замогильным шепотом спросила Элен.
– Да, – в унисон ей ответил генерал. И, не выдержав, рассмеялся: – Ну, и чтобы поболтать о всякой ерунде. Вроде вариантов названия для вашего нового рейдового корабля. Кстати, майор, спасибо вам за «очень милого мужчину». Давно меня так не называли.
– Обращайтесь, сэр! – улыбнулась Линда. – Назову еще и не так. И мало вам не покажется.
– Ладно. Повеселились и хватит. А теперь – к делу, – мгновенно посерьезнев, генерал откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на меня. – Волков, помнится, эдак с недельку назад вы интересовались причинами, побудившими меня запретить прыжки в системы первой и второй линии. Так вот, мы пришли к выводу, что в настоящий момент терзать Циклопов нет никакого смысла: чем бы ни было вызвано это перемирие, прерывать его досрочно невыгодно прежде всего нам.
– Позволю себе с вами не согласиться, – вырвалось у меня. Однако объяснить свою мысль мне не удалось – жестом попросив меня заткнуться, генерал… усмехнулся:
– Сейчас вы скажете, что нельзя давать возможность Циклопам концентрировать силы в ближайших к Окраине системах. И будете совершенно правы: если Одноглазые перебросят сюда тысяч десять-пятнадцать кораблей, то будущего у нас, скорее всего, не будет.
– Но если Вик прав, то… – начала Иришка, но, увидев красноречивый взгляд Харитонова, тоже замолкла на полуслове.
– Вы делаете выводы, основываясь на той информации, которая у вас есть. У меня ее немного больше. В общем, я вас вызвал сюда для того, чтобы поставить новую боевую задачу.

Отделившись от посадочной пятки транспорта, «Кошмар» отработал эволюционниками и, развернувшись кормой к светилу, врубил маршевые движки.
Смотреть на маневры трофейного корабля глазами Харитонова и слушать его комментарии в ОКМ было забавно: до самого погружения в гипер сидящий в рубке «Богатыря» генерал пытался давать нам какие-то очень важные ценные указания и советы. Прекрасно понимая, что там, в системе Дейр’Шат’Илии, нам все равно придется действовать по обстоятельствам. Впрочем, я его понимал – отправлять туда-не-знаю-куда два десятка далеко не худших офицеров подразделения «Демон», зная, что они смогут вернуться в лучшем случае через полтора месяца, мне было бы страшновато. Однако сложившаяся в противостоянии ситуация требовала нестандартных решений.
– Ни пуха ни пера! – буркнул он за минуту до погружения. И, услышав слитное «к черту!», перешел в ПКМ: – Береги ребят, Виктор! И не рискуй зря. Вы нам нужны тут. Живые и здоровые…
– Все будет хорошо, сэр, – пообещал я, а через мгновение почувствовал, что меня начинает мутить. И, отключившись от канала, развернул экран локалки.
Расписание тренировок на первые пятнадцать суток прыжка, скорее всего, составлял Забродин: только этот фанатик мог искренне считать, что спать Демонам совершенно не обязательно.
Иришка, прижавшаяся щекой к моему плечу, пробежала глазами первые строчки и тоже схватилась за голову:
– Они там что, совсем одурели? После двенадцати часов в «Альтернативе» и пяти под гипномодулятором в тренажерном зале делать уже нечего: не знаю, как у других, а у меня сил не хватит даже для того, чтобы ползать!
– Угу. Не у тебя одной, – усмехнулся я. И, открыв сводный файл со списком тем, которые, по мнению наших «яйцеголовых», мы обязаны были выучить во время прыжка, просмотрел десятка полтора названий. А потом озадаченно почесал затылок.
– Согласна, – правильно интерпретировав мой жест, хмыкнула Орлова. – Ну, и на фига нам тратить время на изучение основных принципов экономического развития клана Зей’Нар? Или забивать себе голову правилами поведения Рес’Ур’Синов при общении с представителями клана Дийн’Нар?
– Не знаю. – Я просмотрел список до конца, выделил красным те пункты, которые показались мне наиболее важными. Потом прикинул количество времени, необходимое для изучения этого объема информации, и пробормотал: – Обойдемся шестью часами в «Альтернативе», двумя – под гипномодулятором и тремя – в тренажерном зале. Остальное время – по личному усмотрению… Правда, тогда придется забить на отдых, под который нам выделили последние четверо суток перед всплытием.
– Без четырех дней полного безделья мы как-нибудь обойдемся, – согласилась Орлова. А потом, склонившись к моему уху, тихонечко прошептала: – А на сегодня ты что-нибудь планируешь?
Я свернул монитор локалки, встал с кресла и деловито посмотрел на дверь.
– Да. Сейчас схожу в трюм и посмотрю на новый интерфейс, который поставили в трофейные истребители. Потом прогоню основные предполетные тесты, пообщаюсь с командой «Кошмара» и, если останется время…
Договаривать предложение до конца я не стал – когда в глазах Иришки пропали чертики, шутить мне резко расхотелось.
– Прости, милая. Я пошутил. Сегодня мы отдыхаем, и из каюты я ни ногой.
– Правда?
Вместо ответа я подхватил ее на руки и пару раз подкинул к потолку.
– Я… тебя… люблю… – в очередной раз рухнув в мои объятия, прошептала она. – И… мне будет мало одного сегодняшнего дня…
– Девятнадцать ночей прыжка до Дейр’Шат’Илии – тоже твои, – твердо пообещал я. И, не выпуская ее из рук, рухнул на кровать.

Глава 9
Сеппо Нюканен

Не дожидаясь, пока Сеппо усядется в кресло, председатель КПС пробежал пальцами по сенсорной панели и, как обычно, включил запись всего происходящего в кабинете. А потом, посмотрев на Нюканена, свел брови у переносицы:
– Слушаю.
– Если вы не против, сэр, то я бы хотел начать с изменений в отношении населения Конфедерации к Демонам.
– Не против, – подал голос Александр Филиппович, устроившийся рядом с панорамным окном и то и дело поглядывающий на флаеры, перестраивающиеся в разгонный коридор в километре от центрального комплекса КПС.
– Итак, уже сегодня можно с уверенностью утверждать, что средства, выделенные нами на пиар-кампанию по обелению модификантов проекта «Демон», потрачены не зря. Посмотрите на этот график, господа, – Сеппо развернул над столом трехмерную модель и высветил красным нужный пучок кривых. – Видите? Практически на всех планетах Конфедерации кривая социальной напряженности поползла вниз.
– Практически, но не везде, – раздраженно возразил Мак-Грегор.
– Да, население Хилтти нам успокоить не удалось, – кивнул Сеппо. – Но только потому, что пиар-кампания в этой системе ничем не отличалась от остальных. Да, будь у нас необходимость снизить социальную напряженность в этой системе, я бы приказал использовать спутниковые гипномодуляторы, изменил бы часть тезисов и обязательно добился бы результата. Но…
– Но тогда нам пришлось бы забыть о перспективе объединения Человечества под крылом Конфедерации, – усмехнулся Блохин. – Ладно, Сеппо, на самом деле мы с господином Мак-Грегором следили за ходом пиар-кампании. А сейчас нас с ним интересуют кое-какие нюансы. Скажите, в какой стадии находится проект «Белое Братство»?
Нюканен посмотрел на заместителя председателя КПС и сделал вид, что удивлен его осведомленностью:
– Простите, сэр, а вы уже в курсе?
– Естественно! Отличная идея. Особенно ее второй и третий планы.
Услышав последнюю фразу, Нюканен удивился по-настоящему: то, что проект будет использоваться в нескольких направлениях, до сегодняшнего дня знал только он один.
– Кстати, после завершения начальной фазы проекта можете поощрить исполнителей. Процесс первичной обработки потенциальных адептов ваши люди провели безукоризненно, – сообразив, что начальник ВКС находится в легком шоке, Блохин развеселился. – Скажите, Сеппо, какое количество адептов Братства уже завербовано?
– После того как среди жителей планеты прошел слух о том, что сотрудник ОСО ВКС, работающий под псевдонимом Олег Белый, сумел внести коррективы в базу данных МБ Хилтти, к нему обратилось порядка четырех сотен граждан, желающих отомстить за гибель своих родных. С первыми пятьюдесятью подходящими кандидатами начата работа.
– Еще бы! Если из базы «исчезли» данные о лицах, высказавшихся против пиар-кампании в защиту Демонов, то у будущих адептов Братства появится шанс избежать преследования со стороны МБ. Кстати, среди тех, кто не испугался сделать первый шаг, есть близкие Георгия Белого? Ну, те, кого вы в дальнейшем планируете использовать как верхушку движения?
– Да, сэр! Одним из первых в загородном доме родителей покойного «героя» появился его бывший компаньон господин Салли Финч. Правда, назвать его появление случайным у меня не поворачивается язык: для того чтобы он определился со своей позицией, пришлось принять некоторые, скажем так, не очень популярные меры.
– Вы имеете в виду гибель его супруги и ребенка от лучевой болезни? – поинтересовался Блохин.
– Да, сэр, – ошарашенно кивнул Нюканен.
– Вы умеете принимать нестандартные решения. Теперь, когда в руководстве движения появился отставной офицер планетарной пехоты, вряд ли кого удивит то, что «Белое Братство» возьмет на вооружение кое-какие принципы подготовки спецподразделений ВКС.
– Вы знаете о ситуации на Хилтти не меньше меня, сэр, – ничуть не кривя душой, признался Нюканен.
– Вас это удивляет?
– Да, сэр! Мне казалось, что у вас хватает гораздо более серьезных дел.
– Дел действительно хватает. – Блохин задумчиво посмотрел куда-то сквозь начальника ВКС, сделал короткую паузу и, вздохнув, добавил: – Только вот называть процесс создания «Белого Братства» несерьезным делом я бы не стал. Мне нужны люди, на которых можно переложить ответственность за действия, которые заведомо не смогут вписаться в новый формат отношений между Конфедерацией и правительством Лагоса. Кстати, об этих самых отношениях. Как вы считаете, не пора ли нам провести второй раунд переговоров с господами Фареллом и Роммелем?
– Думаю, пока не стоит, сэр! – мрачно пробормотал Сеппо. – До тех пор пока мы не определимся с вариантом своего будущего отношения к сети межпространственных передатчиков, принадлежащей компании «Гэлэкси-комм», появляться на Лагосе бессмысленно.
– А что, вы видите тут больше одного варианта? – заинтересованно спросил Александр Филиппович.
– Да, сэр, – кивнул Нюканен. – Только вот единственным оптимальным среди них является наименее логичный на первый взгляд. Принять условия главы этой компании, заплатить штраф и стать абонентом сети.
– Но ведь нам придется отдать Фареллу комплексы связи на Дабоге, Квидли и Арлине! – возмутился Мак-Грегор. – Да и пять миллиардов кредитов, которые этот самый Ингвар Гурниссон планирует с нас содрать, – сумма не маленькая!
– По большому счету без сети передатчиков на планетах Метрополии КПД трех «Игл», расположенных на Окраине, равен нулю, – пожал плечами Нюканен. – Демонтаж и транспортировка систем межсистемной связи, как вы, наверное, знаете, невозможны. Расширить сеть самостоятельно мы пока не сможем. Воспользоваться услугами сети «Гэлэкси-комм», не отдавая три этих комплекса, – тоже. А если учесть, что выиграть суд в существующем правовом поле мы гарантированно не сможем, то имеет смысл сделать шаг навстречу.
– Да, но мы можем изменить закон.
– Если бы это что-то дало, сэр, – вздохнул Сеппо. – В худшем случае Роммель просто вырубит свои «Иглы», и все. Что мы тогда выиграем?
– А что мы выиграем, отдав кучу денег и три рабочих комплекса? – поинтересовался Блохин. – Не забывайте, что спонсировать экономику Лагоса пятью миллиардами кредитов мы бы не хотели.
– Они заработают эти деньги и без нас. Зато мы рискуем проиграть гораздо больше, чем сэкономить. «Иглы» нужно вернуть уже сейчас. Без каких-либо условий или лишнего сотрясания воздуха. Тогда мы сохраним лицо, не бодаясь с волчарой Игнатьевым, и продемонстрируем Роммелю и Фареллу свои намерения. Я практически уверен, что при таком подходе к решению всего пакета вопросов требовать с нас эти пять миллиардов кредитов они не станут.
– А если станут? – подал голос Блохин.
– Тогда их надо будет отдать. Да, сумма большая. Но при желании мы легко вернем ее за месяц-полтора. И продолжим зарабатывать. Ибо каждая компания, расположенная на территории Конфедерации, просто обязана платить соответствующие налоги, а также приобрести лицензию на право использования межсистемной связи. Опять же, кто нам мешает создать государственную компанию по продаже услуг связи? Ведь сумму в пятьсот миллионов кредитов, необходимую для подключения к «Гэлэкси-комм», смогут заплатить единицы.
– Хорошо. Допустим, «Иглы» мы вернули, штраф… заплатили и уже являемся абонентами новой сети. Дальше-то что?
– А вот дальше появляется простор для маневра, – улыбнулся Сеппо. – Не буду говорить, насколько упрочится наша позиция после такого задела: на втором раунде переговоров Фарелл и Роммель будут вынуждены сделать хоть какие-нибудь шаги навстречу. И каждый из них принесет нам десятки, если не сотни миллиардов.
– Деньги – это хорошо. Только вот стратегически важную систему связи мы потеряем навсегда.
– Наоборот, сэр! Как только исчезнут взаимные трения, мы сможем спокойно заняться тем, для чего создавался отдел специальных операций ВКС.
– Вы имеете в виду что-то конкретное? – прищурившись, спросил Блохин.
– Не знаю, в курсе вы или нет, но господин Ингвар Гурниссон – идеальный объект для вербовки. Так что через какое-то время «Гэлэкси-комм» станет работать на нас.
– Смелое заявление, – поморщился Мак-Грегор. – Можно озвучить предпосылки, отталкиваясь от которых вы смогли прийти к такому выводу?
– Глава сети межсистемной связи и по совместительству правая рука Папы Джордана является отставным агентом Министерства Безопасности Конфедерации. И ему вряд ли захочется, чтобы слух о его основной  работе на правительство вдруг дошел до ушей его чрезвычайно мстительного босса.

Глава 10
Александр Тишкин

– Саша! Как вы себя чувствуете?
Услышав встревоженный женский голос, Тишкин заставил себя абстрагироваться от безумной боли в пояснице и желудке и открыл глаза:
– Терпимо. А что с моим голосом?
– Кажется незнакомым? – облегченно вздохнув, спросила доктор Рошаль. – Так и должно быть: в данный момент вы слышите точную копию того, что было. А учитывая, что голосовые связки не резонируют с костями черепа, он вам кажется чужим. Честно говоря, тонкой подстройкой тембра мы не занимались – решили, что этот нюанс не очень важен. В общем, вам придется привыкать к тому, что у нас получилось. Скажите, как вы себя чувствуете?
– Омерзительно, – признался подполковник. – Такое ощущение, что на меня упал крейсер.
– А конкретнее?
– Болит поясничный отдел позвоночника. Крутит правую ногу ниже колена. Жжет где-то в районе желудка, давит сердце, ноет вся нижняя челюсть и стреляет в правое ухо. Черт! Наверное, проще сказать, что у меня не болит!
– И что же? – Мэри наклонилась над его лицом, оттянула веко и заглянула под него.
– Как ни странно, глаза…
– Это внушает оптимизм. – Видимо, удовлетворенная осмотром, доктор выпрямилась и, развернувшись на месте, принялась терзать сенсорный пульт ЛВК. – Фантомные боли. Должны пройти в течение часа-двух. Вы просто пришли в себя чуть раньше, чем мы планировали. Кстати, болеть у вас сейчас нечему.
– В смысле? – дернулся Тишкин и, увидев перед собой чешуйчатую конечность, вспомнил все.

– Мы задыхаемся от недостатка информации, – мрачно глядя куда-то сквозь экран локалки, вздохнул генерал. – Задумайтесь: уже полтора месяца Циклопы не появляются ни на Окраине, ни в Метрополии. Здорово? Да! Но что нам делать дальше? С одной стороны, можно решить, что началось долгожданное перемирие, снять Красный Код и вернуться к нормальной жизни. При этом надо строго-настрого запретить Демонам все боевые вылеты в системы первой и второй линии. Чтобы ненароком не разжечь угасшее пламя войны. 
– А если это не перемирие? – поинтересовался Тишкин. – На мой взгляд, скорее всего, это временное затишье – следствие того, что у Одноглазых слишком большие потери. Они просто взяли тайм-аут и в настоящее время готовятся к очередному витку боевых действий. Перебрасывают сюда силы, достаточные для того, чтобы гарантированно сломить наше сопротивление. 
– Угу. Вполне возможен и такой вариант, – кивнул Харитонов. – В таком случае Демоны не должны вылезать из рейдов. И обязаны уничтожать чуть ли не каждый корабль, всплывающий в системах Алтора, Кройса и т. д. В общем, права на ошибку у нас нет. Если мы примем ошибочное решение, то о человечестве можно будет забыть. Циклопов слишком много. Выбирать из двух зол я НЕ ХОЧУ. Поэтому решил использовать это перемирие для того, чтобы создать в обществе Циклопов агентурную сеть. 
Тишкин не поверил своим ушам: 
– Простите, сэр, создать что? Агентурную сеть? 
– Угу. – Генерал еще раз кивнул. – Общество Одноглазых полно противоречий. И для того чтобы заставить их отвлечься от Окраины, мне нужно иметь среди них своих людей. 
– А вас не смущает, сэр, что мы и Циклопы принадлежим к разным расам? И попытки «закосить» под Одноглазых ничем хорошим не закончатся? – поинтересовался капитан Костин. – Или вы рассчитываете завербовать агентов среди пленных? 
– Я не настолько наивен, чтобы надеяться на слово, данное мне под пытками или под давлением обстоятельств представителем ДРУГОЙ расы, – усмехнулся Харитонов. – А вот насчет «закосить»… Шансы есть. И очень даже неплохие. 
– Вы это серьезно, сэр? – подобрав отвалившуюся челюсть, спросил Тишкин. И тут же понял, что начальство не шутит: на лице генерала не было ни тени улыбки. 
– Да. Вполне. Думаю, что никто из вас не удивится, узнав, что в настоящее время бывшие подчиненные господина Бена Гронера работают на нас. И продолжают исследования в той же области, что и раньше. Кроме того, мы реанимировали пару незаслуженно закрытых правительством тем и в результате получили очень интересные возможности. В общем, на сегодняшний день мы умеем создавать метаморфов, внешне ничем не отличимых от Циклопов. Вернее, я выразился не совсем точно – первые экземпляры уже готовы. Кстати, нам удалось решить самый главный вопрос нового проекта – этический: в отличие от Бена Гронера, уничтожавшего тела доноров мозга, мы научились сохранять их сколь угодно долго. То есть после возвращения с задания личность, работавшая в теле метаморфа, сможет получить обратно свое тело и вернется к нормальной жизни. А также принципиально решили вопрос с техникой ассимиляции агентуры в обществе Циклопов. 
– Осталось найти тех, кто согласится стать донором мозга для новых Зомби, – представив себя на операционном столе, Тишкин поежился. 
– Угу. Причем не кого попало, а профессионалов, – буркнул Харитонов. – Ибо тратить время на подготовку даже очень талантливой молодежи в сложившейся ситуации мы, увы, не можем. 
– В настоящее время мы пытаемся подобрать кандидатов среди сотрудников отдела специальных операций вооруженных сил Лагоса и среди сотрудников Министерства Безопасности, – подал голос полковник Родригес. – Увы, уровень подготовки основной массы местных офицеров оставляет желать лучшего. Однако за неимением гербовой… 
– А мы, сэр? – встав с кресла, спросил Костин. – Если это возможно, я бы хотел предложить в проект свою кандидатуру. 
– Я – тоже, – кивнул Тишкин. – Вряд ли у вас есть кандидаты, подготовленные лучше нас. Кстати, насколько я понимаю, вы собрали нас тут… не просто так? 
– Если вы думаете, что я хочу уговорить вас стать донорами мозга для этих метаморфов, то вы очень сильно ошибаетесь, – поморщился генерал. – В настоящее время заканчивается сбор информации, необходимой для внедрения наших агентов в вооруженные силы Циклопов, и мне нужно, чтобы разработкой операции занимались не только теоретики, но и практики. То есть вы, господа офицеры. Поэтому с сегодняшнего дня вы поступаете в распоряжение полковника Родригеса и переселяетесь на Искорку. 
– Простите, сэр! Но я уверен, что как минимум один из нас все равно должен быть в проекте! Во-первых, доверить руководство агентурной сетью… скажем так, молодежи чревато серьезными проблемами. Во-вторых, для того чтобы не напортачить с технологией внедрения, кому-то из нас придется вместе с вашими кандидатами валяться под гипномодуляторами и подстраиваться под менталитет Одноглазых. В-третьих… 

– Саша! Откройте глаза!!! – Голос доктора Рошаль, ворвавшийся в сознание, заставил подполковника вздрогнуть. – Вот уж не думала, что такой кабан, как вы, может испугаться собственного тела…
– Собственного? – глухо пробормотал Тишкин. – Что в этом теле моего? Мозг?
– А что, этого мало? Кстати, тельце получилось очень даже ничего, – усмехнулась Мэри.
– Издеваетесь?
– Ничуть! Знаете, тело, которое мы вам дали, в своем роде совершенно.
– Хочу свое. Я к нему как-то уже привык. И как представлю себе, что оно где-то там валяется…
– Ваша тушка – в полном порядке. Если появится такое желание, я могу показать вам телеметрию с контрольного монитора.
Представив себе лежащее в стазисе тело с раскуроченным черепом, Тишкин похолодел:
– Н-нет. Пожалуй, как-нибудь обойдусь.
Рошаль тихонько хихикнула:
– Что ж, тогда начнем привыкать к этому. И вообще, хватит валяться! Судя по показаниям приборов, фантомные боли уже прошли, поэтому, как говорят в ВКС, подъем и строиться на подоконнике! Кстати, парни и девчушки из подразделения «Демон», которых вы, кажется, имели честь охранять, прошли почти через то же самое. Так что жалеть себя прекращаем и начинаем заниматься делом. Или телом? Саша!!! Ау!!! Вы меня слышите?
– Слышу. – Тишкин, оттолкнувшись руками от подогреваемой поверхности ЛВК, сел.
Один взгляд на свои покрытые серо-стальными чешуйками ноги, и у Тишкина помутилось в глазах. Однако отъехать в блаженное ничто ему не удалось: буквально через долю секунды из его сознания напрочь вымело и иррациональный страх, и все мысли, какие в нем были.
«Что за дрянь мне вкатили? – отстраненно подумал подполковник. – И как? Я же, кажется, ни к чему не подключен?»
– Встаньте! – не давая ему опомниться, приказала Рошаль. – Руки по швам. Поверните голову направо. Теперь налево. Вытяните руки перед собой! Теперь разведите в стороны! Отлично.
Доктор ушла из реабилитационного блока только поздно ночью, выжав Тишкина, как лимон. Проводив взглядом страшно довольную результатами тестов Мэри, подполковник улегся на свое ложе, зарылся лицом в подушку, закрыл глаза и попытался проанализировать первую информацию о себе-метаморфе, полученную в результате тренировок.

Глава 11
Ирина Орлова

С первой неточностью в информации, полученной от пленных Циклопов, мы столкнулись сразу после всплытия в мертвой системе, расположенной на окраине сектора Зей’Нар, в одиннадцати минутах гипера от Дейр’Шат’-илии. Место, в котором мы планировали спокойно выгрузить истребители из трюма «Кошмара», оказалось не таким уж и мертвым – судя по анализу траекторий движения и спектрам выхлопа находящихся в системе кораблей, в поясе астероидов располагался горно-обогатительный комбинат клана Зей’Нар, а около него суетились порожние и груженые транспорты.
– Богатенькие Буратины, – полюбовавшись на телеметрию, полученную с СДО крейсера, выдал что-то непонятное Шварц. – Жаль, у нас нет тюнинговых комплектов «юного техника» для груженых транспортов. А то бы мы тут развернулись.
– Отставить ля-ля! Работаем, – скомандовал Вик и первым сорвал свою машину с посадочной пятки грузового трюма крейсера.
В ОКМ мгновенно наступила тишина. А через двадцать три минуты ее разорвал недовольный вопль Линды:
– Семенов! Какая же ты нубасина!! Что, не мог довернуть меня чуточку быстрее? Из-за тебя этого урода сбила не я, а Викки!!!
– Ты уронила два транспорта, и тебе все мало? – возмутился Игорь, вынужденный выполнять все прихоти своего второго номера.
– А что, много, что ли?
Не обращая внимания на их перепалку, Вик вышел в эфир и вызвал ожидающего его команд командира «Кошмара»:
– Федоров! Зачистка закончена, начинаем разгон.
– Понял, сэр! – отозвался майор. – Следую за вами.
Разгон, прыжок и всплытие прошли штатно. Вернее, заметно медленнее, чем на наших «Беркутах»: по сравнению с ними трофейные истребители вели себя как коровы на дерби. Будь у меня выбор, я бы предпочла летать на тех же корветах. Однако выбора не было и приходилось довольствоваться тем, что есть. Впрочем, по большому счету, жаловаться на истребители особого смысла не было: после легкого тюнинга, проведенного нашими механиками, на них появились нормальные эмиттеры силовых полей и блоки сопряжения с БКашками. Так что выжать из них можно было гораздо больше, чем с такого же новенького, но стандартного истребителя. И единственное, что нас действительно расстраивало, это отсутствие нормального боекомплекта: загрузить в крюйт-камеры истребителей «Москиты», «Мурены» и «Пираньи» нам не позволили. Оказывается, в операции, разработанной Харитоновым и его аналитиками, можно было использовать исключительно трофейное вооружение.
Возмущенный вопль какого-то офицера связи раздался в эфире буквально через минуту после того, как «Кошмар» в сопровождении истребителей двинулся к верфи, висящей в десяти минутах хода от точки всплытия:
– Алид бейль-дио! Вы что, ошиблись с координатами выхода?
– Я – алид бейль-дио, – тут же отозвался искин «Кошмара». Причем, как мне показалось, в его тоне прозвучало нескрываемое высокомерие: – Следую литером один-один-лейс. Так что можете начать тупить парадные клинки о свои щетинистые морды .
– О, как завернули. Это у них такое ругательство? – восхитилась Горобец. – Надо запомнить.
– Какой, к Орди’Эсс, один-один-лейс? Вы – в зоне Зей’Нар!!! – возмутился диспетчер. – У вас проблемы с головой?
– Лучше бы тебе промолчать, бьердин варт койсса .
– Ух ты!!! – воскликнула Вильямс, наш главный специалист по отглагольным прилагательным сексуального характера. – Я хочу срочно узнать перевод этой фразы!
– Вернемся на Лагос, и я устрою тебе экскурсию в резервацию к Циклопам, – пообещал ей Шварц. – Думаю, что Большой Босс мне не откажет.
– Опять пальцы растопырил? – фыркнула Горобец. – Он-то, может, и не откажет! Только вот правильно сформулировать просьбу у тебя опять не получится.
– Опять? А что, я когда-то тупил с вопросами? – возмутился Гельмут.
– Конечно! Самый главный вопрос, который ты ему задал, должен был звучать так: «Могу я выбрать себе в напарники Линду Горобец?» А не так, как тебе показалось правильным.
– Стоп флуд, господа, – прекратил словесную баталию подчиненных Волков. – Кажется, начинается…
Реакция диспетчера, смертельно обиженного последней фразой искина, оказалась именно такой, как обещал Пашка Забродин: в эфире раздался омерзительно-высокий визг баззеров боевой тревоги, а секунд через тридцать у второй планеты системы задвигалось аж двадцать две метки.
– Эсминец и истребители, – прокомментировал их движение Кощеев. – Решили побряцать оружием.
– Я тоже хочу побряцать! – заныла Линда. – Викки! Ну, что ты молчишь?
– Рано, – отозвался Волков. И, видимо, сверившись с таймерами, добавил: – Тебе придется терпеть еще как минимум четырнадцать минут…
– Сколько штук тырим ? – дождавшись паузы в его речи, поинтересовался Федоров.
– Хотя бы десяток, – вздохнул Волков. – В общем, грузим столько, сколько успеем.
– Главное, не торопиться сваливать, – влезла в разговор Горобец. – Если отнестись к делу с душой, то лута хватит даже ребятам из четвертой очереди.
Увидев, что зависший рядом с новеньким корветом «Кошмар» активировал силовые захваты, командир эсминца, обалдевший от такой наглости, поднял ор на всю систему. И, выйдя на форсаж, попробовал помешать погрузке боевой техники.
Попытка пройти между корветом и зевом трюма, предпринятая им на пару с ведомым, оказалась крайне неудачной: Линда, получившая вожделенную команду «можно», с радостным воплем всадила по торпеде в дюзы каждого из движков этой двойки самоубийц…
Среагировать на уничтожение лидера истребители не успели – звенья Кощеева, Стоун и Вильямс, барражировавшие рядом с крейсером, слегка изменили курс и скинули с пилонов чуть ли не все висящие на них торпеды.
Первый же залп сжег одиннадцать вражеских бортов. Второй – еще семь. Три последних истребителя рвали все, что попадалось на глаза. Мы с Иришкой, рванув к верфи, разворотили торпедами створы грузовых ворот.
Реакция на уничтожение патрульной эскадры последовала незамедлительно: в эфире снова раздался тот самый гнусный писк, от которого у меня сводило зубы, и от Дейр’Шат’-илии-два в нашу сторону рвануло кораблей пятьдесят.
– Не уважают, гады, – сокрушенно вздохнула Горобец. – Один паршивый крейсер, четыре эсминца и жалкая кучка истребителей. Мы им что, нубо-пати на треш-мобах?
– Учти! «Ёлочку» крутить нельзя! – оборвал ее стенания Кощеев. – А при работе в парах тебе могут поджарить прелестную попку! Так что не фиг выпендриваться.
– Игорь! И ты молчишь? Он заглядывается на мою задницу!!! – возмущенно взвыла Линда и под смех Шварца и Вильямс закрутила рядом со своей машиной карусель из десятка тяжелых торпед.
Отсутствие боевого опыта пилоты клана Зей’Нар пытались компенсировать нешуточным энтузиазмом и мужеством: слетанные «на троечку» пары бросались в самоубийственные атаки даже тогда, когда совершенно точно понимали, что они нам не соперники. Впрочем, ничего удивительного тут не было: судя по непрекращающимся воплям в эфире, от них требовали любой ценой помешать погрузке. Что страшно радовало Горобец и нервировало меня: умирая от страха за ребят, прикрытых всего двумя щитами, я с огромным трудом удерживалась от того, чтобы взять под контроль защитные поля всех пяти двоек. Впрочем, как оказалось, дергалась я зря – вторые номера каждой пары работали, как в «Альтернативе». И резали вражеские торпеды чуть ли не раньше, чем те сходили с оружейных пилонов.
Операторы грузового трюма «Кошмара» тоже не расслаблялись: к моменту, когда из атмосферы планеты стартовала третья волна Одноглазых, на борт крейсера поднимали двенадцатый корвет. И, судя по вспышкам эволюционников, Федоров планировал зацепить еще и тринадцатый!
Трудно сказать почему, но давать ему такую возможность Вик не захотел. И, прикинув время выхода эскадры в точку уверенного пуска торпед, приказал:
– Достаточно! Уходим в разгон! Прыжок – в точку один! Крейсер первый, мы – прикрываем!
– Есть, сэр! – рявкнул Герман Лутц, озвучивающий приказания, отданные в ОКМ, командиру крейсера.
– Игорь! Линда!!! – заметив, что их двойка совершает какую-то странную эволюцию, добавил я.
– Идем, босс! – тут же отозвалась Горобец. – Мы тут одноглазым нубасинам сюрпризик приготовили. МОВы и десяток торпед, прячущиеся в обломках кораблей. И рядом с верфью. Ты ведь не против сюрпризов, правда?
– Не против, – помедлив долю секунды, согласился Волков. И, дождавшись, пока их машины пристроятся к Шварцу и Стоун, дал полную тягу на маршевые движки. А сразу после этого в эфире раздался финальный монолог запрограммированного Забродиным искина:
– Зачем вам боевые корабли, ляйа’япы? Возвращайтесь в логова к своим Оди’шаям и жрите тейс’тии, пока не почувствуете, что готовы вступить в ланг’син! Может, тогда вы поймете, зачем настоящему Вел’Арру нужен звездный ветер.

Глава 12
Генерал Харитонов

– Прежде чем начать рассказывать про «Проект-В», я бы хотел посвятить несколько минут систематизации всего того, чем мы сейчас занимаемся. – Не глядя на Харитонова, Павел Забродин ткнул пальцем в сенсор развертки голоэкрана, и у дальней стены конференц-зала появилось трехмерное изображение фигуры Виктора Волкова. – «Проект-А». Он же – «Демон». Условное название – «Пилот».
«Проект-В»… – Рядом с фигурой подполковника материализовался ничем не примечательный человек среднего роста, с лицом, похожим на лицо хронического алкоголика. – Условное название – «Шпион».
«Проект-С». Условное название – «Разведчик». – Возле силуэта «шпиона» одновременно появились Циклоп и Гном.
– Даже так? – глядя на гнома, чрезвычайно напоминающего Мрио мили Олигаса, задумчиво поинтересовался Харитонов.
– А какие у нас гарантии, что с их цивилизацией мы будем вечно жить в мире и согласии? – вопросом на вопрос ответил полковник Родригес.
– Согласен, – вздохнул генерал. – Кстати, почему проектов всего три? А что, работы по проектам «Зомби» и «Арес» вы планируете прекратить?
– Нет, сэр! – видимо, представив себе последствия попытки саботировать работу по любому из проектов, Плахин растерянно почесал затылок. – Просто «Проект-В» – это логическое продолжение «Зомби». А «Арес» – на развилке. О нем Павел расскажет в самом конце.
– Хорошо. Молчу. Давайте дальше.
– О проекте «Демон» мы распространяться не будем: вы знакомы с ним не хуже нас и прекрасно знаете все его плюсы и минусы, – кивнув в сторону фигуры Виктора Волкова, аналитик подразделения «Демон» слегка приглушил ее свечение. – Итак, «Проект-В», или «Шпион». Цель проекта – создание модификанта, способного решать комплекс вопросов, связанных с получением и обработкой данных о Земной Конфедерации, о ее военных ресурсах, боевых возможностях или уязвимости, о стратегическом потенциале и стратегических намерениях. Кстати, а вы в курсе, что в соответствии с нормами права, действующими на территории КПС, любое лицо из состава вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте, попадающее во власть противной стороны в то время, когда оно занимается шпионажем, не имеет права на статус военнопленного?
– Павел имел в виду, что цель «Проекта-В» – создание метаморфа, предназначенного для работы на территории КПС, – сообразив, что Павла опять занесло, подал голос полковник Родригес. – Исходя из этого, модификанты «Проекта-В» внешне ничем не отличаются от обычных людей. Большинство – среднего роста. Имеют выраженную асимметричность лиц и фигур, кое-какие физические изъяны, слой подкожной жировой клетчатки, родинки, пигментные пятна и т. д.
– Перед тем как подписать ТЗ к проекту, я изучил его от корки и до корки, – поморщился Харитонов. – Поэтому давайте не будем тратить время на то, что я знаю, и поговорим о том, что у вас НЕ получилось.
– Мы не стали  делать из этого модификанта метаморфа, подобного Зомби. Так как не видим в этом никакого смысла: при желании мы можем направить в любую из систем КПС необходимое количество бойцов из «Проекта-С». Придав им тот тип внешности, который потребуется для решения конкретного вопроса, – пробормотал майор Плахин, куратор «Проекта-В».
– Да, но разведчик-метаморф изначально имеет преимущество перед агентом, у которого такой способности нет, – нахмурился генерал.
– Какое, сэр? В процессе решения проблемы со сбрендившими Зомби правительство ВКС было вынуждено вбухать бешеные деньги в создание сканеров, способных идентифицировать боевых метаморфов от «Олсен, Гронер и Ко». Значит, рано или поздно ими оборудуют большинство учреждений. А также места большого скопления народа, космопорты, крупные торговые центры. И про появление там агентов-Зомби можно будет забыть.
– Логично, – задумчиво посмотрев на фигуру Зомби, Харитонов кивнул. – Значит, «Проект-С» – это еще и бойцы силовой поддержки?
– Они и еще офицеры десантно-штурмовых подразделений «Проекта-А». Кстати, еще одним аргументом, заставившим нас отказаться от способности к метаморфии в «Проекте-В», явился один из ключевых пунктов ТЗ – требование к идентичности генокода модификантов «Проекта-В» и «Проекта-А». Да, изучать процесс развития двух новых рас вместо одной для нормального ученого безумно интересно, – пояснил Плахин. – И большинство наших сотрудников готово съесть собственную обувь, лишь бы получить такую возможность. Но, по мнению аналитиков, уже второе поколение метаморфов может принести нам кучу довольно неприятных проблем.
– Метаморфы должны  быть стерильны, сэр! – кивнул Забродин. – Иначе ничем хорошим это не закончится.
Задумчиво посмотрев на обоих ученых и аналитика, Харитонов представил себе процесс поиска и задержания метаморфа-преступника и кивнул:
– Согласен. Выпускать из бутылки такого  джинна действительно не стоит. Значит, способность к метаморфированию мы оставляем только изделиям «Проекта-С».
– Да, сэр! Тем более что функционально метаморфы «Проекта-С» – это лишь временные носители мозга донора. И давать им возможность размножаться нет никакой необходимости. Ни с точки зрения этики, ни… с других.
– Согласен. – Владимир Семенович сделал пометку в своем комме и вопросительно посмотрел на замолкших подчиненных: – Что дальше?
– Мы пришли к выводу, что для оперативного управления модификантами всех трех проектов необходимо имплантировать БКашку не только каждому из них, но и командованию флота, сотрудникам ОСО ВС Лагоса, работающим с ними, и, наверное, старшим смен служб дальнего обнаружения. – После небольшой паузы на лице Забродина вдруг появилась хитрющая улыбка. – А еще мы завершили расчеты блока интеграции БКашки с системами межзвездной связи. И теперь все обладатели БКашки смогут связываться друг с другом мгновенно. Если там, где они в данный момент находятся, есть наши «Иглы».
– О, как! – Харитонов с трудом подобрал отваливающуюся челюсть и, посмотрев на ухмыляющихся подчиненных, на всякий случай переспросил: – Вы уверены?
– Да, сэр, – синхронно кивнули все трое.
– В данный момент мы работаем над программной оболочкой, с помощью которой каждый из абонентов этой сети сможет получать доступ к интересующей его информации. – Павел поднял взгляд к потолку и картинно вздохнул: – А так как наши «Иглы» уже подключены к Галанету, то…
– С ума сойти! – представив себе открывающиеся перспективы, ошалело пробормотал генерал. – Даже не верится. Роммель в курсе?
– Не-а, – отрицательно замотал головой Забродин. – Мы подумали, что от такой новости его может хватить удар.
– Болтуны, – фыркнул генерал. – Курт помолодеет лет на тридцать!
– И превратится в прелестного пятилетнего сорванца, – вздохнул Родригес. – Представляю, как расстроится Вильямс.
– Расстроится? – не понял Харитонов.
– Ну, и какую женщину порадует, если «та-а-акой импозантный мужчина» вдруг превратится в ребенка? – поинтересовался Рамон и, дождавшись, пока генерал вспомнит рассказанную Шварцем историю, расхохотался.
– Ладно. Давайте дальше. Что там с «Аресами»? – отсмеявшись, спросил Владимир Семенович.
– Мы тут вот о чем подумали, сэр! – мгновенно посерьезнел Рамон. – Среди тех, кто послужил донором для этих киборгов, были совершенно разные люди. Как опустившиеся на самое дно алкоголики, наркоманы и маргиналы, так и отставные пилоты ВКС. Личности, уже пытавшиеся воевать с Циклопами. И заслуживающие уважения. Почему бы нам не дать таким личностям возможность выбора? Еще до операции по пересадке мозга в тело подходящего клона?
– Между чем и чем? – спросил Харитонов, уже догадываясь, что предложит полковник.
– Вполне возможно, что кому-то из них захочется продолжить делать то, для чего их приспособил Гронер. Воевать. С Циклопами. На равных. А если они поймут, что по окончании войны их мозг вернут в молодое и здоровое человеческое тело, то у нас появится еще одно очень  боеспособное подразделение.
– Что ж. Почему бы и не попробовать? – почесав затылок, сказал генерал. – Тогда каждый из них должен будет заключить контракт. Я думаю, что денежное довольствие для таких пилотов должно быть раза в три выше, чем у обычных. В общем, подумайте над формулировками. И еще – вполне возможно, что кто-то из них изъявит желание перевезти на Лагос свою семью. Составите список – и ко мне на подпись.

Глава 13
Ингвар Гурниссон

– Фиксирую работу СПРКС «Шепот», сэр, – услышав голос капитана Бертрана Олша, Жало поднял спинку своего кресла и развернулся лицом к обоим Зомби:
– Корделл! Бейс! Без моей команды – никакой стрельбы. Ясно?
– Ага, – отозвался Бейс.
Его напарник молча кивнул.
– Садимся, как обычно? – на всякий случай поинтересовался Олш.
– Да. Мы – граждане законопослушные и даже не догадываемся, что нас там ждет, – усмехнулся Ингвар. – И потом, последние две недели прошли ужасно скучно.
– Вы так считаете? – удивленно поинтересовался капитан. А потом заметил ехидный взгляд Гурниссона и пожал плечами. – Ну, если считать весельем исключительно погони и перестрелки, то, действительно, ничего интересного за это время не произошло.
«Митсу-Элит» опустился на крышу делового центра «Старый Берлин» абсолютно бесшумно. И замер на арендованной площадке, расположенной буквально в десяти метрах от башенки лифта для ВИП-персон. Между бирюзовой «Монцей-F1» и черным бронированным «Мастодонтом». Срисовав жест Олша, направленный на флаер, вероятнее всего, принадлежащий представителям силовых структур, Гурниссон кивнул. И жестом приказал своим телохранителям выбираться из машины.
Как обычно, на пластобетон посадочной площадки первым выскочил Корделл. И, сместившись в сторону от люка, принялся страховать своего напарника.
– Все чисто, босс! – услышав голос Бейса, Жало удержал рвущуюся на лицо улыбку и выбрался из лимузина.
Бойцы ОСО ВКС вылетели из припаркованных на крыше флаеров тогда, когда Ингвар оказался точно на полпути между «Митсу-Элит» и башенкой лифта. И в мгновение ока заблокировали оба доступных пути к отступлению. А через долю секунды двери лифта скользнули в стороны, и на крыше возник ослепительно улыбающийся полковник Йошек:
– Доброе утро, господин Гурниссон!
– Здравствуйте, полковник! – замерев в шаге от экипированного в тяжелый штурмовой комплекс бойца, Жало с интересом вгляделся в наглухо затонированную лицевую пластину шлема и, не сумев разглядеть лица офицера, добавил: – Простите, а зачем вам такой внушительный эскорт? Вы чего-то боитесь?
– Шутите? – насупился Йошек. И, видимо, получив ЦУ от своего начальника по скрытому каналу связи, тут же смягчил тембр голоса: – Господин Гурниссон! Вы не будете так любезны подняться на борт моего «Мастодонта»? Я приглашаю вас совершить увлекательную экскурсию по столичному управлению ОСО ВКС Старой Земли.
– Нет. Не могу, – в том же тоне ответил ему Жало. – Ибо через двадцать минут ко мне прилетит очередной клиент. Поэтому, если у вас есть желание со мной побеседовать, то свяжитесь с моими помощниками – они подберут подходящее окно в моем расписании.
– И все-таки, Ингвар, вам придется  принять мое приглашение, – натянуто улыбнувшись и отметив интонацией слово «придется», вздохнул полковник. – А клиент… клиенту придется немножечко подождать.
– Господин полковник! Деловая репутация зарабатывается годами. А поставить на ней крест можно, сделав всего одну ошибку. Поэтому я вынужден отказаться от этой чести. В общем, попросите своих бойцов освободить мне дорогу – я тороплюсь.
– Пройдите в машину, Гурниссон! – зашипел Йошек. – От таких приглашений не отказываются!
– Забавно. Я всегда считал, что сотрудники отдела специальных операций – профессионалы высочайшего класса. А сейчас убеждаюсь в диаметрально противоположном. – Жало презрительно оглядел замерших вокруг офицеров, а потом, добавив в голос металла, произнес: – Повторяю последний раз: если у вашего начальства есть желание со мной пообщаться, то я готов его принять в своем офисе в свободное от переговоров время. Альтернативные варианты беседы я рассматривать не буду . А если вам кажется, что ваш грозный взгляд и толпа бойцов в штурмовых комплексах могут меня испугать, то вы ошибаетесь. У меня есть десяток причин не обращать на это никакого внимания. Первая – это наличие комма на моей руке. Если бы вы грамотно проанализировали ту информацию, которую получили на нашей предыдущей встрече, то смогли бы додуматься до того, что с этого девайса можно вести не только запись всего происходящего, но и трансляцию событий в режиме реального времени. Прямо на Лагос. Далее, у вас бы не возникло проблемы допереть до мысли, что ваши мечты о деловых отношениях между нашими системами напрямую связаны с тем, как вы построите общение с представителями бизнеса нашей маленькой, но очень гордой планеты. Дальше объяснять?
– Нет, – поиграв желваками, процедил полковник. И, приложив палец к уху, с ненавистью посмотрел на Ингвара. – Вы… вы меня не так поняли, сэр. Я… свяжусь с вашими помощниками. Прошу меня извинить.

– К вам господин Сеппо Нюканен, сэр!
Услышав голос секретаря, раздавшийся в динамиках акустического комплекса кабинета, Жало ехидно усмехнулся и, сделав небольшую паузу, распорядился:
– Проводите его ко мне, Лу.
Появившись в дверях кабинета, начальник отдела специальных операций ВКС Конфедерации добродушно улыбнулся, с интересом оглядел интерьер и, поздоровавшись, неторопливо прошел к гостеприимно выдвинутому из-за стола креслу.
– Отличный выбор места под резиденцию, господин Гурниссон. Да, земля в этой части Старого Берлина несколько дороговата, но цены на особняки растут из года в год. Так что можно вас поздравить: вы отлично вложили деньги.
– Благодарю, – улыбнулся Ингвар. – Что будете пить? Чай, кофе, вино, коньяк?
– Если вас не затруднит, то апельсиновый сок. Витамины, знаете ли, лишними не бывают.
– Согласен. Сейчас принесут. А пока… чем могу быть полезен?
– Что, вот так сразу – и к делу? – изобразив на лице легкое удивление, спросил Нюканен.
– А почему нет? Уже конец рабочего дня. На вечер у меня есть вполне определенные планы, поэтому, как говорили наши предки, будем ковать железо, пока горячо.
– Что ж, я – только «за». Итак, первый вопрос, который я хотел бы обсудить, – это сотрудничество правительства Конфедерации и компании «Гэлэкси-комм» в области использования систем «Игла» на территории КПС.
Слушая плавную речь Нюканена, Ингвар не мог отделаться от мысли, что беседует с двойником Харитонова. Точно так же, как и Владимир Семенович, новый начальник отдела специальных операций предельно четко формулировал свои мысли. И строил предложения так, что к ним в принципе невозможно было придраться. При этом скорость и адекватность реакций Сеппо на аргументы Жала были чрезвычайно высокие – в какие-то моменты у Гурниссона даже появлялось ощущение, что Нюканена в режиме реального времени консультирует целый аналитический отдел. Однако установленная в кабинете система защиты и наблюдения однозначно свидетельствовала о том, что имеющаяся у начальника ОСО ВКС аппаратура связи в данный момент не активна.
«Волчара, – минуте на десятой разговора подумал Ингвар. – С ним надо держать ухо востро».
В принципе, все то, что озвучивал Нюканен, было предельно логично и не вызывало никаких вопросов. Однако в общем создавалось впечатление, что процесс подписания договора для гостя – лишь маленький фрагмент какой-то большой игры. Каждый шаг которой продуман заранее. Поэтому, услышав фразу о том, что в системы Квидли, Арлина и Дабога уже отправлены полномочные представители КПС для передачи «Игл» представителям компании «Гэлэкси-комм», Ингвар активировал режим межсистемной связи. И, дождавшись появления на экране комма соответствующей пиктограммы, прикоснулся к сенсору вызова генерала Харитонова.
– …таким образом, мы выполнили практически все те требования, которые препятствуют заключению вышеупомянутого договора, – договорив очередное сложносочиненное предложение, Нюканен сделал небольшую паузу, освежил горло и, с улыбкой посмотрев на Ингвара, продолжил: – Единственное, что нас смущает, – это сумма штрафа, которую вы озвучили при разговоре с полковником Йошеком. На мой взгляд, цифра в пять миллиардов кредитов взята с потолка.
– Вы так считаете? – удивленно поинтересовался Ингвар. – Интересно, а какую сумму вы бы потребовали с правительства КПС, будь вы владельцем «Гэлэкси-комм»?
– Ну, точную цифру я не назову. Скажу только, что не стал бы упираться в точную сумму, – усмехнулся Сеппо. – Ведь достаточно много других вариантов получения компенсации. Ничуть не менее интересных. Да, я, конечно же, постарался бы их нагнуть. Но без ущерба для будущих отношений.
– Ну и какой вариант вам кажется более приемлемым?
– Скажем, вот такой: мы единовременно оплачиваем вам три миллиарда кредитов. Два из них – как этот самый штраф. А третий – как абонентскую плату. И получаем доступ к сети не как рядовые абоненты, а…
– Тут… – в закрытом канале связи раздался голос Харитонова. – Дай картинку. О-о-о! Господин Нюканен собственной персоной! Давно общаетесь? Скинь мне запись беседы с самого начала.
– …и тогда у вас пропадет необходимость в поиске мелких клиентов. Второй транш – еще два миллиарда кредитов из так называемого «штрафа» – мы готовы перевести на ваши счета через год после подписания договора. Таким образом в итоге вы получите четыре с половиной миллиарда кредитов вместо пяти, часть которых поступит на ваши счета с некоторой задержкой. С другой стороны, мы готовы пойти на ряд уступок.
– Насколько я понимаю, у вас должен быть подготовлен файл со всем комплексом предложений, – сообразив, что пропустил значительную часть объяснений, буркнул Жало.
– Естественно. Я не требую, чтобы вы принимали мои предложения, не обсудив их со своим … своими компаньонами и юристами… – сделав вид, что оговорился и акцент в предложении сместился совершенно случайно, Нюканен замолчал и откинулся на спинку кресла. – Кстати, о компаньонах. Могу я попросить вас о небольшом одолжении? Насколько я понял из доклада полковника Йошека, межсистемная связь между Землей и Лагосом уже функционирует. Есть ли у вас возможность обеспечить мне сеанс связи с генералами Роммелем, Харитоновым или с господином Элайей Фареллом? Я бы хотел обсудить с ними дату так называемого «второго раунда» переговоров.
– Технически – никаких проблем, – подал голос Харитонов.
– Технически – никаких проблем, – повторил Ингвар. – Однако, как вы понимаете, идентификаторов коммов этих господ у меня нет. Я – птица не того полета. И…
– Простите, что перебиваю, но у меня они есть, – улыбнулся Нюканен. – Каким образом будет осуществляться сам процесс? И сколько надо времени, чтобы с ними связаться?
– Минуточку, – пожал плечами Ингвар и, кинув запрос на подключение к комму собеседника, пробормотал: – Скиньте нужный код в поле «абонент» и ждите соединения.
– И все? – не поверил Сеппо.
– Все. Если они на связи и захотят с вами «пообщаться», то у вас появится возможность перекинуться с ними парой слов прямо сейчас. Ну, или не парой.
– Звонит. Роммелю. – подал голос Харитонов. – Курт сейчас «спит». Элайя – тоже. О, запрос ко мне. А я, черт подери, бодрствую. Т-т-трудоголик.
Следующие десять минут Нюканен просидел за «пологом безмолвия». Общаясь с «оказавшимся на связи» генералом. Все это время Ингвар читал файл с «рыбой» договора, сброшенный ему начальником ОСО ВКС, и поражался изощренности мышления аналитиков своего гостя. Поэтому, увидев, что Нюканен, наконец, закончил разговор, Жало совершенно искренне заметил:
– Ваши люди не зря едят свой хлеб. Я, конечно, не юрист, но мне кажется, что они выжали из сложившейся ситуации максимум того, что было возможно.
– Да. Непрофессионалов мы не держим, – улыбнулся Нюканен. – Так же как и ваше начальство. Откровенность за откровенность: когда я узнал о том, что они умудрились договориться с господином Игнатьевым, то слегка расстроился: играть против такого сильного игрока предельно сложно. Кстати, об игре. Если я не ошибаюсь, то вы – заядлый шахматист? Не могли бы мы с вами как-нибудь сыграть партию-другую?
– Откуда такая информация, господин Нюканен? – изобразив легкое удивление, спросил Ингвар. Одновременно скинув Харитонову слово «Внимание!».
– Да у нас с вами нашлось несколько общих знакомых. Тот же Леха Шарик. Пекинес. Кот. По сути, разлетевшись по разным планетам, мы все равно живем в одном маленьком мирке, в котором все друг друга знают.
– Вербовка началась? – усмехнулся генерал. – Быстро сообразили. Что ж, поиграем и на этом поле. А кличка Шарик твоему бывшему шефу совершенно не подходит.
– Да. Пожалуй, вы правы, – нейтральным голосом произнес Ингвар. И ткнул пальцем в сенсорный пульт искина кабинета.
– Отличное решение, – улыбнулся Нюканен. – Некоторые вопросы желательно обсуждать тет-а-тет. Без свидетелей. И без записи.
– Вы пытаетесь меня завербовать? – слегка приподняв брови, поинтересовался Ингвар. – Я ушел в отставку. По убеждениям. И больше не намерен работать на правительство Конфедерации.
– Сразу берете быка за рога? Что ж, похвально. Капитан…
– Капитан запаса, сэр! – уточнил Гурниссон.
– В некоторых структурах бывших  сотрудников не бывает, – пожал плечами Сеппо. – Кстати, пользуясь вашим принципом аргументации, задам один вопрос: будь вы на моем месте, смогли бы пройти мимо возможности использовать для решения стратегически важного вопроса своего бывшего агента?
– Вашего?
– Давайте не будем упираться в несущественные мелочи. Вы – бывший сотрудник четвертого отдела Министерства Безопасности. Я – начальник ОСО ВКС. Мы как минимум «соседи». Кстати, я читал ваше личное дело. И вашу дипломную работу в Академии – тоже. Блестящий анализ. Поэтому предлагаю не тратить время на никому не нужные телодвижения и перейти к делу.
– «Основные принципы вербовки агентуры в транссистемных преступных сообществах», – прокомментировал его слова Харитонов. – Я тоже читал. Толково написано. Кое-что я даже взял на вооружение.
– Что ж. К делу так к делу. – Стараясь не отвлекаться на голос генерала, Ингвар пристально посмотрел в глаза своему собеседнику.
– Так уж получилось, что мы с вами оказались по разные стороны баррикад, – договорив предложение до конца, Нюканен сделал небольшую паузу.
– Что такое «баррикады», я знаю. Если вы внимательно читали мое досье, то должны были обратить внимание на то, что по истории Старой Земли у меня тоже была пятерка, – раздраженно заметил Жало.
– Так вот, основной вопрос, который меня беспокоит в данный момент, – это выживание человечества, – не обратив внимания на последнее замечание, сказал Сеппо. – И единство всех систем, заселенных людьми, – основополагающий вопрос.
– Простите, что перебиваю, но у меня создается ощущение, что вы, как и большинство лиц, приближенных к Председателю КПС, просто боретесь за власть.
– Вы ошибаетесь, – улыбнулся Нюканен. – Зачем мне власть в мире, который обречен погибнуть от бомбардировок Одноглазых? Власть хороша в обществе, у которого есть будущее. И потом, если вы в курсе расклада сил в КПС, то должны понимать: выше того места, которого я достиг, мне лезть нет никакого смысла. Подумайте на досуге, и поймете, что в моих словах есть определенный резон.
– Он прав, – прокомментировал сказанное Харитонов. – Любая попытка потянуть одеяло еще на миллиметр – и его тут же сожрут. С потрохами.
– Допустим, – Жало пожал плечами.
– Значит, уже получив  свою толику власти, я должен озаботиться тем, чтобы ее удержать. А для этого мне нужно добиться мира и процветания. Причем на всей территории Конфедерации. Согласны? Отлично. Идем дальше. В настоящий момент сложилась странная ситуация: сравнительно небольшая часть человечества имеет доступ к технологиям, которые могут изменить ход войны. А большая его часть этих знаний не имеет. Получается, что если Циклопы по каким-то причинам решат ударить не по Лагосу, а по Метрополии, то с достаточно большой вероятностью они смогут уничтожить почти любую систему Конфедерации. С этим вы тоже согласны?
– Угу.
– Значит, я как начальник отдела специальных операций должен сделать все, чтобы получить те технологии, которые позволят не допустить гибели миллиардов мирных людей.
– Если бы некоторые известные и мне, и вам лица думали головой, а не задницей, то подразделение «Демон» было бы раз в двадцать больше. И их «Беркуты» защищали бы все без исключения системы КПС.
– Я занял свое место после  некоторых событий, – усмехнулся Нюканен. – И не могу отвечать за ошибки своих предшественников. Мне нужно отталкиваться от сегодняшних реалий. Кстати, часть прошлых ошибок уже исправлена. Уголовное преследование офицеров подразделения «Демон» прекращено; правительством Конфедерации выделены средства на пиар-кампанию по обелению образа ваших модификантов, и если верить нашим социологам, то отношение населения к пилотам «Беркутов» постепенно улучшается. Впрочем, вы должны были почувствовать это сами. Если, конечно, просматриваете новостные сайты Галанета.
– Да. Определенные подвижки есть, – кивнул Ингвар.
– Увы, человечество инертно. Для того чтобы развернуть общественное мнение на сто восемьдесят градусов, нужно время. И средства. Средства мы выделили, а время… Время потихонечку идет. С этим, как я понял, вы тоже согласны. Что ж, теперь переходим к тому, что мне от вас нужно. В настоящее время вы работаете на Роммеля и Харитонова. Можете не возражать – по-другому к распространению систем «Игла» вас бы просто не подпустили. Далее, я сомневаюсь, что эти «волчары» складывают яйца в одну корзину. Поэтому не буду грузить вас просьбами раздобыть мне информацию о новых разработках в области кораблестроения и систем вооружений: я – реалист. И хочу предложить вам сотрудничество в той области, в которой у вас уже есть определенный вес.
– Простите, что перебиваю, господин Нюканен, но что мне мешает соскочить с крючка, еще на него не попав? – поинтересовался Ингвар. – Ведь для этого надо просто вернуться на Лагос и пасть в ноги Джордану Стомпу.
– Папа Джордан – не пятнадцатилетний мальчишка, – Сеппо мрачно вздохнул. – У него сформировавшийся характер, который уже ничем не изменить. О его привычках и реакции на предательство вы знаете в разы больше меня. Так что если вы падете ему в ноги, то встать у вас уже не получится. И вас вынесут из его кабинета вперед ногами. Ну и что вы при этом выиграете?
– Ничего. Зато сохраню лицо.
– Лицо? Перед кем, простите? Перед криминальным воротилой? Или перед руководством Лагоса? А вы не пытались думать, как представитель homo sapience? Мысли о потере или сохранении лица в ситуации, когда все человечество на грани уничтожения, просто смешны! Мышиная возня! Да, если из расклада выбросить Циклопов, то ваш поступок был бы совершенно правильным. И я бы назвал его достойным в числе первых. А сейчас это было бы феноменальной глупостью. Уж лучше бы вы озвучили вариант с уходом на дно. Кстати, а вас не удивило, что правительство КПС так легко согласилось отдать вам «Иглы», расположенные на Окраине? Как-нибудь поинтересуйтесь у своего начальства – как должен  был среагировать на такое предложение господин Мак-Грегор. И сильно удивитесь, поняв, что ни их возврат, ни те предложения, которые я вам озвучил в начале беседы, никак не вписываются в привычную схему. О чем это, по-вашему, говорит?
– О чем?
– О том, что я, как и вы, стараюсь сделать для выживания человечества все, что могу.
– «Коготок увяз – всей птичке пропасть», – усмехнулся Жало. – Если я соглашусь…
– Да. Так и есть. Как только вы согласитесь на меня работать, возможности выйти из игры у вас уже не будет, – не стал отпираться Нюканен. – Однако вы когда-нибудь сами скажете мне спасибо. Поняв, что наша  деятельность позволила отодвинуть от человечества угрозу уничтожения…
– Вы так уверены в том, что мы  сможем этого добиться?
– Да. Иначе какой смысл в нашей работе?
– Его аналитики – просто красавцы, – восхитился Харитонов. – Твой характер разобрали на атомы, а потом подобрали к нему целый комплект отмычек. У тебя просто нет шансов.
– Если вы прочитали мое досье, то должны быть в курсе, что агент из меня не получится.
– Вы имеете в виду свое упрямство, моральные принципы и нежелание выполнять приказы, которые противоречат вашим понятиям? – без тени улыбки поинтересовался Нюканен.
– Да.
– Меня это вполне устраивает. Я не пытаюсь сделать из вас агента. И не собираюсь идти наперекор вашим принципам. Если вы обратили внимание, то о так называемом «кнуте» я не сказал ни слова. А вопрос о Папе Джордане вы подняли сами.
– О! А каким будет мое вознаграждение? – задумчиво глядя в окно, поинтересовался Жало.
– Никаким, – твердо сказал его собеседник. – Повторюсь: я не вербую вас как агента. Я ищу соратника. Просто используя имеющуюся у меня информацию. Соратника, способного помочь тем, кому не безразлична судьба обычных людей. Человека, которому нет дела до политических игрищ и борьбы за власть.
– Так, может, вам имеет смысл принять гражданство Лагоса? У нас таких «небезразличных» – девяносто девять процентов населения.
– Я думал об этом. Однако пришел к выводу, что это было бы своего рода трусостью: на сегодняшний день ваша система защищена лучше, чем любая другая. И бежать от Циклопов под крыло Демонов, бросая всех остальных на произвол судьбы, – недостойно настоящего мужчины.
– О, как завернул, – хмыкнул Харитонов. – Я чуть не прослезился.
– Что ж. Не могу сказать, что вы меня убедили. Но задуматься заставили, – тяжело вздохнув, Гурниссон хрустнул пальцами. – Я бы хотел, чтобы вы описали те задачи, которые планируете на меня возложить. А я… Я пока подумаю.

Глава 14
Виктор Волков

Метка трофейного транспорта возникла на тактическом экране на двадцать минут раньше назначенного срока. А через двадцать секунд рядом с ней появилась еще одна.
– Але, «Проглот»?! Это Лисенок! Что вы так рано? Теперь нам босс выспаться не даст, – пребывающая в прекрасном настроении Линда, как обычно, не удержалась от комментариев.
– Привет, босс! – в ОКМ раздался довольный голос Вадима Шварева, а затем и радостные вопли ребят из его отделения. – Горобец! У тебя что, появилась кличка?
– Не кличка, а прозвище, – возмущенно фыркнула второй номер Семенова.
– И кто тебя так обозвал? Небось Аллес Капут?
– Угу, – отозвался Гельмут. – Только я назвал ее не совсем так.
– Э-э-э… каюк  Циклопам – слишком длинно. И не звучит! – возмутилась Линда. – А Лисенок – славный пушной зверек. Причем намного симпатичнее оригинала.
В общем канале раздался такой гогот, что я чуть было не прозевал рапорт командира транспортника.
– Большой Демон! Я – «Проглот»! Прибыл в ваше распоряжение.
Сообразив, что услышал рапорт не в ОКМ и не через Вадима Шварева, а по обычному каналу, я собрался было устроить разнос, а потом… промолчал: прежде чем выйти в эфир, капитан Ятс наверняка удостоверился, что в этой системе нет ни одного Циклопа: СДО эсминца, на котором он в этот момент обретался, давала очень неплохие возможности для контроля за пространством.
– Не придирайся, Вик! – видимо, сообразив, о чем я думаю, заступилась за Ятса Иришка. – Представь себе, что они шестнадцать суток проторчали в гипере. Летели, по сути, в никуда. На лоханке, которая не выдержит и минуты боя против истребителя Циклопов. Потом всплывали. На автомате. Стоя в шлюзе. А сразу после того, как вышли в обычное пространство – пересаживались на эсминец, бежали по коридорам к рубке! Не зная, есть ли вокруг Циклопы! Не бурчи! Дай им сбросить напряжение!
Не дождавшись моего ответа, Ятс обратился персонально к Горобец:
– А что, в гипере вы не высыпаетесь? Кстати, мне чертовски интересно, чем занимаются настоящие Демоны во время прыжка.
– Интимные подробности личной жизни пилотов нашего подразделения – это закрытая информация. И даже если я вдруг решу вас в них посвятить, то… наша штатная хранительница устоев Вильямс вас тут же уничтожит. Во избежание, так сказать.
– Принять смерть от руки такой прелестной демоницы – честь для любого мужчины, – хохотнул капитан Ятс. – Так что давайте, колитесь.
– О-о-о! Пожалуй, я ошиблась, – притворно вздохнула Линда. – Вас взорвет не Элен, а Гарри. И, кажется, еще до того, как я вам скажу хоть одно слово: он дьявольски ревнив и способен разобрать вашу лоханку на атомы только за упоминание всуе его ненаглядной Элен. А за комплимент в ее адрес – порвет голыми руками!
– Все. Хватит хохмить… – Эсминец, на котором в случае возникновения нештатной ситуации экипаж корабля должен был улететь из системы, снова пристыковался к транспортнику. Я вышел в эфир: – Капитан Ятс? Я – Большой Демон. Рад видеть. Начинайте разгон к Дейр’Ти’Ульс. Мы к вам пристроимся.
– Я еще не в рубке! – Командир «Проглота», видимо, только что завершил шлюзование. – Буду там секунд через сорок и сразу же дам тягу на маршевые движки.
– Отлично. Кстати, как там, у Лагоса? Циклопы не появлялись?
– Тихо и спокойно, сэр.
– Угу! Все спокойно, босс, – в ОКМе раздался голос Эрнеста Фогга, командира десантно-штурмового взвода, приданного командиру транспортника.
– Привет, Эрни! А как там наши помощнички? – поинтересовался Гарри.
– Циклопы-то? – усмехнулся Фогг. – С нетерпением ждут возможности заняться хоть каким-нибудь делом. Мне кажется, что они безумно счастливы, что улетели с Искорки.
– Кто бы сомневался, – хихикнула Горобец. – Им наши «яйцеголовые» небось всю плешь проели.

Система звезды Дейр’Ти’Ульс, принадлежащая клану Саат’Нар, считалась одной из самых богатых полезными ископаемыми систем сектора. Естественно, считалась не у нас, а среди Циклопов. Видимо, поэтому в ней построили аж одиннадцать обогатительных комбинатов. Семь – на орбитах мертвых планет, а два мобильных – рядом с двумя чудовищными по своим размерам поясами астероидов. Четыре самых крупных защищало по две автоматические орбитальные крепости, еще пять – по одной, а рядом с двумя самыми мелкими постоянно крутилось по эскадрилье прикрытия: клан, ведущий войну на четыре фронта, старался не оставлять без присмотра даже кладбища отслужившей свой срок боевой техники.
Всплытие нашего транспорта с кораблями сопровождения в четырех минутах хода от одного из мелких комбинатов, естественно, не осталось без внимания: разобравшись с идентификаторами наших кораблей, в эфир вышел кто-то из местных офицеров службы дальнего обнаружения:
– Алид бейль-дио! Что вы потеряли в секторе Саат’Нар?
– Я – Алид бейль-дио! Следую литером один-один-лейс по распоряжению своего Онг’Ло, – отозвался искин «Кошмара».
– Этот литер в нашем секторе не имеет никакого веса. И ваш Онг’Ло тут – никто, – хлопнул в ладоши офицер. – Так что следуйте по разгонному коридору четыре-двадцать семь-тридцать девять. Темного вам безмолвия.
Местный вариант пожелания счастливого пути искин «Кошмара», естественно, проигнорировал. Поэтому крейсер продолжил двигаться тем же курсом, что и раньше.
– Алид бейль-дио! Вы меня слышали? – сообразив, что его ценное указание пропущено мимо ушей, возмутился офицер. – Немедленно смените курс на четыре-двадцать семь-тридцать девять!
– Воля Онг’Ло для меня – закон, – патетично отозвался искин.
– Копию приказа Онг’Ло! Живо! – в эфире раздался еще один голос. Хозяин которого, судя по тембру, не привык к неповиновению.
– Мейт’Ро’Ло, – вздохнул искин.
Транслятор, встроенный в шлем моего «Стража», тут же выдал десятка два вариантов перевода.
– Алид бейль-дио! Уходите в разгонный коридор. Немедленно, – приказало Большое Начальство. И, опять не дождавшись ожидаемой реакции, рявкнуло: – Что ж, Горс’Аиачи’Ло.
Ознакомившись с десятком различных переводов последней фразы, я выбрал самый удобочитаемый – «Каждый воин сам выбирает свой путь». И, соглашаясь с мудростью неведомого мне автора, кивнул: «Так оно и есть…»
Эскадрилья прикрытия комбината сорвалась с места чуть ли не раньше, чем местный Онг’Ло закончил говорить. И с ходу атаковала двигающуюся впереди пару Форд – Вильямс.
– О как! А где предупредительный выстрел в воздух? – возмущенно взвыла Элен, увидев, что торпеды, выпущенные Циклопами, легли на боевой курс.
– Они предпочитают контрольный выстрел в голову. Тем более что воздуха тут днем с огнем не найдешь, – хихикнула Линда. И тут же заныла: – Игоряша! Миленький! Дай тягу на маршевые, а? Ну, что мы, как последние нубы, плетемся в самом хвосте? Все веселье проспим!!!
Распределив метки целей между рванувшимися в атаку ребятами, я сдвинул оба своих истребителя так, чтобы в случае необходимости прикрыть своими щитами и сравнительно беззащитный крейсер, и совершенно «голую» громадину транспорта.
Впрочем, дергался я зря – уже через минуту после пуска первых торпед в атакующем ордере Циклопов началась такая каша, что им стало не до транспорта.

В отличие от пилотов клана Зей’Нар воины Саат’Нар ели свой хлеб (или что у них там) не зря: с ходу потеряв два эсминца и пять истребителей, они мгновенно перестроились в защитный ордер. И, вывесив перед собой щиты, сфокусировали весь огонь на кораблях Гарри и Линды.
Против трех с лишним десятков торпед двух щитов пары могло не хватить, и Форд вывесил их в «косом» варианте. А Элен увела обе машины в «мерцание». Для полного счастья окутав их облаком «Пираний», метнувшихся навстречу вражеским товаркам. Поэтому секунды на три кусок траектории движения пары их истребителей превратился в яркую «колбасу» из последовательных взрывов. А на четвертой вырвавшаяся из «колбасы» двойка влепила по торпеде в дюзы ближайшей паре Одноглазых. Впихнув их в зазор между передним и задним щитом.
– Смотри на Линду, Вик! – заставив меня оторваться от созерцания картины боя, выдохнула Иришка. – Кажется, Пушной Зверек опять придумал какую-то гадость.
– Упс, – только и успел сказать я, глядя, как корабль Горобец, влетевший в строй вражеских кораблей, ни с того ни с сего окутывается пламенем чудовищного взрыва.
– Два косых щита. Она – между ними. А рванули две ее торпеды и ее же топливо. Вернее, сброшенная часть! О, а вот этот импульс эволюционников – типа судороги на последнем издыхании? – хмыкнула Орлова. – Смотри, как красиво кувыркается!
– А куда уходит Игорь? – удивился я.
– Ну, если его ведомого «сбили», значит, ему надо изобразить панику, – хихикнула Иришка. – Ха! А Циклопы-то повелись.
– Я им сочувствую, – вздохнул я. И увеличил разрешение той части тактического экрана, на которой метка истребителя Горобец вдруг превратилась в десяток ярко-зеленых точек.
– «Растеряла» половину боекомплекта, – развеселилась Ира. – Ой, а чего это ее торпеды вдруг сорвались с места?
– Смотри на двойку Кощеева! – воскликнул я. – Интересно, они заранее договорились, или как?
Сдвоив щиты, чтобы закрыться от «самоубийственной» атаки пары Алексея и Кати Бойко, Циклопы ненадолго оголили тыл своего ордера. И тут же за это поплатились: полтора десятка торпед Линды, хаотично двигавшиеся между ними, почти одновременно разнесли на части шесть из четырнадцати вражеских кораблей. А потом в поредевший строй влетели остальные ребята. И там началось форменное избиение.
– …захвачена! Система управления комбинатом под контролем! Расчетное время завершения загрузки транспорта – час тридцать четыре минуты шестнадцать секунд по общегалактическому.
Рапорт Эрнеста Фогга, находящегося в шлюзе комбината, заставил меня отвлечься от тактического экрана и наскоро просмотреть последние пару минут телеметрии, идущей с оптических датчиков его «Стража».
– Шустро! – восхитился я, увидев, с какой скоростью метки бойцов ДШВ пронеслись по коридорам комбината. И, снова изменив масштаб экрана, принялся анализировать траектории рванувшихся к поясу астероидов вражеских кораблей.
Желание веселиться пропало буквально через десять секунд: сорока шести минут, необходимых для загрузки транспорта погрузочным комплексом комбината, у нас не было! По моим расчетам, группа из восьмидесяти шести Циклопов, двинувшихся к нам от меток четырех крупнейших комбинатов, должна была выйти на дистанцию атаки через двадцать четыре минуты. А уничтожить такую кучу кораблей и при этом не дать Циклопам сжечь и крейсер и транспортник, на мой взгляд, было нереально. Поэтому, мысленно обругав последними словами слишком шустрого командующего местной группировкой, я дал команду переходить на план «Б»:
– Шварев! А что у вас с «соседом»?
– На подходе к его рубке, Вик! Команду закошмарили почти всю, – тут же отозвался старлей…

«Сосед», или транспорт клана Саат’Нар, пристыкованный к соседнему погрузочному терминалу комбината, оказался загружен на восемьдесят три процента. Поэтому, вместо того чтобы грузить «Проглота» с нуля, бригада из пленных Циклопов, проинструктированных еще на Искорке, под присмотром ребят Фогга шустренько забила трюмы взятого на абордаж корабля. А потом в темпе вальса рванула к капитану Ятсу, ребятам Вадима Шварева и двум пленным пилотам, уже завершающим предполетные тесты «Проглота-2».
– С ума сойти, – увидев, как метка транспорта изменила цвет, выдохнула Иришка. – Уложились в восемь минут.
– Ему еще надо набрать скорость и уйти. – В голосе Бренды чувствовалась нервозность. – О, а Циклопы-то заволновались.
Эволюции захваченного нами корабля не прошли незамеченными: флот клана Саат’Нар, движущийся к нам от точки сбора, убрал щиты и дал полную тягу на движки.
– Федоров! Взрывайте «Проглот-один» и уходите в разгон, – дождавшись, пока трофейный грузовик отойдет от комбината, приказал я. – «Музыку» заведете за минуту до погружения.
– Есть, сэр! – через Германа отозвался командир «Кошмара», и с оружейных пилонов корабля сорвалась стайка торпед.
Взрыв, уничтоживший доработанный нашими инженерами трофейный транспорт, не прошел даром и для комбината: погрузочный терминал, к которому был пристыкован «Проглот», просто испарился. А добрая половина смежных с ним конструкций превратилась в металлолом. Впрочем, в этот момент мне было уже не до мыслей о сохранности имущества клана Саат’Нар: наши истребители и флот Одноглазых сближались слишком быстро. И мне надо было думать о тактике будущего боя.
Надежда на то, что Циклопы сначала захотят уничтожить наши истребители, а потом рванут за крейсером и транспортником, накрылась медным тазом. Чуть ли не раньше, чем мы атаковали авангард вражеского построения. Скинувшие половину мощностей двигателей на щиты, вражеские пилоты проигнорировали нашу атаку и продолжили движение за уходящими к точке погружения кораблями. Видимо, решив, что вернуть груз редкоземельных металлов, нагло экспроприированный нами, гораздо важнее, чем прибить десяток обнаглевших пилотов клана Шер’Нар. Пришлось обидеться и атаковать их арьергард.
Тактика Кощеева, использованная всеми пятью двойками одновременно, не смогла не принести результатов: уже через две минуты после начала нашей атаки, потеряв шесть истребителей и сообразив, что идея оставить нас в тылу была ошибкой, командующий Циклопами разделил флот на две части. Отправив к нам меньшую!
– Какое хамство, Викки! Нас тут совсем не уважают! – увидев, что носом к нам разворачивается «всего» тридцать два корабля, возмущенно воскликнула Элен.
– Нубасы – это состояние души, – подхватила Линда.
– Але, подруги, а ничего, что мы не на «Беркутах» и не в «Ёлочке»?! – возмущенно поинтересовался Кощеев.
И как в воду глядел: первый же сосредоточенный залп «заслона» чуть не разнес в пыль корабль Бренды.
– У меня накрылся правый двигатель, Гельмут! Две трещины в прочном корпусе! Эмиттеров просто нет!!!
– Десантируйся! Подберу!!!
– Всем парам! Прикрываем Шварца!!! – приказал я. И бросил свои машины наперерез второй волне торпед.
Следующие две минуты вокруг машины Гельмута творился сущий ад: пока Шварц пытался подобрать выпрыгнувшую из обреченной машины напарницу, мы резали Циклопов и БЧ их торпед, рвущихся к его кораблю. Однако к моменту, когда Аллес Капут уравнял скорость истребителя со скоростью скафандра Бренды, я понял, что они обречены.
– Вик! Плевать на последствия! Беру контроль над всеми  щитами! – зашипела Орлова и, не дожидаясь моего ответа, вывесила два параллельных и пяток «косых» щитов за кормой машины Гельмута.
– Шварц! Третьим номером к Лешке и Кате! – заорал я, как только с тактического экрана пропала метка скафандра Бренды.
– Угу, – облегченно вздохнул Гельмут, и его истребитель с безумным ускорением ушел из точки подбора.
– Уж лучше бы я болталась в космосе, – прохрипела Стоун. – Тише!!! Сдохнем же!!!
– Кто вам даст. – В голосе Горобец прозвучало столько ненависти, что не по себе стало даже мне.
– Как можно ближе ко мне, поняли? – перекрывая ор в ОКМ, взвыла Иришка. – Того, кто попробует забрать контроль, убью собственными руками!
– Дураков нет, – отозвался Алексей. И, пройдя мимо фланговой пары Циклопов, протиснул свои торпеды между их щитами.
Одноглазые сражались, как черти: если бы не новые эмиттеры силовых полей и не Иришкина сумасшедшая работа щитами, то в первую же минуту боя в ограниченном пространстве они бы сбили как минимум треть наших истребителей. Если не больше. Просто потому, что основная масса пилотов клана Саат’Нар летала на уровне лучших ребят второй очереди! А одна пара Одноглазых, кажется, могла бы сжечь звено Стоун – Шварц. Даже если бы Бренда и Гельмут были на «Беркутах», но с нормальными эмиттерами. В общем, поняв, что затягивать бой нельзя, я выжал из наших машин все, на что они были способны. И из себя – тоже. Видимо, поэтому, услышав вопль Шварева, я не сразу сообразил, что он имеет в виду:
– Викки! Я – «Кошмар»! Чтобы уйти в прыжок, транспорту не хватит времени! Его достанут за двадцать семь секунд до погружения!
Услышав голос Лутца, я кинул взгляд на вспомогательное окно тактического экрана и, проверив результаты вычислений майора Федорова, заскрипел зубами. Действительно, идущие на форсаже и без щитов преследователи давно выбились из расчетного графика. И должны были достать транспорт у самой точки погружения.
– Продолжайте движение! – приказал я, но объяснить свою мысль не успел: «Кошмар» внезапно дал полную тягу на эволюционники, развернулся носом к преследователям и врубил маршевые движки в режиме форсажа:
– Теперь времени хватит! Удачи, ребята! Двадцать семь секунд – это фигня.
– Вы что, сдурели? Скажи Федорову, чтобы просто скидывал мины!!! – завопила Линда. – Они же вас сожгут!!!
– Сожгут. Но не сразу, – после небольшой паузы добавил Лутц. – Поздно. Да и скорость мы уже потеряли.

Глава 15
Олег Белый

– Нет! Устраивать акцию  у центрального офиса «Гэлэкси-комм» мы НЕ БУДЕМ! – уставившись в глаза рыжеволосого придурка из третьего ряда, ответил Олег. Жестом приказав Лионе зачитать ему информацию об этой личности.
– Максимилиан Вайнер. Инженер-системотехник. Сорок два года. Уроженец Феникса. Сотрудник компании «OLUX-Pro», – тут же отозвалась Ким, сидящая этажом выше и наблюдающая за происходящим через оптический датчик СПРКС «Шепот». – В ВКС не служил, так как…
– Но почему? Всем известно, что эту компанию контролирует правительство Лагоса! Правительство, которое поддерживает Демонов! Тех самых, которые убили моего сына, жену и мать!!! – вскочив с места, заорал мужчина. – И вообще, если мы не собираемся ничего предпринимать, то зачем вообще собирались? Хватит пустых разговоров! Я требую действия!
– Действия?! – заметив, что в глазах части собравшихся в зале появилось сомнение, Белый прикоснулся пальцем к сенсорной панели голоэкрана и вывесил над своей головой трехмерное изображение. – А вы в курсе, по какому проекту строилось здание «Гэлэкси-комм?» Нет? Что ж, смотрите! Вот этот малюсенький особнячок – верхняя часть так называемого проекта «Крепость-ХL-2500». Разработанного компанией «Special Architectures Ltd» по заказу правительства КПС. Сразу после выхода Новой Зари из состава Конфедерации.
– Это что, типовое здание посольства? – поинтересовался кто-то из задних рядов.
– Да, – кивнул Олег. – Три этажа на поверхности, и двадцать два – под землей.
– Насколько я помню, по уровню защищенности от вторжения эта самая «Крепость» практически не отличается от стандартного «ООО», – подал голос мужчина в сером костюме, сидящий прямо за Сидом Кардиффом.
– Ну и что? Нас уже четыре с лишним сотни человек! – взвыл рыжий.
– Если вы не в курсе, то «ООО» – это особо охраняемый объект, – криво усмехнулся знаток «Крепостей». – Соответственно, взять его чрезвычайно сложно даже профессионалам, обладающим всеми необходимыми навыками, оборудованием, боевой техникой и вооружением. А мы с вами не пройдем даже первый защитный контур.
– Ну и что? Зато умрем как настоящие мужчины.
– Не забрав с собой ни одного Демона? – хмыкнул Белый. – Которых в этом здании наверняка нет? Увы, в мои планы это не входит. Я собираюсь уйти из жизни только после того, как уничтожу как минимум пару десятков этих тварей. Поэтому, если вам с нами не по пути, можете идти и начинать биться головой о здание «Гэлэкси-комм» прямо сейчас.
– Может, хватит сотрясать воздух? Давайте перейдем к делу, – поморщился здоровяк из первого ряда. – Ведь мы собрались тут не просто так?
– Что ж… Давайте… – кивнул Олег. – Для начала посмотрите ролик, который нам прислал один из бывших сослуживцев моего друга Сида.
– Комплекс сооружений, принадлежащий корпорации «JMS-Medical», располагается в северном полушарии Ротанза-три, в трехстах сорока километрах от Бейзер-сити. Если верить рекламным роликам компании, то на территории этого городка созданы идеальные условия для лечения доброй сотни психических заболеваний, игровой и наркотической зависимости, а также восстановления после разного рода психологических травм. Однако основным бизнесом хозяев «Зеленой Долины» является совсем не лечение… – встав с кресла, начал рассказывать Кардифф. – Как оказалось, в одном из уголков этого зеленого рая проводятся исследования в области создания боевых модификантов.
– Что, очередные вариации на тему Демонов? – нервно спросил Вайнер.
– Изделие, которое вот-вот выйдет на черный рынок, называется «Гвард». И позиционируется его создателями как идеальный телохранитель.
– Зомби… – с ненавистью в голосе пробормотал здоровяк. – Тоже телохранители.
– Демоны ли, Зомби – какая разница? – Белый пожал плечами. А потом, увидев, что большинство «братьев» недоуменно посмотрели на него, сжал кулаки. – Модификанты вне закона. А значит, и эта лаборатория – тоже.
– А кто заказчик? – спросил здоровяк. – Вряд ли это самодеятельность: финансирование исследований в такой наукоемкой области чаще всего берет на себя правительство.
– Ни ВКС, ни МБ не имеют к проекту никакого отношения, – усмехнулся Кардифф. – Мой друг в этом уверен совершенно точно.
– О-о-о!!! – кровожадно осклабился здоровяк. – Тогда этот городок – идеальный полигон для обкатки людей! Кстати, а вы уверены в своем друге?
– Марио Меркадор. «Оборотень» в запасе. Шестьдесят семь лет. Уроженец Редлайна. Был женат на Ванессе Олено из Феникса. Потерял троих детей и родителей жены. А также семьи брата и двух сестер Ванессы, – прокомментировала Ким. – Вышел на нас сам. Посмотрев запись с открытия мемориального комплекса в Фениксе. По утверждениям психологов – идеальный кандидат на должность инструктора боевых групп.
– Уверен, – кивнул Кардифф. – Как в самом себе. И, что самое главное, он тоже имеет счет к модификантам.
– Что ж. Принимается.
– Да. Вы правы. Городок – идеальное место для пробы сил, – дождавшись, пока Марио успокоится, подал голос Олег. – «Зеленую Долину» охраняют сотрудники некоего «Эшелона», занимающего сорок шестое место в рейтинге частных охранных компаний Ротанза-три.
– Сорок шестое или сотое – для нас роли не играет, – хмыкнул Меркадор. – Пока  не играет. Ибо говорить о какой-то акции сейчас  – идиотизм.
– Рад, что вы это понимаете, – кивнул Белый. – Ибо соваться на Ротанз, не пройдя даже базовой военной подготовки, – самоубийство. Поэтому я показываю этот ролик только для того, чтобы продемонстрировать вам первую цель. И дать понять, что эта встреча – не пустое сотрясение воздуха. А теперь, когда мы уяснили первую задачу, которая перед нами стоит, я хочу поговорить о ближайшем будущем «Братства».
– Насколько я понимаю, вы хотите поднять вопрос о необходимости тренировок? – подняв руку, наконец-то подал голос господин Родерик Фишер, личность, реакцией которого персонально занимались парни из отдела поддержки.
– Да, – кивнул Белый. – В настоящее время мы прорабатываем вопрос об аренде тренировочного комплекса рядом с Гринвиллиджем.
– Забудьте, – презрительно скривившись, буркнул Фишер. – «Мастер-сити» – это не комплекс, а детский сад! Подготовка бойцов на его площадях не даст нам практически ничего.
– Он сказал «нам»!!! – хмыкнула Лиона. – И это радует!
– А есть альтернатива? – заинтересованно посмотрев на мужчину, спросил Олег.
– Есть. Я – заместитель по учебной части начальника военного полигона в Сайморо. Слышали о таком?
– Нет.
– На нашем полигоне занимаются курсанты десантно-штурмового факультета Академии ВКС Хилтти и офицеры доброй половины гарнизона планеты. В общем, сравнивать возможности нашего оборудования с тем, на чем гоняют граждан в «Мастер-сити», просто смешно.
– Верю. Однако полигон-то, как я понимаю, армейский! Значит, и шансов тренироваться там у нас нет, – вздохнув, пробормотал Белый. И, увидев, как покраснело лицо Родерика, замолчал.
– Шансы есть! И очень даже неплохие! Если мы каким-то образом сумеем предоставить начальнику полигона лицензию на право ведения частной охранной деятельности, а потом оплатим первые три месяца занятий, то сможем сразу же приступить к тренировкам.
– Есть!!! – взвыла Ким. – «Захребетники» – молодцы! Надо же было его так обработать? Если сейчас подаст голос еще и Серджио Риццоли, то я их расцелую.
Услышав слово «лицензия», председатель совета директоров компании «Shield &amp; Sword» тут же встрепенулся:
– Не проблема. Я предоставлю свою. Кстати, а что, если оформить всех вас сотрудниками моей компании? Так мы решим вопрос с разрешением на право ношения оружия. И кучу мелких нюансов, которые в дальнейшем смогут осложнить наше существование.
– Боюсь, что после нескольких акций большинство из нас окажутся вне закона, – отрицательно мотнул головой Олег. – И это плохо скажется на вашей деловой репутации.
– На чем? – горько усмехнулся Риццоли. – Головной офис компании располагался в Фениксе. На Семнадцатой улице, рядом с клубом «FreeFly». В общем, если бы я не отправился на переговоры, то превратился бы в пыль. Так же, как оба моих компаньона и почти весь персонал офиса. Да, большинство сотрудников низового звена не пострадали, так как находились на объектах. Однако многие потеряли семьи, друзей, знакомых. В общем, здесь, в зале, двадцать с лишним моих ребят. И поверьте, имидж компании нас сейчас волнует гораздо меньше, чем боль, которая выжигает душу.
– Бинго!!! – расхохоталась Лиона. А потом притворно вздохнула: – И кого из «захребетников» мне прикажете целовать?

Глава 16
Сеппо Нюканен

– Посмотрите на тактический экран, сэр!
– На что именно? – кинув взгляд на трехмерную модель системы, усыпанную сотнями разноцветных точек, уточнил Нюканен.
– На эти вот четыре метки, сэр! – ткнув световой указкой в одну из обрамленных алым кантиком точек, воскликнул майор Бигель. – Или у нас сбоит СДО, что маловероятно, или это – Ключи нового типа!
– Ключи – в смысле, орбитальные крепости?
– Да, сэр! Судя по показаниям системы дальнего обнаружения, масса покоя каждого из этих монстров в полтора раза выше, чем у стандартного Ключа проекта «ОКр-827». А без особых на то причин увеличивать ее не будут. Значит, дело не только в уровне защиты.
– Так. У Лагоса шесть орбитальных крепостей. Четыре из этих шести могли быть как-то усилены, – начал было Нюканен, но, увидев выражение лица командира «Медичи», тут же замолчал.
– Судя по показаниям СДО, в настоящий момент вокруг планеты висит не шесть, а десять Ключей, сэр! Смотрите – я подсвечиваю их метки. Видите, эти шесть – обычные «ОКры». Которые, кстати, зачем-то сдвинули со стандартных орбит. Мда… Судя по тому, как вывесили новые – посмотрите, они расположены в вершинах воображаемого тетраэдра, – концепция обороны Лагоса претерпела кардинальные изменения.
– Спасибо за информацию, майор! – расфокусировав взгляд, задумчиво пробормотал Сеппо. Однако уйти в себя и обдумать новую информацию ему не удалось: буквально через минуту командир линкора встревоженно пробормотал:
– Точка финиша курса, рекомендованного диспетчером Башни, – посадочная пятка одного из этих монстров! Какие будут распоряжения, сэр?
– Следовать указаниям диспетчера, – пожал плечами начальник ОСО ВКС. – И, естественно, включить всю аппаратуру контроля и фиксации, которая имеется на борту линкора.

В кают-компании для старшего офицерского состава было немноголюдно – кроме президента системы Элайи Фарелла, в ней находились только командующий вооруженными силами планеты генерал Роммель и его правая рука, бывший начальник ОСО ВКС Конфедерации генерал Харитонов. Что интересно, вся эта троица сидела не вокруг здоровенного стола, над которым сияла трехмерная картинка какой-то заснеженной вершины, а у небольшого камина в дальнем углу помещения. И с удовольствием потягивала что-то алкогольное.
– Доброго времени суток, господа! – замерев в дверном проеме, поздоровался Сеппо. И, пропустив Филиппа Мейнарда вперед, двинулся к свободному креслу, стоящему рядом с креслом президента.
– Здравствуйте, господа! – отставив в сторону классический «снифтер», Элайя Фарелл ослепительно улыбнулся. – Располагайтесь поудобнее. Что будете пить?
– На ваше усмотрение, господин президент… – с ходу встраиваясь в предложенный формат переговоров, в унисон ему ответил Сеппо. И, стараясь не морщиться, стоически перенес рукопожатие обоих генералов. – От хорошего коньяка я не откажусь.
– Отлично! – усмехнулся Роммель и, налив в бокал немного коньяка, протянул его Нюканену. – Попробуйте! Думаю, вам понравится.
Прикоснувшись к наружной стенке «снифтера», начальник ОСО ВКС посмотрел на просвет и удовлетворенно хмыкнул: отпечатки пальцев просматривались просто замечательно. Легонько шевельнув бокал, он вгляделся в следы от стекающей по внутренним стенкам жидкости и уважительно посмотрел на генерала: судя по всему, напитку было лет за пятьдесят, если не больше.
– А как вам аромат? – поинтересовался Фарелл.
– Это что, настоящий «Martell L’Art»? – ощутив все три «волны» запахов напитка, удивленно поинтересовался Сеппо. – Небось со Старой Земли?
– Да, – кивнул президент. – Оказывается, у вас неплохой вкус, господин Нюканен! Мы только что в этом убедились.
– Угу, – покатав на языке напиток, промычал генеральный прокурор. – Полностью с этим согласен.
– Ну, если пить, – начал было Сеппо.
– …то пить «Martell», – завершил его любимое изречение Харитонов. И жизнерадостно расхохотался: – Продолжение вашей любимой фразы, касающееся женщин, я цитировать не буду: не время и не место.
Как ни странно, мысль о том, что его досье было изучено и вдоль и поперек, показалось Нюканену хорошим знаком.
«Значит, воспринимают всерьез, – согревая бокал в ладони, подумал он. – А это говорит о том, что я – в обойме!»
Зато Филипп Мейнард слегка напрягся. Хотя и постарался этого не показать.
– Что ж, благодарю вас за возможность еще раз попробовать это чудо… – улыбнувшись второму члену делегации, отшутился Сеппо. – Надеюсь, что у меня будет возможность ответить чем-нибудь подобным.
Следующие полчаса говорили о чем угодно, кроме волнующих обе стороны вопросов. Обсуждая искусство виноделия прародины человечества, правила употребления напитков и то самое пресловутое правило трех «С», которое являлось предметом споров между любителями коньяка не одну сотню лет. Как оказалось, ни один из собравшихся здесь мужчин не являлся сторонником этого правила.
– К кофе я равнодушен. Курить – не курю. Значит, этот принцип мне не подходит, – выразил общее мнение Элайя Фарелл. – Да и вообще, правила хороши тогда, когда они отвечают нашим потребностям.
– Позвольте с этим не согласиться, господин президент! – позволив себе изобразить на лице легкое недоумение, вздохнул генеральный прокурор. – Ведь правила… или законы появляются не просто так.
– Безусловно! – улыбнулся Фарелл. – Однако совокупность правил и законов, по сути, является чертовски инертной штукой. Значит, с изменением ситуации их надо корректировать. Иначе вы рискуете превратиться в посмешище для всей галактики. Вспомните некоторые законы Старой Земли: скажем, вора, попавшегося на краже мыла в Моухейв Каунти штата Аризона древних Соединенных Штатов Америки, предписывалось мыться им же. До тех пор, пока оно не закончится. Скажите, вы часто моетесь мылом?
– А что это такое? – под смех обоих генералов и Нюканена поинтересовался Мейнард.
– Моющее средство Темных Веков, – хохотнул президент. – Или вот еще пример: в городе Чико в Калифорнии за взрыв ядерного устройства в пределах города предписывалось взимать штраф в размере пятисот местных кредитов. В городе Балтимор запрещали сбрасывать копны сена со второго этажа здания.
– Сено – это высушенная трава, – заметив недоумение на лице прокурора, усмехнулся Роммель. – А копна – это куча такой травы.
– А в штате Арканзас есть закон, который гласит: «Река Арканзас не может подниматься выше моста в городе Литтл-Рок». Забавно, не правда ли? Давайте запретим Циклопам летать. Законодательно. Как вы считаете, результат будет?
– Какое это имеет отношение к тому, что мы будем обсуждать? – раздраженно фыркнул генеральный прокурор.
– В принципе, самое прямое, – в унисон ему произнес генерал Роммель. – Времена меняются. Значит, должны меняться и законы.
– Мы готовы обсуждать даже изменения в законах, – мгновенно перехватив нить разговора, миролюбиво заключил Сеппо. – У нас достаточно полномочий.
– Плюс возможность обсуждать наши предложения с господами Мак-Грегором и Блохиным в режиме реального времени, – в унисон продолжил генерал Харитонов. – Правда, вы почему-то решили этого не делать. А зря – мы не собирались контролировать ваше общение. Да… Времена действительно меняются, господа! И от этого никуда не деться.
– От лица правительства Конфедерации я благодарю вас за предоставленную возможность, – слегка подав вперед корпус, сказал Сеппо, глядя в глаза Харитонову.
– Думаю, что благодарить надо не нас, а владельца «Гэлэкси-комм» господина Джордана Стомпа, – не отводя взгляда, тут же ответил генерал. – Мы тоже оценили те возможности, которые нам дает сеть передатчиков межсистемной связи. Кстати, вчера в три часа дня по общегалактическому компания «Гэлэкси-комм» официально объявила о начале ее эксплуатации.
– То есть, говоря иными словами, теперь в каждой системе Конфедерации есть действующая «Игла»? – на всякий случай уточнил Сеппо.
– Да. Именно так. А значит, эпоха «информационного безвременья» приказала долго жить, – кивнул Фарелл.
– Поздравляю от всей души! – ничуть не кривя душой, воскликнул Нюканен. – Теперь межсистемная связь в режиме реального времени перестала быть мечтой фантастов и превратилась в реальность. Кстати, вы не будете против, если мы начнем переговоры с обсуждения перспективы нашего сотрудничества именно в области использования этой самой сети? Да, господин генерал, я в курсе, что де-юре вы не имеете к «Гэлэкси-комм» никакого отношения, – заметив ухмылку на лице Харитонова, Сеппо приподнял перед собой ладони. – Однако, прежде чем обсуждать часть интересующих нас вопросов с господами Стомпом и Гурниссоном, я бы хотел заручиться вашим принципиальным согласием по ряду вопросов, которые нас интересуют.
– Хорошо. Мы с удовольствием выслушаем ваши предложения, – улыбнулся Харитонов.
– Итак, на сегодняшний день сеть передатчиков «Игла» покрывает весь сектор пространства, принадлежащий человечеству, – максимально политкорректно начал Сеппо. – Однако услуги, которые предоставляет компания уважаемого Джордана Стомпа, несколько… однобоки, что ли? Насколько мы понимаем, следующим шагом владельцев сети «Игл» будет являться трансформация нынешнего Галанета в сеть, обновляющуюся не через сервера военных и транспортных кораблей, а тоже мгновенно. По уверениям наших аналитиков, решение этой проблемы – не за горами. То есть через некоторое время вы выйдете на рынок КПС с новым пакетом услуг.
– Не совсем «мы», – улыбнулся Фарелл.
– Давайте не будем углубляться в несущественные мелочи, – поморщился Нюканен. – Мы не пытаемся поймать вас на слове. Цель нашего прилета – найти максимальное количество точек соприкосновения и в итоге наладить нормальное сотрудничество между нашими государствами. Топор войны зарыт. Давайте жить дружно!
– Хорошо. Продолжайте, – мгновенно посерьезнев, кивнул Фарелл.
– Итак, я остановился на пакете услуг. Как вы знаете, с момента создания и по сегодняшний день Галанет контролировался государством. Необходимость такого контроля вам объяснять не надо – каждый из вас великолепно представляет последствия бесконтрольного распространения информации. Поэтому правительство Конфедерации выражает надежду на то, что с момента технологической перестройки систем обновления планетарных серверов вы предоставите нам возможность аппаратного контроля трафика, проходящего через вашу сеть. Естественно, нам нужен контроль только на территории КПС. Соответственно, со своей стороны мы тоже готовы идти на уступки. Скажем, собираемся отменить закон, запрещающий поставку на Лагос систем вооружения, боевой техники и боеприпасов.
– Даже так? – покосившись на удивленное лицо генерального прокурора, генерал Роммель удивленно приподнял одну бровь.
– Да! – веско заключил Сеппо. В основном для Филиппа Мейнарда, порывающегося возмутиться таким неслыханным отступлением от полученных инструкций. – Кроме того, мы готовы предоставить вам беспроцентные целевые кредиты в размере триллиона кредитов сроком на десять лет.
– Благодарю! Однако особой нужды в средствах мы в настоящий момент не испытываем, – улыбнулся президент.
– Странно, – удивился Нюканен. – Если верить нашим экспертам, то основная масса средств, заработанных для вас компанией «Гэлэкси-комм», давно потрачена. На строительство зданий, закупку необходимого оборудования, наем частных охранных предприятий и т. д. Значит, в ближайшее время вы столкнетесь с некоторыми финансовыми проблемами.
– У ваших экспертов недостаточно данных, – пожал плечами Роммель. – Сумма, вырученная от реализации первой части проекта «Игла», – по сути, мелочь. В ближайшее время мы выбросим на рынок КПС довольно большой пакет новых изделий и технологий. Включая уже готовый проект мгновенного Галанета. Соответственно, ни финансовой системе планеты, ни «The Bank of Lagos» банкротство не грозит.
– Технологии – это интересно, – услышав знакомую фразу, подал голос генеральный прокурор.
– Да. И еще как! – президент согласно кивнул.
– Какой шаг должно сделать правительство КПС, чтобы рассчитывать на право «первой ночи»? – поинтересовался Нюканен.
– Первый шаг вы уже сделали, – совершенно серьезно сказал Харитонов. – Начатая вами пиар-кампания, направленная на обеление Демонов, хоть и медленно, но приносит результаты. Да и появление на Лагосе господина генерального прокурора с документами, подтверждающими снятие обвинений с офицеров подразделения «Демон», тоже чего-то стоит. Поэтому мы тоже решили пойти вам навстречу.
– А откуда… – спросил было Мейнард. И, вспомнив, что выражать свои эмоции не имеет права, тут же поправился: – В чем конкретно будет выражаться ваше движение навстречу?
– Это очевидно, – улыбнулся генерал Роммель. – Иначе ваше присутствие на переговорах не имеет никакого смысла. Теперь о движении навстречу: мы решили выставить на продажу орбитальные крепости нового поколения. Подобные той, в которой мы сейчас находимся. Как вам первый лот? Да, чтобы не отвлекаться на мелочи, мы решили передать вам документы с ТТХ этого типа Ключей в конце переговоров. А сейчас я бы хотел расставить все точки над «i». – Генерал Роммель откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. – Хочу обратить ваше внимание на слово «подобные», которое я только что произнес. Те крепости, которые получите вы, будут лишены части вооружения, которое есть на экземплярах, вывешенных вокруг Лагоса. Кроме того, в искинах ваших Ключей будет программно заблокирована любая возможность их использования против  боевых кораблей ВС Лагоса. Далее, встроенные блоки коммутации с сетью «Игл», расположенных на территории Конфедерации, позволят нам в режиме реального времени отслеживать происходящее в пределах досягаемости СДО этих Ключей и при необходимости блокировать работу систем вооружения и защиты.
– То есть вы хотите сказать, что каждая купленная нами орбитальная крепость будет под вашим неусыпным контролем? – ошарашенно поинтересовался генеральный прокурор.
– Именно это я и хотел сказать, – кивнул генерал. – Междоусобные войны нам не нужны. Поэтому мы стараемся защититься от шаловливых ручек ваших умельцев от программирования. Тех, которых гарантированно пошлют разбираться с блоками связи «Игл». С другой стороны, кроме очевидных минусов такой покупки у нее есть и не менее очевидный плюс: огневая мощь этого Ключа в разы превышает то, что может выдать «ОКр».
– Что ж. Ваша позиция предельно ясна, – успокаивающе кивнув слегка растерянному Филиппу, Сеппо задумчиво посмотрел на Фарелла. – Мы в принципе можем отказаться от покупки этого лота?
– Безусловно, – кивнул президент. – Мы не собираемся ничего вам навязывать. Изучите ТТХ, посоветуйтесь с экспертами, посмотрите рекламный ролик с боевыми испытаниями Ключа. А потом назовите цену и необходимое вам количество.
– Даже так? – удивился Мейнард.
– Надеюсь, вы не собираетесь выбросить рекламный ролик Ключа в Галанет Конфедерации? – стараясь, чтобы на его лице не появилось и следа обуревающих его эмоций, спросил Сеппо.
– Пока нет, – по-мальчишески ухмыльнулся генерал Харитонов. – Хотя такая мысль у нас была.
Прокурор, сообразив, о чем идет речь, пошел красными пятнами.
– Они настолько хороши? – спросил Нюканен, чтобы отвлечь внимание собеседников от лица Филиппа.
– Да. И даже больше. В общем, если бы мы очень-очень нуждались в деньгах, то…
– То президенты систем, входящих в Конфедерацию, сожрали бы нас с потрохами, – понимающе кивнул Сеппо. И мысленно перевел дух.

Часа через четыре выжатый, как лимон, Нюканен зашел в шлюз линкора «Медичи» и, дождавшись, пока опустится массивная бронеплита, устало выдохнул:
– Торговаться с Фареллом и его командой я не пожелаю даже своему злейшему врагу.
– Почему, Сеппо? – ошарашенно поинтересовался генеральный прокурор. – Мне кажется, что слухи об уме и расчетливости этой команды сильно преувеличены. Люди, способные так ошибиться, не могут называ…
– «Ошибиться»? – перебил его Нюканен. – И в чем, по-вашему, они ошиблись?
– Позволив нам определять закупочные цены на орбитальные крепости, – усмехнулся Филипп. – Будь я на их месте…
– Будь вы на их месте, Конфедерация подмяла бы Лагос через сутки после объявления ими независимости… – фыркнул Сеппо. – Орбитальные крепости – это ПЕРВЫЙ лот новых технологий. Того, ради чего мы готовы заложить свои души! Если мы назовем не ту цену – все, на что мы раззявили рот, пролетит МИМО! А через пару недель Конфедерация развалится к чертовой матери.
– Не понял. – Ошалело посмотрев в глаза начальнику ОСО ВКС, прокурор смертельно побледнел.
– Как только в Сети появится рекламный ролик с новыми Ключами, народ потребует от правительства защиты. А если нам, из-за нашей же жадности, Ключи не продадут, то мы ее предоставить НЕ СМОЖЕМ. Дальше объяснять?

Глава 17
Генерал Харитонов

Даже на фоне своих совсем не мелких соседей по камере Шо’Онг’Ло клана Шер’Нар, Най’Ури Вейд-Ис-Майн выглядел более чем внушительно: рост за два с половиной метра, широченные плечи и пластика, подходящая какому-нибудь дикому зверю, а не разумному созданию. Достаточно было посмотреть на покрытую матово-черной чешуей голову, сидящую на массивной шее, на тяжелый взгляд из-под надбровных дуг, на то и дело прикрывающие глаза хитиновые щитки и резкие, порывистые движения Най’Ури, и без всяких пояснений со стороны ученых становилось ясно, что Циклоп не смирился со своим пленением. И думает только о том, как вырваться на свободу.
Ощущение опасности, исходящее от Вейд-Ис-Майна, чувствовалось даже здесь, в кабинете профессора Бергмана, находящемся в доброй сотне метров от камеры Шо’Онг’Ло. Что здорово нервировало генерала: на его взгляд, передать все нюансы поведения и мимики Чужого, даже находясь в теле идеально похожего на него метаморфа, было невозможно. А что уж говорить о необходимости адекватного общения со своими соплеменниками?
– Зверюга, – с трудом оторвав взгляд от экрана, хмуро пробормотал Харитонов. – Глаз не оторвать.
– Это вы правильно заметили, – кивнул сидящий рядом с ним Забродин. – В случае опасности хитиновые щитки прикрывают глазные впадины, и дотянуться до одной из самых уязвимых точек на теле Одноглазого через образованную ими узенькую амбразуру становится проблематично.
– Я имел в виду совсем не это, – рыкнул генерал. А потом, сообразив, что аналитик шутит, заставил себя успокоиться.
– Вас что-то беспокоит, сэр? – почувствовав состояние начальства, поинтересовался Бергман.
– Да! И еще как! – кивнул Владимир Семенович. – Я не представляю, как можно изображать такое вот бешенство и умудряться контролировать мимику, движения хитиновых щитков, волны рефлекторных сокращений подкожного слоя мышц и секрецию этих самых дурацких потовых желез.
– Вашим парням нет необходимости контролировать условные и безусловные рефлексы, – усмехнулся Бергман. – Психоматрица донора справляется с этим без всякой помощи с их стороны. Вот смотрите: сейчас в камере раздастся щелчок люка пневмодоставки.
– И руки Вейд-Ис-Майна рефлекторно дернутся к бедрам: там старшие офицеры рода носят личное оружие, – подал голос аналитик. – Вот! Заметили?
– Да, – кивнул генерал, с трудом уследив за слишком быстрым и от этого едва заметным смещением рук Циклопа. – Именно это меня и смущает: у моих ребят нет права на ошибку. А тут еще эти запахи.
– Эту проблему мы уже решили, сэр! – усмехнулся профессор. – Вся гамма ароматического фона, используемого Вел’Аррами в процессе общения, занесена в психоматрицу, наложенную на сознание метаморфов, поэтому секреция нужных соединений происходит автоматически.
– А вы уверены, что вся? – скептически поморщился генерал. – Что мы знаем об их обществе? Да почти ничего!
– Ну, я бы так не сказал, – не согласился Забродин. – Информации у нас хватает. А смоделировать на ее основе различные ситуации не проблема.
– Мы немного изменили шесть блоков «Альтернативы», и последние две недели они работают практически круглые сутки… – перебил Забродина Бергман. – Данные, получаемые контрольно-измерительным комплексом, тут же сверяются с уже имеющимися в базе и при необходимости отправляются на обработку в «Головастика». Коррективы в динамические модели всех трех матриц вносятся в режиме реального времени. А апгрейд их реально существующих аналогов происходит во время каждой ротации пленных по камерам.
– Ротации? А что, парни уже в работе? – удивленно поинтересовался генерал.
– А что, мы вам разве не сказали? – растерянно переглянулись ученые.
Харитонов отрицательно покачал головой и, нахмурившись, посмотрел на Бергмана:
– «Один-один»? Сбои были?
– «Один-один» уже пройденный этап. Его закончили еще позавчера. Тишкина вон уже по «Четыре-один» прогоняем, – усмехнулся Бергман.
– Это – Саша? – рывком развернувшись на месте и уставившись на экран своей локалки, недоверчиво переспросил генерал. – Не может быть!
– Могу показать настоящего Вейд-Ис-Майна, – пожал плечами профессор.
– И как он?
– Крут! И неимоверно грозен! – расхохотался Забродин. – Шо’Онг’Ло – это вам не хухры-мухры! Просто воплощенный кошмар! Одноглазые четвертый час ищут пятый угол.
– Зачем? – не понял генерал.
– Положено! Шо’Онг’Ло – практически Правая рука Бога! Начальство! – ехидно ухмыльнулся аналитик. – Поэтому в свободное от раздумий время Тишкин гоняет своих сокамерников, как кот – попавшую в его лапы мышку. В общем, Одноглазые сейчас на грани обморока, и я им даже сочувствую.
– Разыгрываете? – вглядевшись в лицо мечущегося по камере Циклопа, а потом переведя взгляд на лица забившихся по углам камеры Циклопов, Харитонов недоверчиво посмотрел на Бергмана.
– Нет, сэр! Если не верите – попросите его вам подмигнуть. Ну, через вашу БКашку. Заодно и поинтересуетесь, как он там себя чувствует.
Еще раз оглядев страшно довольные лица подчиненных, Владимир Семенович подключился к персональному каналу подполковника:
– Привет, Саша! Это Харитонов. Ну, как ты там?
Циклоп на экране остановился, оглядел соседей по камере, а потом вдруг оказался на своей кровати. И сделал вид, что погрузился в раздумья.
– Нормально, сэр! Потихоньку привыкаю к новому телу.

Будь Харитонов на месте Тишкина, называть свое состояние «нормальным» он бы не стал. Совершенно точно. Даже начальству. Ибо проблем у «метаморфа» оказалось невпроворот. Во-первых, адаптация к матрице Вейд-Ис-Майна шла медленнее, чем хотелось бы. И если наложение простейших условных и безусловных рефлексов прошло без каких-то особых шероховатостей, то ассимиляция всего того объема знаний, который скачали из памяти Шо’Онг’Ло, требовала безумного количества времени. Высочайшей концентрации. И постоянных тренировок. Поэтому последнюю неделю подполковник жил на «коктейлях» БКашки и стимуляторах.
Во-вторых, пилотские навыки Вейд-Ис-Майна почему-то вступили в конфликт с рефлексами, вбитыми в подсознание еще в Академии. И теперь, добираясь до «Альтернативы» во время ротаций и усаживаясь в виртуальное кресло пилота истребителя Циклопов, Тишкин периодически «зависал». Не понимая, почему интерфейс не совпадает с тем, к которому он привык еще во время освоения базового пилотского курса в Академии.
В-третьих, несмотря на постоянный мониторинг его состояния психологами Комплекса и высочайшее качество матрицы, наложенной на его сознание, кое-какие нюансы из менталитета расы Вел’Арров то и дело выбивали его из колеи.
«Стоит мне подумать о некоторых вывертах общества Циклопов, скажем, о так называемом Ритуале Уважения, как меня начинает мутить, – мысленно вздыхая, объяснял Тишкин. – Скажем, за особый героизм, проявленный во благо Клана, отличившимся воинам предоставляют величайшую честь – вкусить Священного Молозива из сосцов самой Матери Клана! А этой самой матери, мать ее… через забор и об колено – аж сто двадцать четыре оборота! Черт! Вот крыша-то едет! В общем, сто сорок один год по общегалактическому! А про их сексуальные отношения я даже думать не хочу. Как и вспоминать о том, что у меня – две жены. Младшая из которых ждет ребенка».
Однако самой серьезной проблемой, как ни странно, оказалась проблема со связью: понятие приписки к боевому кораблю или войсковой части в обществе Вел’Арров воспринималось не так, как в ВС Лагоса или в ВКС Конфедерации. Поэтому шансов на то, что воин даже такого высокого ранга, как Шо’Онг’Ло, после своего «удачного побега» продолжит летать на том же корабле, на котором он вернется из плена, не было никаких.
– В общем, что бы мы ни узнали в ставке Онг’Ло, оперативно передать информацию на Лагос мы, скорее всего, не сможем, – сокрушенно вздохнул Тишкин в самом конце разговора. – Значит, привязывать нашу заброску к дате создания «Шила» никакого смысла нет. И монтировать его на каком бы то ни было корабле еще до нашего побега – тоже. Отсюда следует очень грустный вывод: первые результаты от нашего пребывания среди Циклопов вы получите ой как не скоро.
– Насчет привязки и монтажа – согласен, – кивнул Харитонов. – А вот с выводом ты слегка поторопился…

Глава 18
Ирина Орлова

С трудом открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь: вместо покрытой серо-стальным пластиком переборки «Кошмара» передо мной вдруг оказалось открытое настежь окно. А за ним, среди зелени деревьев, виднелся кусок самого настоящего неба.
«Это был не сон! Мы дома», – подумала я. Однако улыбнуться не смогла: сначала я вспомнила о судьбе крейсера, потом перед глазами снова возник образ вспухшего огненным шаром «Кошмара», замелькали лица погибших ребят, а следом за ними вернулись безумные образы из кошмаров, преследовавших меня все время прыжка из системы Дейр’Ти’Ульс.
– Доброе утро, милая… – Как обычно, мгновенно почувствовав мое состояние, Вик тут же оказался рядом и запустил пальцы в мою шевелюру.
Ни зарычать, ни оттолкнуть его от себя я не смогла – зная меня, как самого себя, он не давал мне ни малейшего шанса возмутиться. Его прикосновения к моей шее и плечам были совершенно асексуальны. А изменения в ритме дыхания, реши я протестовать, конечно же, оказались бы «совершенно нормальными». Только вот муть, постепенно появляющаяся в моем сознании, почему-то начала мешать думать.
В общем, поймать момент, когда горькие воспоминания исчезли неизвестно куда, а на смену им пришло какое-то животное желание, я не смогла. Так же как и сообразить, в какой момент в комнате вдруг потемнело, а на смену шелесту листьев за окном вдруг пришла моя любимая инструментальная композиция «Память о звездах». Зато я вдруг ощутила себя Желанной. Именно так. С большой буквы. И тут же окончательно перестала и помнить, и соображать. В одно мгновение превратившись в придаток к собственной коже, которую все сильнее и сильнее обжигали легкие, но такие невыносимо-ласковые прикосновения. Потом я, кажется, плакала. И даже не один раз. А еще, по-моему, теряла сознание. Или сходила с ума от счастья?
Ощущения, которые я испытывала, были нереально сильными. Настолько, что когда мое тело вдруг перестало чувствовать ЕГО прикосновения, я безумно перепугалась. Почему-то решив, что осталась СОВСЕМ одна. И тут же открыла глаза. А потом… потом утонула во взгляде, полном нежности и ласки.
– Я тебя люблю… – сказала я. Или не сказала, а подумала? Ведь думать я была не в состоянии.
– Я – тоже, – ответили мне его глаза. И я, облегченно улыбнувшись, сгребла его руку, повернулась на бок, вжалась спиной в его грудь и снова провалилась в сон. Но уже без кошмаров, без прощающихся с нами голосов и без мигающей красным метки в одном из вспомогательных окон тактического экрана.
Второй раз я проснулась от детского гомона и подумала, что брежу – детей в нашем доме не могло быть по определению. Но когда из-за медленно распахивающейся двери донесся голос Вика «ну, вы пока тут посекретничайте, а мы займемся приготовлением ужина» и в дверном проеме возникло лицо Лизы, я покраснела до корней волос, подскочила на кровати и в панике окинула взглядом спальню. Ожидая увидеть расхристанные простыни, разбросанное по полу белье и что-нибудь еще из той же серии.
– Мама Ира! Я не вовремя, да? – увидев выражение моего лица, вздохнула девчушка. – Простите! Я посижу в гостиной.
– Постой! Я просто только что открыла глаза. – Я мысленно пообещала себе задушить, пристрелить, а потом утопить Волкова, причем повторить все эти три действия раз по двадцать, хлопнула ладонью по кровати, застеленной свежим покрывалом. – Иди сюда. Раз Вик сказал секретничать, значит, придется. Кстати, как ты меня только что назвала? Мамой Ирой?
– Это не я! Это вас так Томми окрестил, – робко усевшись на край кровати, призналась Лиза.
– А чем ему не угодило мое старое прозвище? – механически спросила я, пытаясь сообразить, когда этот гад успел убраться в комнате и, ко всему прочему, натянуть на меня мою любимую майку.
– Оно ему нравится. Правда! Просто надо быть слепым, чтобы не заметить, как вы каждый раз переживаете за всех – за всех! – Глаза девочки наполнились слезами, на скулах заиграли желваки, а губы задрожали. – Мы тоже переживаем, но по-своему, по-детски.
Стараясь, чтобы она не успела увидеть слез, которые вот-вот потекут по моим щекам, я сгребла ее в охапку, прижала к своей груди… и вдруг почувствовала, что камень, лежащий на сердце, стал немного легче. А на моем лице появилась грустная улыбка.
– Значит, Мама Ира, говоришь? – Я пригладила растрепавшиеся волосы на белобрысой головенке. – А как вы тут без нас жили-то?
– Скучали здорово, – обняв меня, призналась девочка. – Настолько, что каждый вечер залезали на крышу его дома и пялились на небо. Потом Томми спер из школьного музея древний телескоп, и мы смотрели на звезды по очереди. Дожидаясь вашего появления. Потом он отключился прямо на уроке, и ему здорово влетело от директора.
– От Бланжа?
– Угу. От него. Этот гад вызвал в школу дядю Тэда и попытался на него наорать. А дядя Тэд ему и говорит: «Вы просто завидуете моему сыну. И Демонам, которые, в отличие от вас, смогли заслужить любовь ваших учеников».
– Представляю себе его лицо! – улыбнулась я. – И что потом?
– А потом дядя Тэд как-то договорился с диспетчерами Башни. И теперь Томми получает уведомления на свой комм сразу же, как ваши корабли всплывают в системе.
– О как! – восхитилась я. – А ты знаешь, что это – секретная информация? И если об этом откуда-нибудь узнает начальство Базы, диспетчерам не поздоровится?
– А откуда оно узнает? – удивилась Лиза. – Ни я, ни Том об этом не проболтаемся. Даже под страхом смерти. Мы же вас любим.
– Мы – тоже, – смахнув слезинку с уголка глаза, вздохнула я. – А как у вас с Томом? Ну, отношения? Все в порядке?
– Конечно! Он – надежный, как ваш Вик! Я за ним как за каменной стеной.
– Дамы! Ужин готов! – донеслось из коридора, а спустя несколько секунд в дверном проеме возникли две хитрющие морды наших кавалеров. – Сами дойдете, или вас отнести на руках?
– Мне надо переодеться, – спохватилась я, увидев, что Волков щеголяет в идеально отглаженных брюках и белой рубашке.
– Все, что тебе понадобится – во-он там, – улыбнулся он. И мгновенно исчез. Вместе со своим подельником и рванувшей вслед за ними Лизой.
А я, свесив ноги с кровати, посмотрела в указанном им направлении.
Мда. В куче коробок, которая лежала на кресле, оказалось действительно все, что мне могло понадобиться. От совершенно потрясающего комплекта нижнего белья и нового платья до туфелек на высоченном каблуке и комплекта дорогущих украшений. А главное, рядом с креслом, прижимая лапой записку, сидел мой любимый волчонок. Зачем-то украденный им из моего «Беркута».
«Я очень хочу, чтобы ты все это надела, ЛЮБИМАЯ!»  – прочитав эти несколько слов, я сглотнула подступивший к горлу комок, посмотрела на закрывшуюся дверь и встала.
– Конечно, надену, – на ходу стягивая майку и чуть не выломав дверь в ванную, пробормотала я. – Игрушку-то из корабля зачем было тырить?
Минут через пятнадцать я вплыла в гостиную… и чуть не ослепла от вспышек четырех ботов, мечущихся по комнате. А придя в себя, еле удержалась на ногах, увидев взгляд, каким на меня посмотрел Волков. Если бы не дети, чинно восседающие за столом, я бы поволокла его в спальню и заставила бы ответить за свои гнусные мысли. Или не гнусные? В общем, заставила бы. А так мне пришлось ограничиться возмущением по поводу использования такого количества ботов. И поинтересоваться, куда он денет все получившиеся голографии. На что получила весьма логичный ответ: «В свой комм. Я хочу, чтобы у меня осталась память об этом дне. И я мог когда угодно полюбоваться на самую красивую девушку во Вселенной».
Естественно, после такого комплимента дуться я перестала и с удовольствием отведала всех тех вкусностей, которыми меня потчевали мужчины.
Мысль поинтересоваться причиной праздника появилась не сразу. А часа через полтора после начала пиршества. Когда я точно поняла, что не впихну в себя даже самый малюсенький кусочек торта. И с ужасом посмотрела на свой заметно округлившийся живот.
– Первый день мирной жизни, – улыбнулся Вик. – Сегодня отменили Красный Код. Так что формально причина есть.
– А-а-а… наши рейды? – отправив в рот еще один кусочек торта, растерянно спросила я. – Бред какой-то! Циклопы-то в курсе?
– А они-то при чем? – Волков пожал плечами. – Мы празднуем окончание холодной войны с Конфедерацией. Большой Босс сказал, что КПС сделала такой шаг вперед, что чуть не села на шпагат. Нет. Даже не шаг, а танцевальное па. А сейчас сидит в книксене. Отклячив задницу и выставив на всеобщее обозрение декольте на двадцать пять персон.
– То есть КПС готова исполнять женскую партию? – в стиле Элен ехидно поинтересовалась я.
– Типа того.
– Что ж. Это меняет дело. Я готова отмечать как положено. До полной потери сознания!

Команда «Общий сбор» с дополнением «в 15.00», полученная на комм в полдень следующего дня, заставила меня открыть глаза и с выражением вселенской муки на лице посмотреть на совершенно бодрого и крайне довольного жизнью Волкова, восседающего на подоконнике.
– Что за хрень, Вик? Что им надо-то, а? Мы же вроде в увольнении. Ты, случайно, не в курсе?
– Случайно? В курсе. Четвертая очередь выпустилась, – улыбнулся он. – Сидят на Базе и ждут героев первых трех.
– Что, правда? – стряхнув с себя остатки сна, откинув в сторону одеяло и мигом оказавшись на ногах, спросила я.
– Ага.
– Блин!!! – тут же расстроилась я. Вспомнив, что часть из старичков должна будет отправиться к Гномам. – Кто улетит, уже решили?
– Угу.
– Ага, угу! – рыкнула я, устав от односложных ответов. – Ну и кто?
– Старшим полетит Алексей Кощеев. С ним – звенья Гашека, Бехтерева, Велехова и Константиноса. Десять старичков на две сотни ребят из четвертой.
– Мда. Мне их будет не хватать, – вздохнула я. – Особенно Кощея с Яшей.
– Мне – тоже. Но там, в системе базирования, уже стоит рабочая «Игла». Так что пообщаться с ними можно будет в любое время.
– Ага. А про охрану передатчиков ты забыл? Пока пройдешь – удавишься! Кстати, а там, у гномов, не опасно? Ключи-то хоть какие-то там есть?
– Точно тебя Томми обозвал. – Волков ехидно ухмыльнулся и, увернувшись от моего подзатыльника, выскочил во двор. Откуда тут же раздалось: – Мама Ира!
Прыгать в окно в одних трусиках я не стала. Но громко пообещала беглецу при случае вырвать ноги. А потом, подумав, посмотрела на себя в зеркало. И, включив передачу картинки со своей БКашки на волковскую, слегка качнула грудью, прогнулась в пояснице… и, показав своему изображению язык, ушла в ванную. Сожалея, что картинка с оптических датчиков не сможет показать ему, как я покачиваю бедрами.
Впрочем, беглецу хватило и того, что я продемонстрировала.
– Удар ниже пояса, – тут же отозвался он. – Так нечестно.
– А мы, женщины, такие. А еще эдакие. И будем пользоваться ударами ниже пояса и выше колен. А также вломим туда, куда нам захочется, если нам окажется мало основной мишени. Понял? – хмыкнула я. И из вредности закрыла дверь на замок. Впрочем, не забыв проверить, есть ли возможность разблокировать его с сенсорного пульта спальни. Потом врубила воду в режиме гидромассажа, напустила в душевую кабинку пару, подобрала тихую музыку, выключила верхний свет… и спряталась за дверцей шкафа для белья.
Будь я обычным человеком, то увидеть, когда именно в ванной возник мой незадачливый воздыхатель, у меня бы не получилось: судя по всему, перед тем как вломиться к беззащитной девушке, он влез в СТК, просмотрел список работающего оборудования и тоже выключил свет. В спальне. Поэтому заметить его в дверном проеме можно было только в инфракрасном режиме.
Несколько шагов, еле слышный шорох падающей на пол одежды, прикосновение к дверце душевой кабинки – и я, в мгновение ока возникнув за его спиной, легким движением плеча втолкнула его под ледяные струи, бьющие из сотен форсунок… Часть из которых совершенно случайно оказалась направлена в эту самую «основную мишень».
Вопль Волкова, я уверена, был слышен даже на Старой Земле. Мой хохот, наверное, тоже: уже секунд через десять после поимки беглеца в ПКМ раздалось хихиканье, а потом подозрительно скромный вопрос Элен:
– Ириш! А Ириш! А что это вы там творите?
– Словами это не передать. Давай лучше покажу, – ухмыльнулась я и, врубив верхний свет, кинула ей изображение.
Однако повеселиться на славу на пару с лучшей подругой мне не удалось: этот гадский тип по фамилии Волков сначала зачем-то сделал матовую кабинку прозрачной, а потом, изобразив совершенно сногсшибательное танцевальное па, развернулся ко мне лицом.
– Так! Тебе это смотреть нельзя! Ты еще маленькая! – взвыла я и под дикий хохот Вильямс вырубила изображение.
– Про «Общий сбор» не забудьте, взрослые! – напоследок поддела меня она и отключилась.
В общем, на Базу мы прилетели последними. И, выбираясь из флаера, по очереди бормотали себе под нос одно из любимых выражений Горобец:
– Начальство не опаздывает. Оно задерживается. А те, кто этого не понимает, – распоследние нубасины.

Глава 19
Виктор Волков

Не успели мы всплыть в системе Дейр’Кетт’Ани, как в эфире раздался возмущенный вопль диспетчера:
– Девело Бейль-лайр и группа кораблей сопровождения! Какого Орди’Эсса вы всплыли в секторе алоф-алоф-один? Немедленно освободите зону финиша!!! Повторяю…
– Че за хрень, Викки? – возмущенно поинтересовалась Линда. – Нам тут что, не рады?
– Алоф-алоф-один – точка всплытия кораблей клана Дийн’Нар, – зачитав вслух подсказку транслятора, буркнул Гельмут. – А мы, видимо, рожами не вышли.
– Ни хрена себе!!! – взвыла Горобец. – Они свои рожи-то видели? По сравнению с ними мое личико – земное воплощение образа богини красоты.
– Так! Тихо! – рыкнул я. – Дайте выбрать вариант ответа!
– А че там выбирать, босс? – хмыкнул Шварц. – Единственный нормальный ответ – второй снизу. Все остальные – отстой.
– «Следую путем воина»? – хмыкнул я. – А ты во-он ту группу кораблей видишь?
– Фиг с ними! Главное, не забудь добавить уважительное обращение бьердин варт койсса … – подсказала Линда. И гнусно захихикала.
– Девело Бейль-лайр и группа кораблей сопровождения!!! Немедленно покиньте зону финиша!!! – услышав, что в голосе диспетчера появились истерические нотки, я снова посмотрел на метки крейсера, двух эсминцев и тринадцати истребителей, на форсаже идущих навстречу нашим корветам и, решив потянуть время, отправил в эфир глубокомысленную и ничего не объясняющую фразу: – Мейт’Ро’Ло!
– Орди’Эсс! – взвыл диспетчер. А потом, на мгновение отвлекшись, заорал. Судя по всему, уже не нам, а идущей к нам на перехват группе:
– Зигер Бейт-шан! Немедленно смените ордер на Иггер’Орей’Дийн!!!
– Нет, ну ни фига себе!!! – взвыла Горобец. – Вот это да! Нас встречают, как самого Кайм’Ло!
– Ага, щазз! – усмехнулась Иришка. – Во-первых, корабли Саат’Нар, на которых мы прилетели, никак не перепутаешь с истребителями клана Дийн’ Нар! Во-вторых, Иггер’Орей’Дийн – ордер, в котором даже корабли клана Кайм’Ло встречают только в том случае, если на борту хотя бы одного из них есть личность ранга Мэй’Ур’Син и выше.
Линда аж задохнулась от возмущения:
– То есть ты хочешь сказать, что мы в категорию «великие бойцы Одноглазых» не вписываемся? Дайте мне этого Мэй-Как-то-Там, в общем, Мурзика, и я его порву, как Тузик грелку!
– Мурзики! Разбегайтесь! В системе – Пушной Зверек! – расхохотался Шварц.
Дождавшись завершения перестроения, диспетчер снова вспомнил про нас:
– Девело Бейль-лайр и группа кораблей сопровождения!!! Вы что, ослепли? Вы следуете курсом на Дыхание Звездного Ветра, собирающееся овеять Стаю Кайм’Ло!!!
– Двадцать две секунды до выхода на дистанцию атаки, Вик! – проговорила Иришка. – Или мы пролетим мимо?
– Нет. Атакуем этот… Смрад Звездной Помойки. Очень уж мне нравится Иггер’Орей’Дийн в их исполнении, – усмехнулся я. Потом подождал двадцать секунд. И, просмотрев варианты начальных фраз операции, рекомендованные аналитиками, отправил в эфир самую подходящую: – Я, Ведил Шо’Онг’Ло Саат’Нар, дарю вам Ужас Пылающей Крови.
– Как романтично!!! – захихикала Линда. – Ужас Пылающей Крови, Разламывающихся на Части Кораблей и Моих Торпедок, Ищущих Очередную Жертву!!!
– Поэты, блин, – вздохнула Иришка. И на долю секунды вывесила перед носом моего корвета оба щита. Видимо, проверяя работу генераторов.
Несмотря на неожиданность нашей атаки, первый залп торпед развалил только четыре вражеских корабля – видимо, встречать Мэй’Ур’Сина посылали лучших из лучших. Пилотов, прошедших через горнило не одной войны. Воинов, способных реагировать на любые неожиданности. В общем, практически на всех кораблях эскадры, имевших хотя бы двухсекундный зазор от пуска и до подлета торпед, Одноглазые умудрились вовремя вывесить щиты. И порезали все(!) БЧ выпущенных нами торпед! А потом атаковали. Сами! Без раскачки, подготовки или лишних перестроений.
– Ух ты! Зачетная патька! Нас двенадцать, и их осталось столько же! И я почти уверена, что нахрапом их хрен вайпнешь! – восхитилась Линда, очередной раз влупив пару торпед в силовое поле. – Ух ты! Вот это геймеры! Я прям тащусь!!!
– Чего тащиться-то? Мы же не на «Беркутах», не в «Елочке», и далеко не лучшим составом, – в унисон ей, правда, в мой ПКМ, вздохнула Иришка.
Я мысленно согласился – пары Кощеев – Бойко и Гашек – Реми отправились к Гномам; Элен и Гарри остались у Лагоса заниматься тренировками четвертой очереди, и поэтому в рейд к Дейр’Кетт’Ани пришлось брать звенья Шипиловой, Мининой и Басова. Летающих заметно хуже, чем ребята из первой и второй.
Атака на крейсер и его ведомого успехом не увенчалась – пропихнуть торпеды в зазор между силовыми полями мне не удалось. Точно так же, как и сжечь ГПИ эмиттеры их силовых полей. Слегка обалдев от уровня контроля щитов пилотами Одноглазых, я оставил его летящему следом Игорю и, отработав эволюционниками, бросил обе свои машины к повернутому ко мне боком эсминцу. На ходу скидывая с пилонов четыре торпеды.
– Черт! Меня достали!!! – буквально через полсекунды заорала Шипилова. – Один двигатель – в хлам! Второй – пошел в разнос!!!
– Катапультируйся! Немедленно! Остальным – вариант «Четыре на три», – кинув взгляд на тактический экран, приказал я. И, выведя движки на предельный режим, рванулся к стремительно краснеющей метке истребителя Виктории.
Димка Колычев, контролировавший оба щита звена, метался между разваливающейся машиной ведомого и двумя парами Одноглазых, стараясь срезать все рвущиеся к их машинам БЧ. И не успевал…
– Уходи, Дима! – взвыла Вика, заметив, что одна из пар, заложив крутой вираж, пристраивается ему в хвост. – Потом подберешь!
– Нет!!! Я…
Я не успел совсем чуть-чуть – секунды за полторы до того, как я, почти ослепнув от перегрузок, вывел машины из безумного виража на дистанцию перехвата контроля, две торпеды, сорвавшиеся с оружейных пилонов вражеских истребителей, превратили истребитель Колычева в облако разлетающихся в разные стороны обломков. А через секунду с тактического экрана пропала и метка скафандра Вики.
Для того чтобы удержать в узде взбесившихся ребят, пришлось на них наорать. И в буквальном смысле заставить Минину и Басова пристроиться к парам Игоря и Бренды. А потом, скрипя зубами, сдерживать рвущиеся наружу эмоции и не дать себе сорваться и уйти вразнос.
Техника «левого контроля» (по классификации Линды), отработанная в «Альтернативе», принесла свои плоды довольно быстро – уже через двенадцать секунд после перестроения ребят в «четверки» Линда достала сразу два истребителя. Потом я уронил эсминец. Следом отличился Игорь, оторвав у крейсера один движок и развалив на части его ведомого. Потом удача снова повернулась лицом ко мне, и я втиснул торпеду между щитами второго эсминца и его ведомого.
– Эх, были бы у нас «Москиты», Вику и Диму мы бы не потеряли, – хрипло пробормотал Гельмут, зачем-то всаживая лишнюю пару торпед в уже разваливающийся истребитель. – Выжгли бы всех Циклопов к чертовой матери. Еще с первой атаки.
– Угу, – глухо пробормотала Линда. – Еще б на «Беркуты» пересесть, а сзади вывесить Шестой флот в полном составе и десяток новых Ключей. Ты что, не видишь, что происходит? Мы читерим, как криворукие нубы, и все равно теряем ребят!!! Будь у этих наши эмиттеры, БКашки, способность контролировать группу кораблей и щитов, то хрен бы мы кого сбили. Чем мечтать, лучше бы летать учились.
– Какие читы, Линда?! Это – не игра, – после небольшой паузы подала голос Иришка. – Для того чтобы уронить тварь, которая убила Вику и Димку, я готова бить в спину, бросаться толпой на одного, добивать уже подбитого, вообще не вылезать из «Елочки» и использовать любое преимущество, которое даст мне шанс уничтожить хоть одного лишнего Циклопа! А «честными» боями, дуэлями и тому подобной дребеденью я займусь после войны. Играя в твои «стрелялки» и «леталки». Если, конечно, к тому времени окончательно съеду с катушек.
– Ты права, – всхлипнула Горобец. – Я просто дура. И все то, что я несу, – чушь. Просто мне обидно, что ребят уже не вернешь.
– Это война. Мы просто расслабились, – скрипнул зубами Шварц. – И ты права – летаем мы… в общей массе… хреновато.
Несмотря на тяжеленный камень, лежащий у меня на сердце, говорить с ребятами я не мог. Или не хотел? В общем, думать я старался только об эмиттерах силового поля все еще сопротивляющегося крейсера. Что, в общем-то, было не особенно сложно – вращающийся юлой корабль то и дело менял направление движения, огрызался залпами торпед, менял вектор импульса тяги и всячески пытался уйти из-под ударов ГПИ.
Впрочем, не анализировать слова ребят у меня не получалось: то, что Горобец совершенно права и кроме старичков в подразделении летают действительно единицы, было горькой правдой. И в этом бою Циклопов жгла не молодежь, а мы! Тот же ордер «четыре по три» являлся способом убрать слабые звенья из-под удара. Первые номера мини-«Елочек» – Игорь и Бренда – изображали рассогласованные маневры двух «двоек». Щитовики – Линда и Гельмут – в таком же режиме «попарно» работали силовыми полями. И стреляли тоже они. А остальные ребята, привыкшие считать себя элитой летного состава ВС Лагоса… просто изображали статистов. И виноват в этом был прежде всего я.
Сбить крейсер и последние два истребителя до появления в системе кораблей клана Дийн’Нар мы не успели: на тактическом экране вдруг появились новые метки, а через мгновение в эфире раздался возмущенный рев:
– Зигер Бейт-шан! Девело Бейль-лайр! Я – Мэй’ Ур’Син клана Дийн’Нар, Шат’Ури Сед-ис-Локин. Приказываю немедленно прекратить бой!!!
– Да пошел ты знаешь куда? – через транслятор рявкнула Линда. А через мгновение две ее торпеды влетели в дюзы одного из оставшихся на ходу истребителей Циклопов. – Бьердин варт койсса, с-сука!!! 

Глава 20
Генерал Харитонов

Взмах руки Павла Забродина – и трехмерная модель звездных систем Окраины, вывешенная в центре конференц-зала, расцвела десятками зеленых точек. Полюбовавшись на их мерцание, аналитик, только что закончивший рассказ о различных вариантах использования ГМС «Шило» в мирное время и добравшийся, наконец, до проекта «Астероид», задумчиво развернул локалку своего комма, уткнулся взглядом в видимую только ему картинку и… снова ушел в себя.
Виновато посмотрев на Роммеля, генерал Харитонов раздраженно зарычал:
– Паша! Не отвлекайся!!!
Забродин вздрогнул, удивленно сфокусировал взгляд на уставившемся на него начальстве и, почесав затылок, поинтересовался:
– Я что-то прослушал?
– Нет! – желчно хмыкнул Роммель. – Скорее, не договорили. Так что там с проектом «Астероид»?
Покраснев до корней волос, аналитик вскочил с места, обошел стол и, стараясь не смотреть на командующего ВС, ткнул световой указкой в ярко-зеленую точку Лагоса.
– В настоящее время система оповещения о вторжении Циклопов устроена предельно просто. Если не сказать примитивно: несколько тысяч датчиков СДО контролируют сферу радиусом в сорок астрономических единиц. Центром которой является звезда той или иной обитаемой системы. «Чудики», отслеживающие происходящее в этой сфере, подают тревожные сигналы не только в случае обнаружения в пределах зоны своей ответственности вражеских кораблей, но и при любом изменении в траекториях или скоростях всех прописанных в их базы данных небесных тел. Кстати, я тут как-то изучал стандартные СПКУ, рекомендованные для отработки Шестому флоту, и пришел к выводу, что часть из них давно устарела. Скажем, при появлении на границе сферы контроля «Чудика» потока астероидов или облака металлических шариков, движущихся по направлению к обитаемым планетам на субсветовых скоростях, поднимать с планеты мониторы нет смысла.
– Как это? – нахмурился Роммель.
– А зачем? При радиусе сферы контроля в сорок астрономических единиц и предельной скорости движения наших мониторов точка перехвата потока оказывается слишком близко к обитаемым планетам. В нашем случае – к Лагосу-два. То есть для того, чтобы гарантированно обеспечить безопасность планеты, мониторы должны отработать на грани своих возможностей. Только вот кто им даст? Ведь такой поток не может появиться в системе просто так. Значит, его движение наверняка будет и отслеживаться, и контролироваться кораблями нашего внешнего врага. Скажем, теми же Циклопами. Значит, эскадра сопровождения потока сделает все, чтобы наши мониторы не вышли на дистанцию начала работы. И я практически уверен, что им это удастся: для того чтобы сжечь монитор, достаточно одного попадания торпеды. В общем, поднимать с планеты эти жестянки – значит гробить хороший экипаж. Короче говоря, для того чтобы этот сценарий заработал, надо просто поставить ГПИ и ГЗП на новые Ключи. Такой же мощности, что и на мониторах. И мы получим диаметрально противоположный результат. Во-первых, орбитальная крепость, оснащенная гораздо более мощными двигателями и гиперприводом, сможет добраться до потока как минимум на три часа раньше монитора. Соответственно, точка встречи отодвинется от Лагоса на расстояние, достаточное для минимального критического воздействия на поток. Во-вторых, для того чтобы сбить новый Ключ, Циклопам придется очень постараться. А если учесть, что с ним в прыжок гарантированно пойдут Демоны или часть Шестого флота…
Прерывать аналитика, опять отвлекшегося от основной темы доклада, Харитонов не стал: идея, высказанная Забродиным походя, была настолько важной, что стоила любого количества потерянного времени. Ибо предыдущая концепция изменения траектории потока астероидов, выдвинутая лет сорок назад, изобиловала таким количеством «но», что в ее работоспособность слабо верил даже идейный вдохновитель создания нового класса кораблей генерал Афанасьев.
«Да, вероятность спасения планеты от такой опасности с помощью моих мониторов невелика. Однако сидеть сложа руки и смотреть на то, как к нам летит смертоносное облако, мы не имеем права». – Харитонов мысленно процитировал речь генерала, некогда обсуждавшуюся чуть ли не на каждом углу Конфедерации. – «Да, монитор дорог, медлителен, слабо защищен от атак вражеских кораблей. Но если с его помощью мы спасем хотя бы одну жизнь, значит, деньги, выделенные на его строительство, будут потрачены не зря».
– То есть стоящие на хранении мониторы можно раскурочить? А в случае опасности использовать вместо них Ключи? – мгновенно ухватив суть предложения, поинтересовался Роммель.
– Раскурочить? Зачем, сэр?! Да, они тихоходы, и их устаревшая начинка нам на фиг не нужна. Но ломать их прямо сейчас не стоит. Пусть сначала наши «умники» рассчитают и сварганят новые генераторы. Не забывайте, что от постановки ТЗ и до ее реализации «в железе» пройдет не одна неделя.
– Сомневаюсь, что в ближайший месяц Циклопы сменят тактику и вдруг решат уничтожить Лагос таким экзотическим способом. Однако отправлять мониторы на переплавку до того, как у нас появятся их более мощные аналоги, особой необходимости нет. Зачем торопиться? – поддакнул ему Харитонов. – Пусть стоят себе на консервации. Кушать вроде не просят.
– Ладно-ладно! – расхохотался Роммель. – Что прицепились-то? Я просто обрадовался новым перспективам и ляпнул, не подумав. Мда. Появление в системе «облака» астероидов одновременно с флотом Одноглазых – самый мрачный сценарий из всех, которые можно было себе представить. И, откровенно говоря, одна мысль о нем действовала мне на нервы. А теперь, используя новую схему, пара-тройка новых Ключей и половина Шестого флота гарантированно дойдут до границы системы, даже если им будет противостоять три-четыре сотни Циклопов. И не только дойдут, но и нормально отработают по этому самому «облаку». Сумасшедшая идея, подполковник! Аж душа радуется!
– Я пока майор, сэр! – на всякий случай посмотрев на свои погоны, возразил Забродин.
– Начальство не ошибается! Значит, уже подполковник! – усмехнулся Харитонов. – А теперь, будьте любезны, вернитесь к проекту «Астероид».
– К чему? – растерялся аналитик. А потом, заметив переливающуюся зеленым модель Окраины, удрученно вздохнул: – Я что, опять отвлекся?
Проект, над которым Забродин корпел почти месяц, был чертовски интересным. И предлагал использовать портативные системы МС «Шило» несколько шире, чем предполагалось изначально. По мнению новоиспеченного подполковника, с их помощью можно было не только увеличить радиус локальной сферы контроля СДО как минимум вдвое, но и раздвинуть ее на всю Окраину. Согласно проекту, в каждую систему приграничного сектора человечества, включая и мертвые, планировалось доставить необходимое количество датчиков СДО и мобильный комплекс «Астероид». Внешне похожий на кусок камня. Экранированный по максимуму. И несущий под слоями брони искин и МС «Шило». А потом замкнуть всю эту сеть через межсистемную связь на «Чудика». Получив возможность отслеживать перемещения любого корабля или небесного тела в режиме реального времени. Что должно было стать новым словом в системе безопасности как отдельно взятого Лагоса, так и всей Окраины.
Что интересно, для реализации проекта требовалось сравнительно немного. Основной рабочий блок «Астероида» – ПГМС «Шило» – был практически готов. Как, собственно, и технологическая линия для начала его производства. Ну а стандартных датчиков на складах СКП было предостаточно.
– А вы говорите «майор», – дослушав идею до конца, ошарашенно пробормотал Роммель. И, повернувшись к Харитонову, приказал: – Сегодня же подготовь представление на орден Славы первой степени. Я подпишу.
– Э-это же боевой орден, сэр! – растерянно воскликнул аналитик. – А я…
– Ваша система наверняка  спасет не один миллион жизней, подполковник! – встав с кресла и обходя стол, ответил Роммель. И, замерев перед креслом аналитика, склонил голову: – Большое спасибо за работу! Я горжусь тем, что имею честь служить вместе с вами.
Следующие несколько часов в штабе базы творилось сущее столпотворение: сначала в конференц-зал были вызваны старшие офицеры СКП и начальник отдела эксплуатации СДО. Потом – директор НИИ «Дальсвязь» и два его заместителя. Сразу за ними – командир отдельного полка мониторов и главный технолог Гертского завода тяжелого машиностроения: по своему обыкновению, Роммель, поставивший перед собой очередную задачу, взялся за ее решение с присущим ему фанатизмом.
А Харитонов, скинувший со своих плеч один из практически завершенных проектов, откинув спинку кресла и глядя в потолок, устало думал о следующем. О запланированном на конец месяца шоу, которое Папа Джордан почему-то обозвал «Пылесосом».

Глава 21
Сеппо Нюканен

Комм завибрировал в три пятнадцать дня по общегалактическому. Или в пять ноль четыре утра по локальному времени Сан-Антонио. Не открывая глаз, Сеппо подал голосовую команду на развертку экрана и, набрав в легкие воздуха, зарычал:
– Какого…
– Господин Нюканен? Это Элеонора Лемонт. Доброго времени суток, сэр!
– Здравствуйте, Элеонора! – мгновенно сменив тон, отозвался Нюканен. – Я вас слушаю.
– Скажите, пожалуйста, есть ли у вас возможность к шести часам по общегалактическому быть в Эженвилле?
– Дома у Александра Филипповича? – уточнил Сеппо.
– Да, сэр! – кивнула секретарь.
– Буду ровно в шесть.
– Отлично. А пока вы будете лететь, изучите, пожалуйста, запись разговора, которую я вам сейчас скину.

Через два часа сорок минут после звонка личного помощника заместителя председателя КПС Нюканен выбрался из служебного флаера и, одернув полы пиджака, направился к башенке лифта. Стараясь не пялиться на архитектуру одного из самых модерновых зданий на планете.
Как ни странно, на всем пути до гостиной Сеппо ни разу не ощутил внимания сотрудников охраны резиденции второго человека в КПС – создавалось ощущение, что кроме мисс Лемонт, встретившей Нюканена в холле лифта, в доме никого нет. Что, естественно, не могло соответствовать действительности.
– Точность – вежливость королей! – улыбнулась Элеонора и протянула руку для рукопожатия. – Прошу за мной! Александр Филиппович ждет.
Следуя за помощницей Блохина, Сеппо повторял про себя выводы, сделанные во время прослушивания записи. И усиленно отгонял мысль о том, что приглашение домой к «серому кардиналу» – это один знак принадлежности к Команде. Или одна ступенька к Власти, до которой он добрался.
Заместитель Председателя КПС, одетый по-домашнему, сидел на диване и мрачно смотрел на экран локалки. Заметив, что Сеппо возник в дверях кабинета, он жестом пригласил его усаживаться в кресло и, прикоснувшись к виртуальной клавиатуре, слегка развернул экран вправо. Так, чтобы картинка, изображенная на нем, была видна и Нюканену.
– Рекламный ролик нового Ключа. Смотрю раз двадцатый и не могу оторваться, – дождавшись, пока Сеппо настроит кресло под свою фигуру, вздохнул Блохин. – Сумасшедшая штука. Они нам нужны. Но – свои, и без роммелевской начинки. Впрочем, вы это знаете и без меня. Запись, которую вам скинула Элеонора, просмотрели?
– Да, сэр! – кивнул Нюканен.
– Ну, и что скажете?
– Ненавижу общаться с Роммелем и его командой, – честно признался Сеппо. – Чертовски сильные игроки, сэр! Две минуты разговора, несколько общих фраз, и мы – в глубокой… яме…
– Заднице, Нюканен, заднице! Называйте вещи своими именами! Вы правы – буквально пара фраз, произнесенных походя, и мы напрочь лишены свободы выбора! Ладно, сейчас не до общих слов. Давайте сравним наши выводы.
– Хорошо, сэр! – кивнул Сеппо и, вывесив перед собой виртуальный экран комма, открыл файл с заметками.
– Знаете, что меня взбесило больше всего? Не само приглашение! Не перспективы оказаться марионеткой у кучки отщепенцев, дорвавшихся до новых технологий. А точность формулировок этого выскочки!
– «Элайя Фарелл, Лагос»? – процитировал Сеппо.
– И эта фраза – тоже. Они словно дают нам понять, что у них нет необходимости подчеркивать свою независимость. Мол, Лагос такой по умолчанию.
– «Элайя Фарелл, президент Независимой системы Лагос» звучало бы по-мальчишески, сэр! – пожал плечами Нюканен. – На мой взгляд, из всех вариантов представления этот – самый оптимальный. Господин Мак-Грегор должен был понять, кто именно ему звонит. И все.
– Вот именно! Я прогнал файл через логический анализатор – ни одного сбоя! Вообще!
– Профи, сэр! Плюс играют первым номером. А нам приходится думать над ответными шагами. Что тут удивительного?
– Удивительного – ничего. Просто бесит. Ладно, это все – лишь эмоции. Давай к делу.
– Хорошо, сэр! Итак, ключевой фразой разговора, на мой взгляд, была фраза о том, что через две недели в выставочном центре Гринвиллиджского университета начинается выставка-продажа новых технологий «Intersystem Technology». То, что лежит на поверхности, можно выразить двумя предложениями: де-юре правительство Лагоса не имеет к выставке никакого отношения. Выставка проводится частной компанией, вмешиваться в работу которой не может ни президент, ни его чертова команда.
– Угу! На мой взгляд, «Гэлэкси-комм» пора называть открытием тысячелетия, – фыркнул Блохин. – Судя по анонсированным лотам, подчиненные Джордана Стомпа ведут исследования чуть ли не во всех областях науки и техники! Причем одновременно! Имея в штате от силы три-четыре десятка ученых с именем. Бред!!!
– Да, сэр, бред! Но, будь я на месте того же Фарелла, то обязательно придумал бы что-нибудь в этом же духе: что бы ни творила частная компания, до тех пор, пока ее деятельность не выйдет за рамки действующих законов, правительство «не сможет» регулировать ее деятельность!
– А еще, при необходимости, само раздвинет эти самые рамки. Чтобы курочка, несущая золотые яйца, ненароком не поцарапалась… – возмущенно воскликнул Александр Филиппович. – А как вам понравилась фраза про право первой ночи?
– Восхитительно, сэр! – криво ухмыльнувшись, ответил Сеппо. – Они дали понять, что сделали все возможное для того, чтобы сдержать данное нам слово.
– Да? То есть возможность ознакомиться со всеми лотами выставки за сутки до ее открытия, это и есть тот самый «шаг навстречу»? – зарычал Блохин.
– Да, сэр! – кивнул Нюканен. – Де-юре за сутки, используя межсистемную связь, наш представитель сможет провести консультации с экспертами в любой области науки и техники. А также получить разрешение на покупку той или иной технологии. На мой взгляд, нормальное предложение. Расстраиваться надо не из-за него. А из-за того, что они спрятали за этой ширмой.
– Айсберг? – мгновенно успокоившись, спросил Блохин.
– Да, сэр! Если вдуматься, то картинка получается следующая: на сегодняшний день Фареллу и его команде нужны чудовищные средства, чтобы не потерять взятый ими темп. А еще нужны информация и мир. То есть возможность спокойно двигаться дальше. Самое простое, что для этого можно сделать, – продать нам новые Ключи: у них появятся средства, контроль над Галанетом и пространством над всеми планетами КПС и, соответственно, очень неплохие гарантии безопасности. Согласны? Предложение о покупке мы пока не приняли. Значит, у них возникла необходимость нас подтолкнуть. Через две недели, когда на Лагос слетятся представители всех крупнейших компаний Конфедерации, информация о существовании орбитальных крепостей нового типа перестанет быть секретом. Мало того, достаточно намека, случайно сорвавшегося с губ кого-нибудь из членов команды Фарелла, и слух о том, что такой тип Ключей ПРОДАЕТСЯ, мгновенно разлетится по Конфедерации. Я практически уверен, что выставка – это предлог, позволяющий Фареллу пригласить на Лагос не только видных бизнесменов, но и глав правительств Окраины. Которым эти Ключи нужнее всего. А еще – способ продемонстрировать ученым КПС перспективы работы на его планете!
– Мда, – помрачнев еще больше, пробормотал Александр Филиппович. – И что мы можем им противопоставить?
– Почти ничего, сэр! – Сеппо угрюмо вздохнул. – Пока. Вероятность благополучного исхода военного конфликта с Лагосом эксперты оценивают крайне низко. Поэтому лучшее, что мы можем сделать в сложившейся ситуации, – это принять навязываемые нам правила игры. То есть покупать Ключи и интересующие нас технологии. Использовать межсистемную связь от Папы Джордана и его криминальной братвы. Мешать Харитонову переманивать к себе лучшие умы человечества. И… форсировать свои исследования в области высоких технологий, а также подготовку будущей пятой колонны Лагоса. В частности, «Белого Братства».
– Думаете? – приподняв одну бровь и скрестив руки на груди, поинтересовался Блохин.
– Уверен, – кивнул Сеппо. – До тех пор пока за спинами Фарелла и его команды маячат тени флотов Циклопов, воевать с Лагосом нам не с руки: исчезновение естественного буфера между Конфедерацией и Одноглазыми приведет к катастрофе. Озверевшие от сопротивления армады этих тварей выжгут весь наш сектор в считаные месяцы. А нам нечего им противопоставить. Вот когда около каждой из обитаемых планет КПС будет висеть хотя бы пяток новых Ключей, когда мы сможем повторить технологии создания модификантов а-ля «Демон» и «Арес», когда у нас появятся флоты, подготовленные на уровне роммелевского Шестого, когда на Лагосе начнется спровоцированный нами раскол – вот тогда мы обязательно переиграем наши договоренности. И вернем Лагос в лоно КПС.

Глава 22
Олег Белый

Очередная партия «новичков» смотрелась еще менее презентабельно, чем предыдущая. Основной массе сочувствующих «Белому Братству», высадившихся с челнока туристического лайнера «Ориноко», было далеко за семьдесят. Судя по внешнему виду, как минимум треть из них проходила процедуры омоложения не чаще, чем через раз, а двое совершенно седых мужчин, кажется, вообще не знали, что это такое. Однако фигуры и пластика будущих пиитов Движения свидетельствовали о том, что со спортом они были, как минимум, на «ты». Практически все…
«Хорошая работа. На этот раз «захребетники» постарались на славу, – подумал Белый, провожая взглядом очередного Брата, усаживающегося в их старый и убитый «Aligo». – Кто поверит, что это – ветераны спецслужб МБ и ВКС?»
– Олег! Ты летишь или как? – нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику пилотского кресла, поинтересовалась Лиона Ким. – Или, может, там остался кто-то еще?
– Лечу.
– Сам? Или все-таки залезешь в флаер? – играя на публику, подначила его девушка. А потом, дождавшись, пока Белый заберется в машину, подняла ее в воздух.
На короткую приветственную речь, которую толкнул Олег во время полета, новички отреагировали по-разному. Все четверо «ординаров», действительно потерявших своих родных в резне на площади Тридцать Шестого Года, – с легким раздражением. Видимо, летя на Хилтти, они думали, что сразу после прилета отправятся уничтожать модификантов. И теперь пытались смириться с тем, что перед этим придется потратить достаточно много времени на тренировки. «Соседи», осведомленные о реальных планах движения не хуже самого Белого, – совершенно спокойно. Судя по их оценивающим взглядам, отставных офицеров спецслужб гораздо больше интересовало, что представляет собой их новый командир.
Максимилиан Вайнер, сидевший рядом с Лионой, вообще пропустил речь мимо ушей. Видимо, решив, что не услышит в ней ничего нового. Впрочем, стоило Олегу предложить «новичкам» коротко рассказать о себе, как инженер мгновенно стряхнул с себя оцепенение. И даже подался вперед, чтобы лучше слышать.
Вникая в легенды, озвучиваемые «соседями», Олег краем глаза наблюдал за реакциями своего добровольного помощника. Инженер-системотехник из «OLUX-Pro», у которого в Фениксе погибли мать, жена и сын, пришедший в Братство одним из первых, постепенно превращался в одного из лидеров Движения. Нет, к власти Вайнер не рвался. Совершенно точно. Просто боль, выжигающая его изнутри, не давала сидеть на месте. И поэтому Максимилиан был готов заниматься чем угодно, лишь бы хоть на минуту приблизить момент, когда в прицеле его штурмового комплекса появится первый модификант. Тренировки, обеспечение быта все увеличивающегося числа пиитов, кадровые вопросы – к любому из порученных ему дел он подходил предельно добросовестно. И старался выполнить его как можно быстрее. Однако у такого фанатизма были и отрицательные стороны – каждую фразу, сказанную в его присутствии, Вайнер рассматривал через двухцветную призму своих убеждений. И делил окружающих на две четкие категории – Братьев и примазавшийся к Движению балласт. 
Лиона и Сид, вынужденные постоянно контролировать каждую фразу, Вайнера просто не переваривали. А Олег, наоборот, уважал. И использовал своего добровольного помощника как лакмусовую бумажку. По реакции которой можно было тестировать качество легенд, придуманных «захребетниками». 
К моменту, когда флаер начал снижение к коттеджному поселку «Астра», принадлежащему компании «Shield &amp; Sword», основная масса «новичков» успела рассказать о причинах, которые привели их в «Белое Братство», о своем прошлом и навыках, которые могли бы пригодиться в будущей борьбе с модификантами. К безумной радости Максимилиана Вайнера, среди новичков аж семеро мужчин оказались бывшими военными. В молодости отслуживших по три-четыре срока в ВКС. Поэтому после посадки инженер с трудом дождался, пока Лиона и новички выберутся из «Aligo» и, проводив взглядом толпу, покорно двинувшуюся проходить обязательное полное сканирование, вцепился в рукав олеговской куртки:
– Ну? Теперь-то нам людей хватает? Вместе с теми, кто прилетел вчера и позавчера, собралось почти полторы сотни бывших военных! Теперь мы – сила!!!
– Не торопись! – криво усмехнулся Белый. – Считать себя силой рановато. Пока мы – толпа, обуреваемая одним и тем же желанием. Зато когда научимся понимать друг друга с полуслова…
– У-у-у… – Вайнер тут же сник. – Когда такое будет?
– Ждать осталось не так уж и много, Макс, – усмехнулся Сид. – Базовая боевая подготовка есть почти у трети. Энтузиазм и желание тренироваться – у всех. Значит, пару недель на отработку взаимодействия, и можно будет начать думать о действии .
– Ну, столько я как-нибудь потерплю, – задумчиво посмотрел в сторону медблока инженер. А потом встревоженно уставился на Белого: – Как ты думаешь, агентов МБ среди них нет?
– Мои сослуживцы поручились за каждого, – пожал плечами Кардифф. И криво усмехнулся: – Впрочем, часа через три будем это знать совершенно точно. Ким – профи. И способна вывернуть мозги даже двухнедельному трупу.

Вечером следующего дня, отработав на полигоне положенные восемь часов, Олег завалился в свой коттедж, принял душ и, добравшись до спальни, подключил комм к локалке: просматривать результаты очередных тестов, сидя за рабочим столом, не было сил. Поэтому, увидев, что на большом экране спальни появился список файлов, полученных от Марио Меркадора, он подхватил с журнального столика тарелку с фруктами, бокал сока и завалился на кровать. А через мгновение, почувствовав движение за занавеской, рванулся к стулу, на котором лежал его «Глок-СС».
– Простите, что я без приглашения, – шагнув с балкона в комнату, усмехнулся Петер Ваковски, один из «ординаров», прилетевший на Хилтти на туристическом лайнере «Ориноко». – Уберите оружие, Огюст! Ти-Эс-три-восемь-Эл-Эн-два-два… Дальше продолжать?
– Нет, сэр! – отрицательно мотнул головой Белый: человек, знающий его настоящее имя и номер файла личного дела, мог быть только сотрудником ОСО ВКС. Причем в должности не ниже начальника отдела. – Чем обязан?
– Да вот заглянул побеседовать по душам. Кстати, вы бы не хотели принять душ и переодеться?
– Сейчас, сэ… Петер! – мрачно оглядев залитую соком кровать, а потом спортивный костюм, Олег положил оружие на стул и, вздохнув, отправился приводить себя в порядок.
Минут через десять, устроившись на диване в гостиной, Белый вопросительно посмотрел на сидящего напротив Ваковски.
– Сразу отвечу на тот вопрос, который мучает вас больше всего, – ехидно усмехнулся «ординар». – Мне  полное сканирование не проводили. Старший лейтенант Ким получила все необходимые доказательства того, что мне его делать нет необходимости. А заодно и приказ ничего вам не говорить: мне было интересно посмотреть, как вы тут устроились. Так что не дергайтесь – система контроля личности новобранцев работает как часы, а ваш специалист по взлому мозгов далеко не дура.
– Ну и как, посмотрели?
– Да… – кивнул Петер. – Очень даже неплохо. Я доволен. Кстати, забыл представиться – начальник отдела перспективного планирования ОСО ВКС Старой Земли, полковник Анджей Лисовский.
«Черт!!!» – мысленно взвыл Олег, мгновенно вспомнив рассказы сослуживцев о методах работы Лиса.
– Что, не рады? – усмехнулся полковник. – А зря: до начала работы  «Братства» осталось совсем немного. И я собираюсь сделать все, чтобы результаты первых же акций заставили вздрогнуть все человечество.
«Ничуть не сомневаюсь, что так оно и будет», – подумал Белый. И на всякий случай восторженно посмотрел на новое начальство.
Естественно, принцип «начальство глазами… ешь» с этим «волчарой» не сработал – увидев вытаращенные глаза капитана, Лис фыркнул и, потыкав пальцами в виртуальную клавиатуру своего комма, вывесил перед Олегом голоэкран:
– Итак, Ротанз-три. Задница Конфедерации. Средний возраст населения – восемьдесят четыре стандартных года. Планета, медленно умирающая от возраста и скуки.
«Так и есть», – вспомнив информационный блок, проштудированный недели полторы назад, Олег мысленно согласился с Лисовским.
– Те, кто решил построить там исследовательскую лабораторию, были далеко не дураками: каждый новый человек, прибывающий на планету, мгновенно оказывается в прицелах оптических датчиков голокамер местных репортеров. Соответственно, для того чтобы узнавать о появлении на Ротанзе подозрительных лиц, службе охраны «Зеленой Долины» достаточно иногда просматривать новостные сайты. Учитывая то, что на планету прибывает всего порядка тридцати пяти – сорока пассажирских кораблей в год, нагрузка просто смешная. Кроме того, у корпорации «JMS-Medical» очень неплохие связи с местными силовиками, так что они наверняка имеют возможность мониторить передвижение по планете любых интересующих их лиц.
– Согласен, – сказал Олег, чтобы заполнить паузу. – А еще они могут хакнуть серваки МБ.
– Тоже вариант. В общем, бог с ними. Давайте о нас. Итак, «Белое Братство» – это не полк тяжелой пехоты. Поэтому возможность штурма лабораторного комплекса «с ходу» мы даже не рассматривали, – продолжил полковник. – Вам надо не только провести акцию, но и уйти. Причем чисто. Так, чтобы коллеги из МБ, которые будут рыть землю в «Зеленой Долине», остались с носом.
– И что мы тогда выиграем? – поинтересовался Олег. – Вряд ли я вас удивлю, сказав, что большую часть «висяков» «безопасники» стараются огласке не предавать. Или они в теме?
– Нет. Не в теме. Рыть будут по-настоящему. И «топить» акцию – тоже. Поэтому мы постарались, чтобы ко времени «Ч» на Ротанзе оказалось достаточное количество независимых репортеров.
– И их появление там, конечно же, будет не случайным, – усмехнулся Белый.
– Какие тут могут быть случайности? Мы вбухали в это мероприятие столько средств, что можно было купить пару линкоров класса «Викинг-2»! В общем, их там окажется предостаточно. Кстати, вы в курсе, что рельеф северного полушария планеты – рай для Эксов? Нет? А зря! Там есть где порезвиться.
– А что, на Ротанзе есть филиал «Экстремальной Лиги Свободного Космоса»? – искренне удивился Олег. – Там же молодежи – раз, два и обчелся!
– Нету! Зато придурки из «ЭЛСК» любезно согласились провести на Ротанзе свой ежегодный слет, – заулыбался полковник.
– Н-не понял? Это же независимое объединение экстре…
– Огюст! Не заставляйте меня сомневаться в ваших интеллектуальных способностях! – поморщился Лис. – В Конфедерации давно нет ничего независимого! В каждое общественное движение внедрены специально подготовленные люди. И при необходимости мы можем использовать эти структуры так, как НАМ необходимо. В общем, первая акция состоится на третий день после начала Больших Экстремальных Гонок.
– Могу я посмотреть схему трасс? – задумчиво покосившись на заставку голоэкрана, спросил Олег.
– Вот! Теперь вы начали думать! – осклабился полковник. – Потом посмотрите. Главное вы уже уловили: воздушный коридор одной из них пройдет всего в семи с половиной километрах от «Зеленой Долины». Что, учитывая среднюю скорость используемых в гонках флаеров, ничтожно мало.
– Итак, флаер сбивается с курса, падает на территорию комплекса, и его экипаж начинает работать . В каком бы классе мы ни выставлялись, больше двух пилотов во флаере оказаться не может. Значит, для доставки остальных будут использоваться машины СЭМП.
– А еще флаеры болельщиков и головизионщиков, – кивнул Анджей. – В общем, с проникновением на объект мы разобрались. А дальше начинается самое интересное.
Слушая полковника, Олег то и дело ловил себя на мысли, что слухи, ходившие по Управлению и касавшиеся личности полковника Лисовского, кем-то старательно отретушированы. Ибо Лис оказался еще большим мерзавцем, чем о нем говорили. А разработанный им план акции отдавал таким душком, что тянуло блевать.
Нет, на первый взгляд в нем все было логично. Начиная от количества братьев, которых планировалось задействовать в акции, и заканчивая количеством задач, поставленных перед Движением. Но при ближайшем рассмотрении чуть ли не каждой детали плана у Белого просто опускались руки.
Скажем, в процессе зачистки «Зеленой Долины» Братству предписывалось уничтожить не более половины находящихся в лабораторном комплексе модификантов. А остальных надо было погрузить в стазис. Так, чтобы ненароком не нанести им сколько-либо значимых повреждений. Согласно рассуждениям Лиса, мертвые «Гварды» должны были послужить исходным материалом для работы следователей МБ и репортеров, а погруженные в стазис – дать пищу для ума сотрудникам специальных исследовательских лабораторий ВКС.
А еще к плану операции прилагалась папка с галереей снимков членов руководства корпорации «JMS-Medical» и основных разработчиков проекта «Гвард». Первых предписывалось отстреливать, как бешеных собак, а вот за смерть каждого из «яйцеголовых» участникам акции грозило чуть ли не увольнение из рядов ВКС с поражением в гражданских правах: эти личности обязаны были продолжить свои исследования в закрытых НИИ ВКС. Конечно же, исключительно на благо Конфедерации и Человечества.
При обнаружении на территории «Зеленой Долины» лиц, идентифицирующихся как возможные покупатели, требовалось обеспечить сохранность их жизни. Однако процесс захвата предписывалось проводить с максимальной жестокостью, чтобы будущие клиенты финансовой службы ОСО ВКС оказались готовы пойти навстречу любым, самым неожиданным предложениям.
Ознакомившись с основными задачами акции, Олег сначала решил, что в ней будут задействованы только «профи»: для того чтобы работать,  контролируя такое количество переменных, требовался высочайший уровень профессионализма. Однако оказалось, что он ошибался: кроме ветеранов спецподразделений, Лис собирался отправлять на Ротанз еще два десятка «ординаров»!
– Мы не имеем права на ошибку! – ухмыляясь, вещал полковник. – Если первая акция пройдет неудачно, то «Белое Братство» умрет, не успев встать на ноги. То есть люди за нами не пойдут. Поэтому мы должны сделать все, чтобы акция получила максимальный резонанс. Увы, общество давно устало от сенсаций. Люди видели боль, кровь и смерть в миллионах обличий. В общем, новостные сайты проглядываются походя. А самые удачные репортерские находки, если верить статистике, задерживают внимание среднего обывателя максимум на четыре-шесть секунд. Чего мне НЕДОСТАТОЧНО! Поэтому две трети задействованных в акции Братьев должны умереть. От рук «сорвавшихся с цепи» модификантов! А уничтожать «спецов» как-то глупо. Кстати, потом, при проработке плана, обратите внимание на пункт четыре-одиннадцать: десяток капитана Фишера обязан обеспечить головизионщикам максимально красочные картины. То есть подходить к устранению «агнцев» надо творчески.
– То есть они должны работать по своим? – поинтересовался Белый.
– Своим? Я не ослышался? – нахмурился Лисовский. – Не забывайте, что все те, кто собрался вокруг вас, – потенциальные убийцы! Преступники, планирующие посягнуть на жизнь граждан Конфедерации! Так что думайте, прежде чем говорить, капитан!!!
– Простите, сэр, вырвалось, – тут же поправился Олег. – Заработался.
– Думаю, пара сеансов под гипномодулятором вам не помешает, – хмыкнул полковник и, нехорошо прищурившись, продолжил: – Далее… Те «ординары», которых мы планируем оставить в живых, должны быть повязаны кровью. Поэтому они будут работать под вашим персональным присмотром.
– Есть вероятность того, что у них возникнут ненужные вопросы, сэр! – пробормотал Олег, представив себе реакцию того же Вайнера на процесс укладывания в стазис какого-нибудь модификанта.
– Такая вероятность учтена. Поэтому ваша группа в здание лаборатории не пойдет. Будет работать снаружи. На подстраховке.
Дальнейший рассказ полковника Белый слушал вполуха. Отмечая для себя только особо важные моменты – дату вылета с Хилтти, координаты системы, в которой их корабль будет ждать транспорт с техникой и оборудованием; легенду, объясняющую появление всего того, что нужно для зачистки «Зеленой Долины», время начала операции и тактику отхода остатков группы. Все остальное он пропускал мимо себя, решив, что ознакомится с нюансами тогда, когда справится со своими чувствами. И, для того чтобы отвлечься, думал о «захребетниках». Вернее, о том объеме работы, который им потребуется выполнить для того, чтобы обеспечить каждого из братьев жильем, транспортом и оружием. А также вспомогательным оборудованием и блоками «самодельных» СКИПАССов. Потом в голову пришла мысль о программах коррекции памяти для гипномодуляторов, которые наверняка будут встроены в средства транспорта, что придется использовать для отхода. И его настроение испортилось окончательно и бесповоротно.
– К счастью, необходимости контролировать тренировки новичков, которые будут задействованы в акции, у вас нет: судя по тому, что я увидел, стоит им получить на руки свои части плана, как они с безумным энтузиазмом бросятся их отрабатывать. Значит, вы сможете посвятить свое время решению более серьезных проблем. В частности, отработке взаимодействия отдельных групп. Как считаете, эта задача вам по силам? – видимо почувствовав, что Белый думает о чем-то своем, полковник слегка повысил голос.
– Да, сэр! – с трудом удержавшись, чтобы не вскочить на ноги и не принять строевую стойку, ответил Олег. И, сообразив, что Лис разозлился, тут же попытался объяснить причину, по которой позволил себе отвлечься: – А что с системами идентификации и спутникового контроля? Ну, там, на Ротанзе?
– Об этом можете не беспокоиться, – пожал плечами полковник. – Все нюансы описаны в пункте семь-тридцать один. Кстати, завтра на планерке вам надо будет поставить задачу Алеку Мак-Адамсу, чтобы к моменту вылета на Ротанз он успел «написать» нужный вирус. В общем, об этом можете не думать.
– Это хорошо, сэр.
– Я тоже так полагаю, – пристально глядя на капитана, хмыкнул Лис. – Ладно, на этом я откланяюсь: вам сегодня предстоит бессонная ночь, и чем раньше вы возьметесь за изучение плана, тем раньше сможете прилечь отдохнуть. Да, еще: обратите внимание на последнее приложение – там перечислены все те ценные указания, которые вы обязаны будете озвучить уже на завтрашней планерке. Сроки начала акции определены, так что пора начинать шевелиться.
– А вы не собираетесь брать на себя общее руководство движением, сэр? – на всякий случай поинтересовался Олег.
– Нет. Поздно. Вас УЖЕ назначили его символом. Не забыли, почему «Братство» называется «Белым»? Нет? Отлично! Поэтому я дорасту только до должности вашего адъютанта. И то не скоро – эдак через месяц. Но про то, что руководство «Братством» поручено мне, рекомендую не забывать.

Глава 23
Виктор Волков

– Бьердин варт койсса, с-сука!!!
Секунд десять после матерной тирады Линды в эфире стояла мертвая тишина. А затем в моем шлеме раздался чрезвычайно спокойный голос Мей’Ур’Сина:
– Оскорбление императорского клана.
А потом добавил витиеватую фразу, которую мой транслятор уложил всего в три слова. «Собаке собачья смерть».
Эскадра Великого Воина императорского клана рванула в атаку буквально через мгновение. На ходу перестраиваясь в атакующий ордер. А уже через секунду под основным окном тактического экрана тревожно замигала оранжевым система оповещения БКашки: корабли циклопов разгонялись с ускорением, превышающим предельно допустимое для машин Циклопов на двенадцать с половиной процентов!
«Ни хрена себе!» – подумал я и, ломая инстинктивное сопротивление ребят, взял под контроль все десять оставшихся корветов. И, попытавшись использовать время, оставшееся до начала боя, с максимальным КПД, принялся вбивать в строку таймеров расчетное время подхода всех трех патрульных групп, движущихся к нам из разных уголков системы, а также флота, стартовавшего в нашу сторону со стороны Дейр’Кетт’Ани.
– У нас не больше тридцати минут, – мрачно буркнула в ПКМ Иришка. – Потом подойдет во-он та куча кораблей, и нас сожгут к чертовой матери.
– Постараемся уложиться, – ответил я. И, представив себе картину будущего боя, принялся скидывать ей новые варианты работы парами. Чтобы она могла заранее проработать технику их защиты одиночными  полями. И ушел в этот процесс так глубоко, что умудрился не сразу заметить настойчивые попытки Горобец со мной связаться.
– Викки! Оружие-то отдай!!! – взвыла она, когда я наконец соизволил убрать блок с общего и персональных каналов мыслесвязи. – Кстати, ты заметил, как  они ускоряются?
Первый залп эскадры Мэй’Ур’Сина Ира приняла на косые щиты, выставленные перед нашим слегка модифицированным «Конусом» по образу и подобию древней черепицы. Как я и предполагал, большинство торпед сгорело в первых трех силовых полях. А остальные перехватили выпущенные Линдой противоракеты. И через десять секунд после начала боя наш сверхкомпактный ордер окутался облаком из кусков рваного и оплавленного металла. Потом с оружейных пилонов двоек Басова и Мининой сошли сразу восемь торпед и, выстроившись в некое подобие журавлиного клина, ушли в разгон.
Увидев, что первая атака не принесла ожидаемого результата, эскадра Циклопов начала делиться на боевые двойки. И я, проводив взглядом уходящие к ним торпеды, постарался сосредоточиться на пилотировании.
Эскадра Мэй’Ур’Сина состояла из крейсера, двух эсминцев и тринадцати корветов. Причем, судя по голосовой метке, все еще горящей на тактическом экране, сам Великий Воин почему-то находился совсем не на лидере эскадры, а на обычном корвете. Причем двигался во главе атакующего ордера!
«Зачетный рейд-лидер?!» – мысль в стиле Линды Горобец, промелькнувшая у меня в голове, заставила улыбнуться. А потом корабль Мэй’Ур’Сина ушел в мерцание. Причем не в плоскости, лежащей перпендикулярно оси движения, а в сфере, располагающейся вокруг точки его предполагаемого нахождения. И радиусом в добрую сотню метров.
– Забавно! – отметил я краешком сознания. И, дав тягу на эволюционники кораблей Семенова и Горобец, бросил их навстречу крейсеру, идущему вслед за двойкой Великого Воина.
Тот, кто командовал тяжелой машиной, имел очень неплохой навык командования боевым кораблем такого класса – после первых же двух наших атак, сообразив, что ни вращение вокруг своей оси, ни ремонтные роботы, выпущенные на броню, не помогут восстановить выжигаемые Линдой эмиттеры защитных полей, он тут же сменил тактику. И постарался использовать защитные поля так же, как и Иришка, – короткими импульсами. Так, чтобы наводить ГПИ стало предельно сложно. Кроме того, он увеличил плотность огня практически до предельно возможной величины. Что превратило следующую нашу атаку в аналог растянутого во времени самоубийства. Естественно, лезть на рожон я не стал. И увел двойку Игоря и Линды к ближайшей паре эсминец-корвет, пытавшейся атаковать машину Мининой.
Первые четыре минуты боя показались мне вечностью – то, что творили пилоты эскадры сопровождения Мэй’Ур’Сина, невозможно было передать словами. Казалось, что на их корабли не действуют никакие физические законы. По крайней мере, на предельные значения перегрузок, допустимые для Циклопов, они внимания не обращали. И наши торпеды, выпущенные по расчетным точкам траекторий, уходили в пустоту.
В общем, к моменту, когда Горобец сбила первый корвет, я проклял все на свете. И был готов отдать половину отпущенного мне срока жизни за возможность оказаться в своем «Беркуте», под десятком параллельных щитов и с полным боекомплектом «Москитов» на борту.
– Получи, сука!!! – дикий вопль Линды, раздавшийся в ОКМе, здорово улучшил мое настроение. Однако отвлекаться от тактического экрана я не стал. Поэтому успел заметить краткий миг замешательства, который испытали Циклопы, увидевшие гибель своего корабля. И даже использовал его на всю катушку, вывесив двойку Басова в километре от дюз крейсера, а корвет Бренды – чуть ли не вплотную к одному из эсминцев.
– Минус два движка, – хрипло прокомментировал Миша залп пущенных с его машины торпед.
– И минус эсминец, – тут же отозвался Шварц.
Увы, добить подраненный крейсер Линде не удалось – буквально через несколько секунд за его кормой возникло сразу две пары корветов, а второй эсминец чуть не сжег машину Вольфа.
Впрочем, добить подранка я особенно и не старался – в момент, когда Циклопы бросились на защиту исполина, ведомый Мэй’Ур’Сина на долю секунды замешкался в развороте, и Горобец, сбросив торпеду с оружейного пилона Орловой, умудрилась протиснуть ее в зазор между защитными полями обеих машин.
Потеряв напарника, Великий Воин не запаниковал, не бросился к ближайшей паре своих кораблей, а атаковал. И еще как – залп его торпед продавил косой(!) щит с моего корвета, вывешенный Орловой перед своей машиной! И чуть не пробил второй.
– Не дергайся. Все нормально! Я – в полном порядке, – тихим и чересчур спокойным голосом произнесла Иришка. – Работай, Вик!
– Хо-ро-шо, – по слогам ответил я. И тут же принял вторую дозу «коктейля», мгновенно выбившего из сознания панический страх за любимую женщину и начинающее затуманивать мое сознание бешенство.
– Орлова!!! Ты что, охренела!!! – заорал Игорь. – Прикрывайся всем, чем можешь! Сожгут же!!!
– Циклопы – не дураки. Стоит один раз вывесить параллельные щиты – и про планы стравить Циклопов между собой можно будет забыть. Навсегда, – философски заметила Ира. – И готовиться встречать у Лагоса представителей ВСЕХ кланов Одноглазых.
– Хватит болтать! – рявкнул я. – Ира! Линда! Работайте!!!
По большому счету, рычать на девочек особой необходимости не было – в процессе болтовни и Орлова, и Горобец работали как часы. Только вот позволять им думать о чем-то, кроме боя, я не собирался. Поэтому, чтобы затруднить им контроль за щитами и торпедами, принялся вертеть в пространстве свои звенья по таким диким траекториям, что чуть было не запутался в них сам. Впрочем, уже секунд через десять после начала этих перемещений я вдруг сообразил, что их можно очень неплохо использовать в атаке. И бросил пару Семенова, на которую насели четыре вражеских корвета, навстречу своему звену.
Алый кант, появившийся вдоль траекторий движения обоих звеньев, Линда срисовала мгновенно: увидев на своем тактическом экране сходящиеся полосы, она мгновенно сообразила, что я собираюсь сделать. И скинула с пилонов моего корабля восемь тяжелых торпед.
Последовательные импульсы ГПИ, которыми она выжгла носовые эмиттеры защитных полей первого корабля преследователей, оказались для Одноглазых абсолютной неожиданностью. Поэтому отработать эволюционниками или уйти в мерцание они не успели. И с разгону влетели в плотное каре, образованное боевыми частями наших торпед.
– Е-е-есть!!! – истошный вопль Горобец, раздавшийся в общем канале, чуть не разорвал мне барабанные перепонки. – Получили, гады?!
– Умничка! – слегка приглушив звук акустической системы шлема, выдохнул я. И тут же бросил пару Басова вдогонку за единственным выжившим в этом столпотворении корветом.
Уйти Одноглазому не удалось – одновременная атака с передней и задней полусферы не дала ему ни одного шанса на спасение. И я, механически отметив, что Циклопы потеряли седьмой корабль, сконцентрировал внимание на паре эсминец-корвет.
Следующего Циклопа мы уронили только через восемь минут(!) – сменившие тактику Одноглазые старались не выходить за радиус поражения систем вооружения крейсера. И в основном контратаковали.
Логика Великого Воина была понятна – от Дейр’Кетт’Ани к месту боя на форсаже шел флот из трехсот двенадцати вымпелов, и потерявший половину своей эскадры Мэй’Ур’Син решил сделать все, чтобы сохранить остальных. Ага. Щазз!!! Не знаю, как остальные ребята, а я собирался сделать все, чтобы Циклоп, чуть не убивший Иришку, перестал существовать. Поэтому поставил перед искином задачу проанализировать маневры всех кораблей его эскадры. И найти слабейшее звено из остающихся на ходу.
Кое-какие огрехи в технике пилотирования нашлись у ведомого пары корвет-корвет. При резких виражах он выдавал чуть меньшую кривизну поворота, чем его ведущий. Поэтому, спровоцировав их звено на нужный маневр, я вывел машину Горобец как можно ближе к нужной точке траектории. И ее торпеды лишили Мэй’Ур’Сина еще двух подчиненных.
Потом Линда вывесила минные поля почти вплотную с потерявшим половину мощности крейсером, и их взрыв превратил громадину в оплавленный кусок металла, окутанный облаком из разлетающихся в разные стороны обломков элементов конструкций.
Потеря восьмидесяти процентов огневой мощи эскадры оказалась для Циклопов весьма неприятным сюрпризом. И корабли императорского клана тут же дали полную тягу на эволюционники, мгновенно развернули свои машины носом к идущему им на помощь флоту и врубили форсаж.
– Не знаю, как остальные, а эта тварь свалить не успеет! – удовлетворенно пробормотала Горобец, всаживая стайку БЧ в дюзы корвета летящим последним Мэй’Ур’Сина.
– Все! Хватит!! Уходим, Викки!!! – видимо, посмотрев на таймер подхода вражеского флота, заорал Игорь. – А то не успеем уйти в гипер!
– Сейчас, – отозвался я. И, сообразил, что лечу навстречу трем с лишним сотням кораблей, только провисев в кильватере Одноглазых сорок две секунды.
– Ну, и зачем? – хрипя от перегрузки, вдавившей его в пилотское кресло, поинтересовался Шварц.
– Сейчас скинем минные поля, дождемся взрыва и уйдем, – видимо сообразив, что я собираюсь сделать, объяснила Горобец.
– Обломки корвета Шипиловой… И ее тело… – еле слышно выговорила Ира. – Э-э-ххх…

Глава 24
Генерал Харитонов

– Володя! Ты у себя?
В голосе Роммеля, раздавшемся в ПКМ, прозвучало такое искреннее волнение, что Харитонов не удержался от улыбки:
– Угу. У себя.
– Что делаешь? – встревоженно поинтересовался Курт.
– Пьянствую, – пригубив коньяка, честно признался Владимир Семенович.
– В рабочее время?
– А у меня бывает нерабочее? Поэтому какая разница?
– Вторые сутки? Не многовато?
– Нет. Если сложить вместе все проведенные на работе выходные, то пить я смогу непрерывно года полтора-два, – задумчиво посмотрев в окно, Харитонов почесал затылок, потом развернул кресло к столу и вывел на экран локалки интерфейс системы контроля Базы. Четко сформулированный запрос, пара прикосновений к сенсорам – и искин системы послушно продемонстрировал картинку из лифта, в который входил командующий ВС Лагоса. – Слышь, Курт! Что такого тебе обо мне наплели, что ты все бросил и прилетел на Базу?
– Ничего! – искренне-преискренне ответил Роммель. И, подняв голову, ясным взглядом уставился в оптический датчик. – Просто решил тебя навестить.
– И почему я тебе не верю? – усмехнулся Владимир Семенович. И, ткнув в сенсорную панель, разблокировал дверь в кабинет. – Входи. Открыто.
Ворвавшись в кабинет, Роммель плотно прикрыл за собой дверь и, подойдя вплотную к Харитонову, внимательно посмотрел ему в глаза. И, после небольшой паузы, сообразил протянуть руку.
– Ну, и как я выгляжу? – криво усмехнулся Владимир Семенович. – Совсем никак?
– Как обычно. – Упав в ближайшее кресло, командующий мотнул головой в сторону бутылки. – Наливай! И рассказывай.
– Да что рассказывать-то? – пожал плечами Харитонов. – Ты вроде бы в курсе. В рейде к Дейр’ Кетт’Ани погибло два Демона – Дмитрий Колычев и Виктория Шипилова. Во время операции в Дейр’ Ти’Ульс мы потеряли десяток бойцов ДШВ плюс команду трофейного крейсера.
– Как ни черство это звучит, но это не первые жертвы среди офицеров Вооруженных сил. И у тебя было время привыкнуть к реалиям войны.
– Дело не в реалиях, Курт. Когда ребята гибли тут, на Окраине, то их смерти можно было как-то объяснить. Численным перевесом Циклопов, преимуществом их техники и уровня пилотажа. А эти потери, причем хрен знает где, я объяснить не могу! Задумайся – Демоны прыгают к Циклопам на переделанных трофейных кораблях. По десять-двенадцать вымпелов в эскадре. Без поддержки тяжелых кораблей. Вооружение – хуже некуда. А еще им строго-настрого запрещено летать под контролем, использовать параллельные щиты и любые тактические наработки, которые можно связать с Человечеством. То есть по большому счету мы просто посылаем их на смерть.
– Постой! Ты что, разуверился в собственной идее? – удивленно спросил Роммель.
– Нет. Не разуверился. – Владимир Семенович внимательно посмотрел на командующего и, сделав большой глоток, поставил бокал на стол. – Вероятность того, что эти рейды вызовут новые очаги напряженности в межклановой войне Одноглазых, очень велика. Порядка семидесяти процентов. И я это понимаю лучше всех. Но пока эти рейды не скажутся на нашей войне с кланом Шер’Нар, я буду чувствовать себя не в своей тарелке. И мне будет стыдно смотреть в глаза тем, кто раз за разом теряет своих друзей там, в этом чертовом Маат’оре!
– Володя, ты не прав.
– Да? – зарычал Харитонов. – Я вчера просидел в «Подкове» до четырех утра! Поминал ребят вместе с Волковым и его подчиненными. Знаешь, каково мне было?
– Зато полтора месяца перемирия… – начал было Роммель.
– Это перемирие – заслуга подразделения «Демон»! Это они перемололи пару десятков кадрированных флотов! Это они прыгали к Койвелу, Этли и в другие системы Циклопов, и жгли все, что движется! Они, понимаешь?
– Так! Минуточку! – выставил перед собой ладонь Роммель. – Это все ты знал и раньше. Что изменилось за последнюю пару дней?
– Во-первых, Тишкин, Костин и Козаев уже прошли всю необходимую подготовку. То есть их надо забрасывать к Одноглазым. А для этого мне необходимо задействовать Волкова и его команду. Планируемый рейд займет порядка двух недель.
– То есть у Лагоса не останется ни одного звена из первой очереди? А что, без Волкова внедрение не получится? И вообще, зачем для этого дела нужен какой-то рейд? – удивился Роммель.
Владимир Семенович поперхнулся, ошарашенно посмотрел на командующего и, сглотнув, поинтересовался:
– Ты что, считаешь Циклопов клиническими идиотами? Вот ты бы поверил, что три пилота ВС Лагоса, захваченные в плен, скажем, месяц назад, сумели выбраться из места, где их содержали? Что им позволили найти и захватить подходящий корабль, переоборудовать его системы жизнеобеспечения так, чтобы они поддерживали существование человека? Что после всего этого им удалось с ходу разобраться с чужими приборами, уйти от преследования, прыгнуть в гипер и всплыть в родной системе?
– Пожалуй, нет.
– Слава богу! – восхитился Харитонов. – А то я чуть было не решил, что ты тронулся умом.
– Просто я как-то не задумывался о технологии заброски, – подумав, признался Роммель. – Знал, что ты этим занимаешься, вот и не забивал себе голову.
– Короче говоря, без Волкова я не обойдусь, – слегка успокоившись, вздохнул Владимир Семенович. – Совершенно точно. Однако отправлять их в новый рейд, не дав отойти от предыдущего, не получится.
– Почему?
– Будет время – ознакомься с выводами психологов: почти у каждого из этой группы наблюдаются те или иные сбои в психике. Волков винит себя в том, что запустил подготовку подразделения, и считает, что виноват в гибели чуть ли не всех Демонов, которых мы потеряли за этот год. Знаешь, что сегодня, проспав всего три часа, он прилетел на Базу и попытался поднять свой «Беркут», чтобы провести тренировку для пилотов четвертой очереди? Для того чтобы запретить ему поднимать машину в космос, приказа диспетчера оказалось недостаточно: Воловичу пришлось связываться со мной. У Орловой – другие прибабахи. Она считает, что рейды на трофейных кораблях – форменное самоубийство. И что гибель ее друзей – результат того, что ей не позволяют работать щитами в нормальном режиме. Кстати, синдром вины, который ее гнетет, – похлеще, чем у любого из Демонов. По уверениям психологов, ее новое прозвище – Мама Ира – совершенно точно отражает отношение Орловой к личному составу подразделения. А еще она так и не научилась абстрагироваться от смертей. Да что там Орлова? Психокоррекция требуется даже майору Шварцу. А ведь устойчивость его психики мы когда-то принимали за эталон. В общем, пока им не вправят мозги, из Комплекса я их не выпущу.
– Логично, – согласился Роммель. – А во-вторых?
– Во-вторых, через одиннадцать дней с конвейера сойдет первая партия ПГМС «Шило». Раскидать их по системам Окраины мы еще сможем. А вот вывесить их в системы Первой и Второй линии, скорее всего, не успеем. А жаль – будь у нас возможность отслеживать передвижение кораблей Циклопов с таким временным зазором, нам было бы значительно легче.
– Для того чтобы посыпать себе голову пеплом и колотиться лбом об стены, этого мало. Что еще тебя волнует?
– Есть еще и в-третьих. По последним разведданным, Циклопы вышли из комы. В системах Алтора и Кройса собираются флоты вторжения. К Уорвику я никого не посылал, но почти уверен, что там – такая же картина.
– Мда. Значит, перемирие закончено? – Роммель задумчиво посмотрел в окно. – А что там с новыми Ключами?
– Послезавтра будут в системе. На боевое дежурство поставим максимум за сутки. Экипажи готовы.
– Завтра же начните коррекцию орбит старых Ключей. Чтобы было куда вывешивать новые, – приказал командующий.
– Вывешивать все десять смысла нет, – поморщился Харитонов.
– Не понял?
– У нас и без них все в порядке! А Квидли, Арлин и Дабог – обречены. Если Циклопы ударят по ним, то на Окраине останемся только мы. На три системы – ни одного действительно боеспособного флота. На Арлине – так вообще всего четыре орбитальные крепости и тридцать седьмой флот, который ни разу не сталкивался с Циклопами.
– Если я не ошибаюсь, то необходимость продажи новых Ключей на планеты Окраины мы уже обговаривали.
– Сегодня с утра я говорил с Папой Джорданом, – криво ухмыльнулся Владимир Семенович. – Он считает, что в Большой Бизнес стоит играть в мирное время. И я с ним, пожалуй, соглашусь. Три системы Окраины – это прежде всего люди. Поэтому шесть из десяти новых Ключей надо отправлять на Арлин, Квидли и Дабог. И как можно скорее: подбор и срабатывание экипажа – дело не простое.
– Что ж… Не могу не согласиться, – кивнул командующий. – Сегодня же обсужу этот вопрос с Элайей. А что с планируемой выставкой? Отменять не будем?
Харитонов отрицательно покачал головой:
– Нет. Мало того, я объявлю Оранжевый Код не раньше, чем число вымпелов в формируемых Циклопами флотах достигнет двух тысяч: я – не альтруист. И намерен выжать из руководства КПС все, что собирался. И даже больше.
– Логично. Что-то еще?
– Да, – кивнул Харитонов. – Новостей навалом. Вопросов, требующих моего участия, – еще больше. А времени – катастрофически не хватает.
– И поэтому ты пьешь? – криво усмехнулся Роммель.
– Да не пью я, Курт, не пью! Я – РАБОТАЮ!!! В тишине, понимаешь? Фраза «полторы тысячи запросов на подключение за сутки» тебе о чем-нибудь говорит?
– От всех желающих?
– Если бы. Только от абонентов первой категории.
– Я бы, наверное, застрелился, – навалившись грудью на стол, вздохнул Роммель. И, покрутив пустой бокал, подтолкнул его к Харитонову: – Хороший коньяк. Мозги прочищает и на работу настраивает. Ну-ка, плесни мне еще граммов пятьдесят.

Глава 25
Олег Белый

Сесть на космодром «Палермо» Новой Сицилии в два тридцать по местному времени не удалось: согласно официальной версии, ночные взлеты и посадки космических кораблей «могут плохо повлиять» на популяцию розовых фламинго в национальном парке «Мессина», примыкающем к столице планеты с юго-востока. Неофициальная версия, озвученная Олегу хозяином зафрахтованного им корабля, звучала еще безумнее – Робертино Сартори, которому принадлежала добрая треть города, любил спать в полной тишине. И очень уважающие криминального босса соотечественники отправляли все прибывающие в систему корабли на другие космодромы.
– Дон Робертино – уважаемый человек! – закатывая глаза, пробормотал судовладелец. – И нам приятно идти навстречу его маленьким прихотям.
– Ну, и как нам теперь добираться до Палермо? – стараясь не показывать своего бешенства, спросил Белый, глядя на все увеличивающийся посадочный квадрат космодрома «Стромболи», расположенного в семи тысячах километров от столицы.
– О! На Новой Сицилии с транспортом проблем нет! – решив, что состоятельный клиент смирился с неприятной новостью, заулыбался капитан. – На космодроме вы сможете взять в аренду практически любой вид воздушного транспорта, исключая флаера военных и полицейских моделей. Если у вас нет желания добираться до столицы самостоятельно, то к вашим услугам.
Слушать перечисление всех известных судовладельцу способов передвижения по и над поверхностью планеты Олегу было неохота. Поэтому, жестом прервав фонтан красноречия собеседника, Белый поблагодарил хозяина «Чефалу» за проявленную чуткость и, сославшись на желание переодеться, отправился в свою каюту.
Белый балахон с капюшоном, длинными рукавами и подолом, заканчивающимся на уровне щиколоток, вызывал ассоциации с каким-то виденным в юности фильмом. То ли ужастиком, то ли криминальным триллером. Видимо, поэтому, надев его поверх повседневной одежды, Олег почувствовал себя не в своей тарелке. И, кинув взгляд на свое отражение в зеркале, поморщился: несмотря на белый цвет, наряд, пошитый по его фигуре, смотрелся крайне неприятно.
«Теперь вы – публичная фигура! – мысленно передразнил он полковника Лисовского. – И должны выглядеть так, как подобает главе Белого Братства». То есть внушительно и монументально.
– Можно было бы обойтись какой-нибудь белой ленточкой поперек лба. Или еще какой-нибудь хренью, – злобно буркнул Олег и, скрестив руки на груди, грязно выругался.
Новость о том, что ни на какой Ротанз он не полетит, застала Белого врасплох. Поэтому, выслушав полуторачасовую лекцию начальства, заявившегося к нему в коттедж через неделю после прилета, он еще долго пребывал в расстроенных чувствах. И не потому, что роль Белого-миротворца нравилась ему меньше, чем Белого-террориста. Нет. На нервы действовало то, что его опять начали использовать втемную. А значит, надеяться на то, что операция на Хилтти будет оценена начальством как самостоятельная работа, было по меньшей мере глупо. В общем, успокоиться удалось только тогда, когда он открыл полученный от полковника файл и ознакомился с основными задачами, которые ставили перед ним разработчики операции. 
По большому счету, эта часть плана оказалась тем самым звеном, отсутствие которого действовало на нервы и ему, и его команде, и основной массе здравомыслящих братьев. Ибо без нормального алиби на время проведения силовых акций Братство было обречено. А с новыми вводными его деятельность могла продолжаться годами, если не десятилетиями. И приносить именно те плоды, на которые рассчитывало начальство. А значит, решение поставленной перед ним задачи было действительно необходимым. 
– Уважаемые пассажиры! Наше путешествие подошло к концу. Круизный лайнер «Чефалу» только что совершил посадку на одном из крупнейших космодромов Новой Сицилии. – Чертовски сексуальный голос искина корабля, раздавшийся из динамиков акустической системы каюты, заставил Олега отвлечься от своих мыслей и посмотреть на включившиеся обзорные экраны. – Локальное время – восемь часов сорок семь минут утра. За бортом – плюс двадцать восемь градусов по Цельсию. В течение дня температура поднимется на три-четыре градуса. С семнадцати сорока пяти и до девятнадцати тридцати пройдет небольшой дождь.
– К этому времени нас тут уже не будет. – Олег убавил громкость «кибер-стюарда» и, закрыв дорожную сумку, вывесил на ней сигнал «Готова к транспортировке».

С въездом в квартал, принадлежащий членам Семьи Сартори, конечно же, возникли проблемы – приблизительно за десять минут до подлета флаеров к его границе искин СУВД Палермо потребовал ввести в курсовой компьютер машины конечную точку маршрута. И, не получив желаемого в течение двадцати секунд, тут же принудительно снизил скорость полета флаера, а также высветил на трехмерной карте города сектор, запрещенный для полетов. Полюбовавшись на ярко-зеленые пятна перехватывающих парковок, расположенные вдоль алой границы квартала, Белый тяжело вздохнул и, не дожидаясь, пока искин перехватит управление его флаером, задал курс на стоянку отеля «Агридженто» – точки, откуда должен был начаться его путь на местную Голгофу.
Увидев ввалившуюся в фойе группу людей, облаченных в белоснежные балахоны, вышколенный портье выскочил из-за стойки ресепшена и, невесть как определив в Белом старшего этой компании, ослепительно улыбнулся:
– Чем могу быть любезен, господа?
– Мы бы хотели остановиться в вашем отеле, – мрачно ответил ему Олег. – Эдак на недельку. Надеюсь, у вас найдется три десятка двухместных номеров?
Естественно, номера были – стараниями «захребетников» каждый шаг членов Братства на Палермо был расписан заранее. Поэтому уже через час сорок минут, приняв душ и слегка отдохнув, Олег спустился в фойе первого этажа и, устроившись в очень хорошую реплику древнего кожаного кресла, принялся нетерпеливо поглядывать на циферблат самых настоящих доисторических аналоговых часов, висящих напротив стойки бара.
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – Возникшая рядом миловидная девчушка была настолько хороша, что для того, чтобы не пялиться на ее грудь, просвечивающую через полупрозрачный лиф, Белому пришлось вспомнить про то, что он – на службе.
– Благодарю вас, – угрюмо посмотрев девушке в глаза, вздохнул он. И, заметив, что из лифта выходят два слегка запоздавших брата, неторопливо встал: – Кстати, вы не подскажете, как нам быстрее всего добраться до Via Vittorio Emanuelle?
– Via Vittorio Emanuelle находится в пешеходной зоне, сэр! И достаточно далеко!
– Да, я в курсе. Просто хотелось бы знать, в какую сторону идти.
– От отеля направо, а потом… – Девушка быстро справилась с удивлением, потом прикоснулась к своему комму и вывесила перед Олегом трехмерную карту города. Несколько прикосновений тонких пальчиков к виртуальным сенсорам – и по улочкам, прилегающим к отелю, пробежала тоненькая зеленая полоска. – Вот эта точка называется Палаццо Норманни. Я поставлю тут метку, и вы мимо нее не пройдете. Кстати, если вы идете туда только для того, чтобы посмотреть на Сад Сирени или сам замок, то я могу порекомендовать вам альтернативный способ – в нашем отеле есть вирт-боты последнего поколения, и при желании вы можете провести экскурсию по нашему городу, не выходя из своего номера. Стопроцентное подобие реальности, сэр! Картинка, запахи, зву…
– Спасибо за предложение, однако мы все-таки пройдемся. – Олег, скопировав схему на свой комм, двинулся к выходу из отеля.
Девушка не солгала – прогулка от Corso re Ruggero до городской резиденции Робертино Сартори заняла девять с половиной минут. Четыре из которых братья шагали по потрясающе живописным зарослям сирени. Аромат цветов всех возможных оттенков был настолько густым, что его, казалось, можно было бы резать ножом.
«Эх! Пройтись бы здесь с вирт-ботом и от души поснимать, – подумал Белый. – Красота-то какая!»
Впрочем, незваная мысль улетучилась намного раньше, чем процессия братьев выбралась из Сада Сирени и подошла к повороту на Via Vittorio Emanuelle: для того чтобы настроиться на работу, достаточно оказалось посмотреть на сгорбленную фигуру Гагика Мкртчяна, АГИКи Феликса Орейна и Матильды Лелюш или колбу на правом плече Виталия Смышленова.
Трехэтажное белое здание напротив точной копии кафедрального собора Палермо со Старой Земли выглядело странно – древние, открытые всем ветрам и непогоде балконы с ажурными металлическими решетками, окна, закрытые деревянными ставнями, лепные украшения, словно перенесенные на Новую Сицилию прямиком из Темных Веков. И никаких признаков систем контроля и идентификации, датчиков КСЗОО и тому подобной ерунды.
«Это не значит, что всего этого нет, – подумал Белый. – Просто Дон Робертино – ценитель древней архитектуры. И при строительстве заставил своих инженеров поработать головой».
– Прибыли, брат! – задумчиво посмотрев на открытое настежь(!) окно второго этажа, пробормотала Лиона Ким. – Можно начинать раскладываться.
– Угу, – кивнул Олег и, сняв с плеча сумку с оборудованием, достал из нее портативный голопроектор.
Сотрудники службы безопасности крупнейшей криминальной семьи планеты возникли на площади буквально через полминуты. И, пройдясь широкополосным сканером по всему уже выгруженному из сумок оборудованию, хмуро переглянулись: у братьев не оказалось ни профессиональных камер, ни СПРКС, ни другого оборудования, которое бы подходило по характеристикам к системам, запрещенным к использованию рядом с объектами старины или частной собственности. Минута переговоров с начальством, и из-за тяжеленной резной двери в центре здания появился еще один человек. В отличие от «терминаторов» одетый в хороший гражданский костюм. Неторопливо добравшись до занятых подготовкой к акции братьев, мужчина замер, пригладил и без того идеальную прическу и негромко поинтересовался:
– Господа! Кто из вас может мне объяснить, чем вы собираетесь тут заниматься?
Запустив программу сопряжения проектора с внешними устройствами и удостоверившись, что на контрольной шкале появляются только зеленые пиктограммы, Олег выпрямился и, повернувшись к мужчине, в унисон ему спросил:
– С кем имею честь?
– Начальник смены службы охраны вот этого здания Фабио Понциани.
– Если я не ошибаюсь, то именно у вас работают господа Серджо Россо и Доменико Марони?
Начальник смены мгновенно подобрался.
«Хорошая школа, – мысленно усмехнулся Олег, отметив ту легкость, с которой бывший офицер практически незаметно для окружающих включил запись и трансляцию происходящего, а также передал сигнал тревоги своим подчиненным. – Не удивлюсь, если коллега или конкурент».
– У вас есть какие-то претензии к нашим сотрудникам? – стараясь протянуть время, спросил синьор Понциани.
«Секунд двенадцать-пятнадцать, – для себя прокомментировал его вопрос Белый. – Две – на то, чтобы запечатлеть мое голофото, еще две – на формулировку запроса и поиск в базе данных таможенной службы системы, еще шесть-восемь – на поиск в Галанете, осмысление полученной информации и подготовка ответа. Уложится – значит, действительно профи».
Фабио уложился в десять:
– Простите, господин Белый, но я настоятельно рекомендую вам и вашим сторонникам как можно быстрее покинуть и Палермо, и территорию Новой Сицилии.
– Благодарю за совет, синьор Понциани, однако я прилетел сюда вполне осознанно. И сделаю все, чтобы достигнуть своей цели, – угрюмо пробормотал Белый.
– У вас все равно ничего не получится, – начальник смены поморщился и сокрушенно вздохнул: – Ваша крылатая фраза: «Мой брат унес с собой жизни двух Демонов. А я клянусь, что сделаю все, чтобы их стало еще меньше…» – отдает криминалом. Чего мы тут очень не любим. Оглянитесь вокруг – тут тихо не потому, что хорошо работает МБ. Причина другая – тут НЕ ХОЧЕТСЯ совершать преступления. Вам кажется, что здание не охраняется? Не будьте наивным! Отсутствие каких-либо следов знакомых вам охранных систем не значит, что их нет. Предупреждаю – любая попытка террористического акта будет пресечена. Причем с максимальной жестокостью. Так что лучше улетайте – быть может, где-нибудь в другом месте вам повезет больше.
– Теракт? Бог с вами, синьор Понциани! – изобразив на лице подходящее к этому случаю выражение, Олег развел в стороны руки и посмотрел на небо. – У нас нет ни оружия, ни взрывчатки, ни отравляющих веществ! Смерть – прерогатива Господа, а мы – мы просто люди, которые устали от несправедливости этого мира. Вы, как и миллионы других, неправильно трактуете мою фразу. Я действительно намерен сделать все, чтобы нелюдей вокруг не осталось. Но проливать кровь при этом не планирую. Мы – мирные существа, которые мечтают о светлом будущем, где будет одна раса – людей.
– Тогда что вы планируете тут делать? И к чему вы упомянули синьоров Россо и Марони?
– Мы просто хотим, чтобы вы одумались, – возникнув рядом с Олегом, чуть громче, чем нужно, сказала Лиона Ким. – Вы, люди, живущие в этом прекрасном уголке обжитого космоса, в счастье и благоденствии, не должны уподобляться тем, кто корысти ради или для собственной наживы готов принести в этот мир Вселенское Зло. Серджо Россо и Доменико Марони – не люди. Это – существа, созданные пособниками Дьявола в угоду целям Врага рода Человеческого! Воплощенный ужас человеческих кошмаров, существа, в которых нет ни души, ни сердца, ни Божьей Искры!
– Посмотрите на меня, синьор Понциани! – рядом с мужчиной остановилось АГИК Матильды Лелюш. Легкое движение руки – и покрывало, скрывающее культи ее ног, отлетело в сторону: – Мне всего девятнадцать. Скажите, в чем я была виновата перед богом и людьми, если в один прекрасный день сбрендивший от «Улыбки Фортуны» киборг лишил меня будущего? Нет, ноги мне, конечно же, регенерируют. И изуродованные внутренние органы – тоже. Но вот выжженную душу, увы, не смогут – в тот памятный день там, на площади, осталась моя семилетняя сестра. А еще – мама, две ее подруги с детьми и полторы сотни ни в чем не повинных людей…
– При чем тут мои сотрудники? – потемнев лицом, поинтересовался синьор Фабио.
– Они – нелюди. Или, как их еще называют, Зомби! – мертвым голосом ответила Матильда. – Мозг человека внутри нечеловеческого естества! У вас есть дети, синьор Понциани? Скажите, что бы вы сделали, если бы один из этих двух уродов отстрелил бы ноги ВАШЕЙ дочери или сыну?
– Да что вам объяснять? Вы же все прекрасно понимаете! Или должны понимать! Неужели ВЫ не потеряли никого? Ну, в тот день, когда одна из покупок Дона Сартори сошла с ума?
Этот удар Олега цели все-таки достиг: мужчина, вспомнивший бойню на космодроме «Палермо», штурм туристического лайнера «Махаон» и четырехдневный траур, объявленный Доном Робертино на всей территории Новой Сицилии, еле слышно скрипнул зубами.
– Это не имеет никакого значения. Оба сотрудника нашей компании адекватны, вменяемы и не представляют никакой опасности ни для членов нашей Семьи, ни для населения планеты, ни для ее гостей. Поэтому я настоятельно прошу вас собрать все ваше оборудование и отправиться обратно в «Агридженто». От лица Дона Робертино Сартори готов предложить вам и вашим единомышленникам бесплатные консультации и лечение на лучших курортах Новой Сицилии, а также комплекс экскурсий по самым живописным уголкам нашей системы. Мы очень сожалеем о случившемся и уже  сделали все, чтобы те наши соотечественники, которые пострадали от руки сумасшедшего, получили надлежащие компенсации.
– Спасибо за предложение, синьор, – Лелюш на секунду склонила голову, а потом, уставившись в глаза начальника смены, твердо добавила: – Однако ваше предложение я не приму. Я решила передвигаться в этом кресле всю жизнь. До тех пор, пока не удостоверюсь, что в Конфедерации не осталось ни одного модификанта! Зачем? О, это не так сложно объяснить! Не уходите, офицер, сейчас я покажу вам кадры, снятые с моего видеорегистратора.
– Я прошу вас покинуть площадь, – поиграв желваками, потребовал синьор Фабио. – Иначе я буду вынужден…
– Простите, синьор Понциани, однако мы НЕ нарушаем НИКАКИХ законов Конфедерации. Поэтому любые действия, которые вы планируете предпринять против мирной акции протеста, заведомо противозаконны, – криво усмехнулся Олег. – Кстати, если вы желаете подискутировать по этому поводу с нашим юристом, то могу вас познакомить: вон тот седой мужчина с колбой на культе правой руки – действующий член коллегии адвокатов Хилтти Виталий Смышленов.
– Да, но на проведение любой акции требуется разре…
– Все необходимые документы у нас есть, – хмыкнул Белый. И, увидев, как из-за угла здания вылетела толпа ботов, а за ними, утирая красные от пота лица, выбежало десятка три репортеров, включил голопроектор. А потом, встав на небольшой диск антиграва, взлетел над толпой братьев и, воздев руки к небу, негромко произнес:
– Люди! Задумайтесь! Если Бог – в нас, то в них может быть только Дьявол.

К вечеру первого же дня на площади перебывало порядка двухсот тысяч человек. Плюс представители абсолютного большинства новостных агентств планеты. Для такой криминализованной системы, как Новая Сицилия, это было безумно много – ведь проявление хоть какого-либо интереса по отношению к тем, кто пытается выступить против Дона, должно было расцениваться как пятно на репутации. Или свидетельство о неблагонадежности. Однако люди приходили. Один за другим. И, досмотрев до конца хотя бы один ролик, оставались. Конечно, не все, а только те, кого хоть как-то коснулись события на космодроме «Палермо». Впрочем, судя по взлетевшим вверх рейтингам местных новостей, акция «Белого Братства» оставила на планете не так много равнодушных. И за ее пределами – тоже: к утру второго дня акции ролики, в которых показывалось истинное лицо нелюдей, можно было скачать в самых медвежьих уголках Конфедерации, соединенных сетью «Игл». А почтовый сервер «Белого Братства» оказался погребен под письмами тех, кто выражал братьям свою поддержку.
К исходу второго дня упал сервер банка «The bank of Hiltty». А количество желающих материально помочь голодающим братьям превысило миллиард человек. На третий – в Галанете появились первые свидетельства о начале Белой Волны: сначала в Сети появились тысячи сайтов, на которые доброжелатели сбрасывали любую информацию о нарушениях закона о вмешательстве в геном человека, а уже потом стихийно возникающие в разных системах КПС «филиалы» начали пытаться действовать.
Естественно, не обошлось без перегибов – скажем, на Старой Земле группа сторонников «Белого Братства» разнесла по камешкам частную клинику, занимавшуюся лечением лиц с врожденными генетическими отклонениями. На Кальторе невесть с чего озверевшая толпа забила насмерть двух «качков», пытавшихся «косить» под Демонов. Однако, как ни странно, отдельные очаги психоза в пандемию не превращались – видимо, те, кто держали в руках бразды управления этим процессом, никуда не торопились.
Кризис наступил в четыре семнадцать дня по локальному времени Палермо – именно в это время на новостном сайте «Net-News» появился первый репортаж с Ротанза.
Картинка, передаваемая каким-то «ушлым» репортером в режиме реального времени, периодически прерывалась. На ней то и дело появлялись лица, а звуковой ряд был чуть ли не стерео, но именно этот не отредактированный экземпляр произвел эффект разорвавшейся бомбы. Ибо люди, привыкшие к красочно поданным смертям и сенсациям, видели не просчитанную специальными программами картинку, а «реальные» съемки событий, которые происходили «здесь и сейчас» где-то рядом. Пусть даже и за сотни световых лет. А общественное сознание, подготовленное выступлениями Олега Белого и сотен его последователей, оказалось готово не на шутку ИСПУГАТЬСЯ.
Первая реакция на репортаж последовала буквально через десять минут – в воздух взвились сотни голокамер, а разномастная толпа репортеров, только что занимавшаяся своими делами, наперегонки рванулась к белоснежному тенту, рядом с которым крутились кадры бойни на площади Тридцать Шестого Года.
– Синьор Белый! «NS-News»! Скажите, как вы относитесь к бойне на Ротанзе?
– Мистер Белый! Новые смерти homo sapiens – это следствие или причина?
– Это ваши люди, сэр?!
Две минуты ожидания, в течение которых Олег «знакомился» с новостными лентами, довели работника «пера и камеры» до умопомрачения. Поэтому, когда он оторвал взгляд от экрана своего комма и мрачно посмотрел куда-то сквозь толпу, какая-то особо экзальтированная девица не выдержала и истерически завопила:
– Нелюди убивают! Снова!! Нас и наших детей!!!
Возникшие в толпе дюжие парни в штурмовой броне цветов дома Сартори тут же попробовали ее успокоить, но не тут-то было – услышавшая ропот собравшейся вокруг толпы, девица вскочила на пластиковый столик и, размахивая над головой какой-то белой тряпкой, заорала:
– Что, и меня туда же? Те, кто заодно с нелюдью, – уже не люди!!!
Давать возможность толпе идти на поводу у сбрендившей девицы Олег не собирался. Поэтому, жестом попросив кого-то из репортеров прибавить звук бота, негромко произнес:
– Снова пролилась кровь. Кровь людей, которые в своей короткой жизни не сделали ничего плохого! Людей, которые мечтали о едином будущем для всего человечества. Скажите, вы, те, кто втихаря создает новые расы, – доколе это будет продолжаться? Неужели вам мало тех смертей, которые принесли человечеству Циклопы? Неужели вам мало крови, пролитой Демонами и Зомби? Неужели вам плевать на слезы вдов и сирот? Оглянитесь вокруг и задумайтесь – этот мир Господь создал для нас, людей! И мы, люди, его никому не уступим.

Глава 26
Ирина Орлова

– Ау! Орлова!! Хватит дрыхнуть!!! – услышав голос полковника Родригеса, я потянулась и перевернулась на бок. А потом, уткнувшись носом в пористую поверхность «саркофага», сообразила, что не дома и поспать мне тут не дадут. Однако открывать глаза не спешила – трудно сказать почему, но на душе было чертовски хорошо, и мне не хотелось выныривать из этого состояния.
– Одеваться будем или как? – подождав минуты полторы, ехидно поинтересовался Рамон.
– А зачем? В моем теле ты знаешь чуть ли не каждую клеточку.
– Так и есть. Однако все остальные этим похвастаться не могут, – усмехнулся полковник.
– Остальные? – Я мгновенно оказалась на ногах и, выхватив из рук Родригеса свой летный комбинезон, затравленно посмотрела на полупроницаемую стену, отделяющую рабочую половину лаборатории от «контрольной». – Ну, и кто там сейчас на меня пялится?
– Никто. Пока никто, – улыбнулся Рамон. – Зато когда мы выйдем в коридор, желающих полюбоваться на Маму Иру будет предостаточно.
– А не фиг шарахаться по коридорам в рабочее время, – фыркнула я. – Хочешь, я у вас тут немного порулю, и твои сотрудники забудут, что такое безделье?
– Они о таком понятии, как «безделье», даже не слышали. Впрочем, давать тебе «рулить» я все равно не собираюсь – мне мой коллектив дорог. Как память. А от тебя они разбегутся, – жизнерадостно захохотал ученый. И, дождавшись, пока я натяну ботинки, мотнул головой в сторону двери: – Идем, покажу тебе кое-что.
Я выпрямилась и, закатывая на ходу рукава, вышла из лаборатории.
Всю дорогу до лифтов Родригес валял дурака – рассказывал анекдоты про «яйцеголовых», военных пилотов и программистов. Причем смеялся так, как будто слышал эти анекдоты в первый раз. Зато стоило нашему лифту упасть на минус хрен-знает-какой уровень, и улыбку с его лица как ветром сдуло. Подойдя к массивной двери, врезанной в стальную стену, перегораживающую лифтовой холл, он минуты две колдовал с терминалом системы идентификации и, наконец добившись своего, жестом приказал мне входить в распахнувшийся перед нами проход.
– Мне кажется, или на этом ярусе мне еще бывать не приходилось? – оценив толщину двери, поинтересовалась я.
– Не кажется.
– А чего ради мы сюда приперлись? – Как показывал мой горький опыт, любые изменения в режиме доступа свидетельствовали о каких-нибудь неприятностях.
Видимо, почувствовав мое волнение, полковник слегка замедлил шаг, посмотрел на меня и… ослепительно улыбнулся:
– Не дергайся! Все будет хорошо.
– И почему я тебе не верю? – пробурчала я, перетрусив еще больше. – Скажи, «апгрейд БКашки» – это ведь ширма, так? А на самом деле вы выворачивали нам мозги?
– Ну, апгрейд мы действительно провели, – слегка помрачнел полковник. – После того как к системе мыслесвязи стали подключать не-Демонов, в ОКМе должен был начаться форменный бардак. Поэтому архитектуру системы связи радикально переработали, и теперь…
– Рамон! Хватит приседать мне на уши! Что вы во мне нашли? Что у меня не так? И куда ты меня тащишь?
Полковник остановился, обалдело посмотрел мне в глаза… и заржал:
– Нет, ну надо же быть таким придурком?
– Слово «придурок» – мужского рода! И применительно к женщине звучит не очень. Рекомендую синонимы «дура» или «тупица».
– А я употребил его по отношению к себе самому! – не прекращая веселиться, ответил Рамон. – Услышав твой вопрос, я подумал, что ты догадалась о действительных причинах этого медосмотра! А оказалось, что подоплека твоего вопроса – совсем другая! Что ты просто испугалась неизвестности! Черт! Скажи кому, что Мама Ира трясется как осиновый лист – не поверят!
– Чувствую, кто-то сейчас получит в печень, – начиная злиться, я угрюмо свела брови у переносицы. И для верности продемонстрировала Рамону кулак.
– Потерпи минут пять-семь, ладно? – правильно оценив мое настроение, Родригес тут же посерьезнел, шустренько сорвался с места и, практически добежав до одной из ближайших дверей, приложил ладонь к сканеру.
– Ну, что встала? Заходи.
Сделав шаг внутрь и окинув взглядом здоровенное помещение, забитое разнообразной аппаратурой, я почувствовала, что у меня отваливается челюсть: в здоровенном пластиковом «саркофаге», стоящем за стеклянной стеной, возлежала незнакомая мне демоница… и кормила(!) грудью(!) ребенка!!!
– Ну, что скажешь, Мама Ира? – пихнув меня в спину так, что я была вынуждена упереться ладонями в прозрачную перегородку, поинтересовался полковник.
– С ума сойти! – выдохнула я. – Это… ребенок? В смысле, ребенок, рожденный демоном от демона?
– Фу, Орлова! Что за извращенные мысли? Не «демоном», а демоницей!
Пропустив шутку мимо ушей и не отрывая взгляда от малыша, я ошалело почесала затылок:
– А…
Родригес ехидно захихикал и, с разгону упав в кресло рядом с пультом управления оборудованием лаборатории, закинул руки за голову.
– В общем, на большинство твоих вопросов отвечу коротко и ясно: да! да! да! Конечно! Нет. И снова да!
– Издеваешься?
– Немного, – признался ученый. – Просто мне нравится смотреть на твое обалдевшее лицо.
– А… почему ты приволок сюда именно меня?
– Над Волковым так не посмеешься. – Родригес жестом приказал мне садиться и, дождавшись, пока я поставлю свободное кресло так, чтобы видеть и мать, и ее ребенка, добавил: – А если серьезно, то состояние, в котором ты пребываешь последние два месяца, мне очень не нравится…

Перелет от Архипелага Слез до Новой Италии я не запомнила – пребывала в состоянии какой-то безумной эйфории. И практически безостановочно прокручивала на экране БКашки кадры кормления ребенка, рассказ Родригеса об особенностях физиологии женщин-демонов и процесса вынашивания ребенка. Поэтому, выбравшись из флаера на крышу дома, я тут же подключилась к его искину и, определив местонахождение Вика, рванула на первый этаж. Бегом. По лестнице. Ибо ждать лифт в течение десяти секунд мне показалось кощунством.
Видимо, при этом я что-то орала, так как у последнего пролета лестницы я наткнулась на порядком обалдевшего Волкова. И, естественно, с разгону запрыгнула к нему на руки.
– Дамы и господа! Моя любимая женщина и ведомый майор Ирина Орлова!
Сообразив, что в большой гостиной, кроме самого Вика, находится кто-то еще, я вывернулась из его объятий и, покраснев до корней волос, повернулась вокруг своей оси.
Мда. Гостей было несколько. Человек двенадцать. Из которых я знала только Мишу Басова, Бренду Стоун и Гельмута Шварца.
– Эффектное появление! – восхитился Аллес Капут. – Учись, Бренда!
– Не обращайте внимания на их подколы, девочка моя! Это – обычная зависть! – улыбнулась миловидная женщина, сидящая рядом с Мишей. И чем-то на него похожая. – Позвольте представиться! Илона Басова! Мать вот этого оболтуса. Ничего, что мы тут к вам в гости напросились?

Гости разошлись далеко за полночь, оставив после себя ароматы духов, перевернутую вверх дном гостиную… и ощущение счастья. Поэтому, проводив их до ворот, мы с Виком еще долго стояли на улице и смотрели вслед хохочущей компании, двигающейся вверх по улице.
– Здорово: город понемногу начинает оживать, – приобняв меня за плечо, улыбнулся Волков. Нет, самой улыбки я не видела, но тон, которым было сказано это предложение, не оставлял простора для фантазии. – Илона говорит, что по выходным на пляже – форменный бардак. Самая настоящая война кланов.
– Война кого? – механически поинтересовалась я, глядя в усыпанное звездами ночное небо и чувствуя, что ощущение счастья, которое меня переполняет, связано именно с тем, что наш город наконец перестал казаться пустым.
– У-у-у! Тут все очень серьезно! Банда Гринева-младшего соперничает с компанией племянницы Джада Лю.
– У Олега что, есть младший брат?
– Ага. Ему одиннадцать. Племяннице Лю – девять. Оба – заводилы. В общем, город стоит на ушах. Кстати, знаешь, как его называют?
– Кого – брата Гринева?
– Объект «А-1»! – фыркнул Волков.
– Не-а.
– Официальное название, принятое комиссией, – Парк-сити. Но Линда оказалась с ним категорически не согласна. По ее мнению, место, где одновременно обитают Волковы, Орловы и всякие там Демоны, должно называться Зоо-Парком. И никак иначе. В общем, если услышишь фразу «полетели в Зоо-Парк» – это значит «домой».
– Не звучит, – усмехнулась я. – Да и несолидно как-то. Парк-Сити – благозвучнее. Кстати, Вик, а почему мы ни разу не были на местном пляже?
– Не знаю, – тут же отозвался он. – А что нам мешает исправить это досадное упущение прямо сейчас?

Идти по ночному городу под руку с Виктором оказалось так здорово, что, выбравшись на пляж, я даже пожалела, что выбрала дом так близко к морю. Ведь такие прогулки стоило сделать традицией. Потом появилась мысль о том, что думать о традициях стоит исключительно в мирное время. Чуть позже мысли перескочили на посещение спецблока Комплекса, и из моей головы тут же вымело все остальное.
В общем, добравшись до пляжа, я сорвала с Волкова рубашку и, бросив ее на песок, улеглась на спину. Потом, с трудом дождавшись, пока Вик усядется рядом, закинула руки за голову и томно потянулась. А когда Волков склонился над моим лицом, хрипло прошептала:
– Слышь, Вик, а ведь у нас будет ребенок.

Глава 27
Виктор Волков

– Слышь, Вик, а ведь у нас будет ребенок.
У меня тут же отвалилась челюсть. А через секунду напрочь испортилось настроение: тактику планируемых рейдов надо было переигрывать. Причем срочно! Поэтому, спрятав лицо в волосах Иришки, я прикрыл глаза, собрался с духом и, постаравшись, чтобы мой голос звучал предельно искренне, прошептал:
– Здорово.
Прозвучало не ахти. То есть абсолютно никак! Предчувствуя жуткую истерику, я скрипнул зубами и добавил:
– В общем, в рейд ты не летишь.
– Это почему? – вырвавшись из моих объятий, тут же возмутилась Орлова.
– Перегрузки – это не совсем то, что требуется нашему будущему ребенку. – Я мысленно взвыл: беременность лишила Ирку способности понимать очевидные вещи! – В общем, я сейчас свяжусь с Рамоном, и…
– Так! Стоп! Зачем?! Еще рано об этом говорить!!!
– Рано? – возмутился я. – А с какого, по-твоему, месяца надо начинать заботиться о ребенке?
– Вик! Не шуми! Я пошутила! Вернее… в общем, смотри сам. – Ирка, смешно закусив губу, кинула мне канал связи со своей БКашкой и тут же зарычала: – Ну? Что уставился?! Запись смотри!!!
Через несколько минут я истерически заржал: фраза «у нас будет ребенок» оказалась дурацкой шуткой. Вернее, правдой, поданной под весьма своеобразным углом. И правдой, которая шарахнула и по мне, и по ее автору приблизительно одинаково.
– Ну что, дошутилась? – отсмеявшись, поинтересовался я.
– Ага, – виновато отозвалась Орлова. – Слышь, Вик! А ты…
– Да. Да. Но после войны, – в стиле Родригеса ответил я. И еле успел перехватить руки, метнувшиеся к моему горлу.
– А почему «да» было два раза? – через пару минут схватки, оказавшись пойманной на болевой, придушенно поинтересовалась Иришка.
– В рейд возьму. Детей хочу, – усмехнулся я. – Теперь понятно?

Реакция Циклопов на всплытие в системе Алтора двух сотен «Беркутов» меня неприятно удивила: в эфире системы царило спокойствие, а доклады дежурных офицеров Одноглазых о появлении вражеских меток звучали так, как будто худшее, чего от нас можно было ожидать, это доставки к какому-нибудь местному торжеству слегка увядшего букета.
Линду такой холодный прием убил наповал:
– Але, Викки, тебе не кажется, что эти падлы порядком охамели? Где фанфары? Где туш? Где торжественный салют?
– Салют уже есть, – отозвался Вольф. – Тысяча триста восемнадцать вымпелов. Движки вон врубают.
– Как-то несинхронно, – оценила дейстия Циклопов Элен. – Преподы у них – отстой.
– Зато у нас, конечно же, не преподы, а Демоны во плоти, – фыркнула Бренда, намекая на то, что все время нашего рейда к Дейр’Кетт’Ани Вильямс и Форд проторчали у Лагоса, дрессируя четвертую очередь.
– Ну, и чем тебе не нравится плоть моего личного Демона? – хохотнула Вильямс. – Гарри – просто чудо! Твой Шварц даже рядом не валялся.
– Ну, если вспомнить Комплекс, то валялся. Еще как, – хихикнул Вольф. – Могу скинуть море компромата.
– Работаем, господа, – приглушив голоса штатных шутников, приказал я. – Пятнадцать-пять-два.
Услышав название ордера, пятнадцать «восьмерок» четвертой очереди тут же ушли в стороны. За ними рванули группы по десять кораблей под командованием Гринева, Орли, Басова, Лю и Мартиросян, а две группы «старичков» осталась «висеть» на месте. Согласно плану операции, работать против флота Циклопов должна была молодежь. Однако оставлять их без присмотра со стороны более опытных пилотов ни я, ни генерал Роммель не собирались. Поэтому за каждой из трех «восьмерок» приглядывала одна группа «старичков». Хотя, по большому счету, называть старушкой ту же Оксану Мартиросян было рановато.
Да, летала она неплохо. И довольно уверенно справлялась с контролем десяти кораблей. Но опыта работы лидером звена ей все-таки недоставало.
Деление нашей эскадры на шесть групп Циклопы проигнорировали: их флот двигался нам навстречу в довольно плотной «защитке», в программе визуализации выглядящей одним сплошным синим пятном.
– Чертовски правильный «Туман», – оценив качество построения, прокомментировала Иришка в ПКМ. – А еще они зачем-то держат запас мощности.
– Угу, – отозвался я, оценив скорость полета вражеского ордера. – Процентов десять-двенадцать. Да и бог с ними – все равно молодежь начнет работать по крайним.
– Не знаю. Мне что-то очень не нравится их спокойствие, Вик… – вздохнула Иришка и, не дождавшись моего ответа, отключилась.
Спокойствие Одноглазых не нравилось не только Орловой – за двадцать секунд, понадобившихся молодежи на то, чтобы занять предписанные позиции, со мной связались практически все оставленные в резерве «старички». И абсолютное большинство потребовало скорректировать план операции.
Как ни странно, жестче всех выразился Краузе, никогда не отличавшийся любовью говорить зря:
– Вик! Харе страдать херней! Тестить мелких нужно на тех, кого знаешь. А от невозмутимости этих тварей у меня мурашки по коже…
Тем временем флот Циклопов, достигнув какой-то определенной точки, слитно отработал реверс и, перестроившись в какой-то странный ордер, со стороны напоминающий линзу, окутался облаками минных полей.
– Обратил внимание на состав их флота? – поинтересовался у меня Игорь буквально через мгновение. – Линкоры и крейсера плюс эсминцы прикрытия. Где все истребители, Вик? Что за хрень они тут придумали?
– Это еще не все, – не отрываясь от расчетов, ответил я. – Судя по кое-каким нюансам в выхлопах движков МОВов, у Одноглазых появился еще один тип мин.
– Ну, и что теперь? – спросил Семенов.
– Пока думаю. Все равно до точки начала огневого контакта еще лететь и лететь.
– Не тяни. Четыре минуты – это совсем ничего.
Слушать возмущенный ропот молодежи, узнавшей, что план атаки решено переиграть, я не стал. И вместо объяснений просто приглушил их голоса: мысль, мелькнувшая в голове, требовала проверки. А заняться ею я планировал сам. Поэтому, взяв под контроль звено Семенова, Стоун и еще четырнадцать машин третьей очереди, я собрал их в сверхкомпактную «Ёлочку» и на всякий случай увел получившуюся группу далеко в сторону от ордера Одноглазых.
– Угу. Я бы тоже атаковала с ребра, – тут же прокомментировала мой маневр Вильямс. – Хотя… это может быть и заманухой. Не лезь напролом! Потраль-ка сначала МОВы!
– Уговорила, – криво усмехнулся я и, выведя «Беркуты» на дистанцию сброса мин, дал волю Горобец.
Через минуту с небольшим во вражеском минном поле появилась рваная дыра.
«Ну, с богом», – про себя пробормотал я и бросил «Ёлочку» к ближайшему кораблю Циклопов, не дожидаясь, пока мины затянут образовавшуюся прореху. Решив, что полтора десятка БЧ, рванувшихся нам наперерез, Ира порежет играючи.
Исчезновение метки первой же сгоревшей БЧ, зарево вспышек в добром десятке точек минного поля и появление на схеме корабля Семенова россыпи оранжевых пиктограмм я увидел практически одновременно. А ругань Орловой услышал через пару десятых секунды:
– Вот с-суки, а? Эмиттеры минами жгут!
Вдуматься в высказанную ею мысль я не успел – через мгновение россыпь оранжевых пятен появилась на «Беркуте» Фролова, а в общем канале мыслесвязи раздался удивленный возглас Горобец:
– Ничего себе, в натуре! Режим бога фиксанули! Викки! «Карусель» к бою!!!
Закрутив ротацию машин звена и краем глаза наблюдая за тем, как Иришка работает щитами, я подключился к персональному каналу Элен и заорал:
– Вильямс! Бери показания с наших БКашек! Мне срочно нужна ПВ-шка! Хотя бы самая примитивная!!!
– Что именно брать? Мощность и дальность импульса, количество мин, степень угасания сигна, – забубнила она, и я разозлился:
– Элен, блин! Не грузи! Просто сделай, и все!!!
– Ок, босс, отключаюсь!
Тем временем наша «Ёлочка» вышла на дистанцию атаки пары крейсер-эсминец, и в ОКМе раздался ликующий вопль Пушного Зверька:
– Ну все, умники! Жопа вам, чуете?!
И сразу же – испуганный вскрик в трансляторе: стайка из шести «Москитов», без труда испарив эмиттеры защитных полей крейсера, превратила его в кучу разлетающихся в разные стороны обломков.
– Ку-уда?! – взвыла через мгновение Линда, и сорвавшийся с места эсминец прикрытия повторил судьбу своего ведущего.
Первая атака закончилась со счетом шесть-ноль. В нашу пользу. Правда, к моменту выхода из минных полей двенадцать из двадцати «Беркутов» практически «облысели».
Впрочем, исправных кораблей вокруг было предостаточно, поэтому я, отправив их на заслуженный отдых как можно дальше от «Линзы» Одноглазых, подхватил дюжину свежих. И завис в двух минутах лета от вражеского минного поля:
– Вильямс!!!
– Все готово, шеф! Разучиваем роли! – тут же отозвалась Элен. – Тут у нас интересная идейка наклевывается.

Почетную роль «тральщика» Минина отработала на пять с плюсом. Вернее, не она одна, а десяток подконтрольных ей «Беркутов» с Джоуи Маккормиком на щитах. В результате внутри минного поля оказалось пять абсолютно невредимых «Ёлочек» и слегка потрепанная «десятка» Ольги.
«Старички», закрутив «Карусели», сразу же рванули к облюбованным целям, а Ольга, сдвинув свое звено подальше от границы вражеских мин, принялась дожидаться, пока на броне ее «Беркутов» закончат шебуршать ремонтные роботы.
А когда внутри «Линзы» начали разваливаться первые вражеские корабли, с места сорвалась и оставшаяся «не при делах» «малышня». Бросив свои машины к Алтору. Вернее, к его орбитальным крепостям.

Глава 28
Ингвар Гурниссон

Письмо, упавшее на почтовый сервер комма, оказалось автоматической рассылкой сервера виртуальных знакомств «Афродита». Того самого, с Кальтора! Сгенерированное искином, оно сообщало ВИП-клиенту о появлении на сервере полутора сотен новых прелестниц, а также предлагало десятипроцентную скидку на пакет услуг под названием «Платиновый».
Ознакомившись с прикрепленным к письму файлом, Жало почесал затылок: бывшее начальство из МБ требовало выйти на связь. Причем немедленно.
Кинув взгляд на экран системы контроля выставочного комплекса, Ингвар вполголоса обложил трехэтажным матом Министерство Безопасности, ОСО ВКС, Большую Политику и десяток вполне конкретных фигур КПС, мешающих ему спокойно жить. А потом, свернув изображение экрана в трей, вбил в окно браузера адрес «Афродиты».
Заставка сервера знакомств появилась с четырехсекундной задержкой – видимо, с момента начала эксплуатации межсистемной связи комплексу «Игл» еще не приходилось выполнять такого рода запросы. Однако изображение оказалось такого же качества, как если бы подключение осуществлялось с поверхности Кальтора.
Задумчиво посмотрев на набившую оскомину голограмму, Гурниссон привычно потянулся было к сенсору активации «полога», а потом грустно усмехнулся: здесь, в кабинете выставочного комплекса, за ним не следили. А значит, и особой необходимости изображать «болезненную склонность» к вирту  просто не было. Поэтому, дождавшись завершения процедуры идентификации, Жало принялся рассматривать новинки, не раскладывая кресло в горизонталь.
Обнаружить нужный профайл удалось без особого труда – он занимал строго определенное место на экране и выглядел одним из самых убогих. Однако стоило подвести курсор к голографии девушки с небольшой родинкой чуть выше правого соска и ярко-алой татуировкой под ключицами, как ее страничка развернулась в полноэкранный режим чуть ли не раньше, чем Ингвар подтвердил свой выбор.
«Мда. Шарика здорово торопили, – подумал Гурниссон, услышав имя очередной «связной». – Повторяется».
– Хочешь, я для тебя станцую? – игриво улыбнувшись с экрана, поинтересовалась Бьянка. И, не дожидаясь реакции клиента, включила АВСку.
– Почему нет? – хмыкнул Ингвар. И с трудом удержался от того, чтобы не уйти в транс.
Процедуру своего соблазнения Жало смотрел, прогуливаясь по кабинету: с помощью аналитиков Харитонова часть процесса обработки аудиовизуального ряда, ранее выполнявшаяся интерактивным блоком кресла, завязали на его комм, и теперь трансформация входящего потока данных происходила немножечко не так, как раньше. От Гурниссона уже не требовалось впадать в транс, заниматься виртом лежа или пользоваться программным обеспечением старого комма. А еще «яйцеголовым» удалось максимально «обрезать» поток данных, идущих в обратную сторону, и обеспечить защиту Жала от возможной психокоррекции: давать бывшему начальству Ингвара воздействовать на своего агента в «режиме полного беспредела» генерал не собирался.
Естественно, изменение отношения клиента к себе-любимой мимо «девушки» пройти не могло, и концовку танца она отработала без души.
– Ты сегодня не в духе? – замерев на краю виртуального помоста и с грустью глядя на Ингвара, спросила она. – Или я танцую недостаточно хорошо?
– Устал, – вздохнул Гурниссон. – Да и настроения нет.
– Жаль. Тогда, может, тебе стоит расслабиться? Если ты ляжешь в кресло, то я сделаю тебе потрясающий массаж. А еще у меня есть совершенно улетная программа ароматерапии. Представь: каких-то минут двадцать – двадцать пять, и от твоей хандры не останется и следа! Ну, что скажешь? Попробуем?
– Спасибо за предложение. Давай как-нибудь в следующий раз, ладно?
– Хорошо. – Девушка грустно улыбнулась. – Тогда я буду тебя ждать. Завтра вечером. Ты ведь придешь, правда?
Хамство оператора модели перешло всякие границы, и Жало, криво усмехнувшись, разорвал соединение с сервером. А уже потом злобно пробормотал:
– А ничего, что я давно уволился? Ничего, что не обязан реагировать на ваши приказы?
Естественно, ответа на заданные вопросы он не получил и, позлобствовав минут десять, решил заняться делом. То есть просмотреть те данные, которые расшифровала криптографическая программа его комма. А заодно и понять, для чего он вдруг понадобился Министерству Безопасности Конфедерации.

Флаер генерала Харитонова упал на крышу выставочного комплекса в два тридцать ночи. И, провисев у служебного входа чуть больше десяти секунд, свечкой ушел в зенит.
Дождавшись, пока правая рука командующего ВС Лагоса доберется до лифта, Жало выключил экран системы контроля и, придирчиво осмотрев свой кабинет, вышел в холл.
– Доброй ночи, Ингвар! У меня минут сорок. От силы. Уложимся? – на ходу пожав протянутую руку, поинтересовался генерал. И, не дожидаясь ответа, быстрым шагом двинулся к кабинету.
– Думаю, да, сэр!
– Отлично. Давай рассказывай, что у тебя приключилось?
Пересказ текста «письма» и всех выводов, которые сделал Жало в процессе его анализа, занял минут десять. Все это время генерал задумчиво смотрел куда-то сквозь стену и молчал. Впрочем, стоило Ингвару добраться до конца, как на лице Харитонова появилась весьма своеобразная гримаса.
– Мда. Пожалуй, с последним выводом ты слегка поторопился. Мне кажется, что попытка вернуть тебя в лоно МБ – чистой воды самодеятельность. То есть попытка твоего начальства прогнуться перед руководством КПС. Скорее всего, какой-нибудь особо предприимчивый начальник отдела, прошерстив базу данных агентуры МБ, сообразил, что на информации, на которой сидит один мой знакомый отставной агент, можно сделать неплохую карьеру. Что, не согласен? Зря! Скажи, зачем Нюканену дублировать уже сделанное тебе предложение? Ведь послезавтра он будет тут, на Лагосе?
– Вы меня не поняли, сэр, – хмуро пробормотал Гурниссон. – Проблема не в том, что меня пытаются вернуть обратно. А в том, что если завтра вечером куратор не получит от меня затребованный пакет данных, то информация о моей службе в МБ упадет на комм Папы Джордана.
– Они там у вас что, совсем с ума посходили? – возмутился Харитонов. – Во-первых, сбор информации обо всех выставленных на торги лотах требует ОЧЕНЬ МНОГО времени. Во-вторых, вероятность того, что ты сумеешь найти выходы на информатора, способного поделиться с тобой данными о «перспективных разработках в области генома человека», равна нулю. В-третьих, человек, который считает, что правая рука Джордана Стомпа в принципе может раздобыть эти данные, а также реальные ТТХ «Беркутов» и записи их искинов за последние три месяца, – клинический идиот!
– Потому-то я и высказал предположение, что приказ пришел «сверху», – перебил Харитонова Жало. – Мой бывший шеф – профи. И додуматься до такой бредятины в принципе не в состоянии.
– Ладно, не дергайся – ничего страшного пока не произошло, – усмехнулся генерал. – Придурок, возомнивший себя великим разведчиком, свое получит. Завтра же. Только это самое «свое» ему очень не понравится.
– Вы не понимаете, сэр! – представив себе реакцию Большого Начальства на дезу, Гурниссон схватился за голову. – Как только выяснится, что информация левая, меня тут же сольют.
– Не сольют, – хмыкнул генерал. – У тебя будет возможность в этом убедиться. Завтра вечером. А с утра мы с тобой встретимся с господином Стомпом. Все равно четвертый день собираюсь. Тем более что без его помощи нам не обойтись.

– Джордан! А как вас там по батюшке? – удобно устроившись в кресле, спросил Харитонов.
– Моего отца звали Беном. Производное от «Бенджамин». Кстати, к чему эти вводные вопросы? Вы же наверняка читали мое досье, – улыбнулся Стомп. – И сложности с обращением тоже не нужны! Язык сломаете.
– Это вряд ли. Скажите, Джордан Бенджаминович, как вам нравится работать со мной и моими подчиненными?
– Ну, с вашими подчиненными я практически не общаюсь, а что касается сотрудничества с вами лично, то у меня нет слов, – искренне ответил Папа Джордан. А потом, задумчиво посмотрев на Ингвара, поинтересовался: – Секундочку! Вам что-то не понравилось в работе моих людей?
– Нет. Никаких претензий, – приподняв перед собой ладони, усмехнулся генерал. – Просто мне интересно, вписался я в те понятия, которые вы исповедуете, или нет. Ведь говорят, что ключевое понятие, на которое обращают внимание в той среде, откуда вы вышли, – это способность отвечать за свои слова.
– Да. Так и есть, – кивнул глава «Гэлэкси Энтертеинмент». – Сказал – сделай. Не можешь сделать – не говори.
– Хороший принцип. Если бы он работал и во всех остальных слоях общества, то было бы очень неплохо. Неотвратимость наказания за свои проступки очень неплохо стимулирует тех, кому не хватает элементарной добросовестности. – Генерал прикоснулся к сенсорной панели комма и, мотнув головой в сторону большого голоэкрана, жестом поинтересовался, можно ли скинуть на него сигнал.
– Да, конечно! Можете пользоваться! – Папа Джордан с интересом посмотрел на манипуляции генерала и, не дождавшись появления на экране какой-либо информации, добавил: – С добросовестностью у вас и ваших людей проблем нет.
– Да. Так и есть. – Харитонов, откинувшись на спинку кресла, улыбнулся: – Скажите, а как вы относитесь к силовым структурам Конфедерации?
– Ну, как вам сказать, Владимир Семенович? По роду своей прошлой деятельности я имел кое-какой опыт общения в основном с сотрудниками Министерств Безопасности и Юстиции. И слава богу – если бы я перешел дорогу вашей бывшей конторе, то вряд ли сейчас сидел бы с вами за одним столом.
– Не спорю, – ухмыльнулся Харитонов. – Ну, и что вы мне можете сказать про МБ и МЮ?
– Законников я не уважаю, – поморщился Папа Джордан. – Да, я понимаю, что они тоже делают свою работу, но… в общем, не уважаю, и все. Скользкие они какие-то. Безопасники – совсем другое дело. Там такие волчары – закачаетесь. Особенно в «четверке». По большому счету, все время, пока мой бизнес граничил с криминалом, я ходил по лезвию ножа. И периодически оглядывался, зная, что за моей спиной в любой момент может возникнуть один из их зверюг.
– Боялись? – уточнил Харитонов.
– Не совсем. Скорее, слегка опасался: по большому счету, мой бизнес лежал за гранью их интересов. А еще… уважал: из всех противников, которые мне когда-либо встречались, эти были самыми серьезными.
– Вы удивитесь, но мои аналитики оценили ваше отношение к «безопасникам» практически теми же словами, – усмехнулся Харитонов. – Только на первое место поставили слово «уважает».
– У вас хорошие психологи, генерал! – улыбнулся Стомп. – А почему вас так интересует мое отношение к силовикам?
– Знаете, Джордан Бенджаминович, я действительно человек добросовестный. И ничего не делаю спустя рукава. Последние несколько месяцев полторы сотни моих подчиненных занимались исключительно вами. Вашим прошлым, настоящим и будущим. Характером, привычками, склонностями и даже мечтами. Знаете, я очень добросовестно изучил получившийся «труд» и пришел к выводу, что вы – человек, достойный уважения. А значит, мое предложение о сотрудничестве, которое вы недавно приняли, надо дополнить еще одним. Предложением дружбы.
– О как. – Джордан растерянно посмотрел на Ингвара и покраснел.
– Угу, – совершенно серьезно кивнул Харитонов. – А дружба с камнем за пазухой – это профанация. Поэтому сегодня я бы хотел расставить кое-какие точки над «i» и заложить фундамент для нормальных  дружеских отношений. Вы не против?
– Смеетесь? – Папа Джордан сглотнул подступивший к горлу комок и отрицательно замотал головой.
– Тогда я бы хотел познакомить вас с человеком, который много лет контролировал бизнес вашей семьи и сделал все, чтобы вы не заходили за тот предел, за которым ваша деятельность могла бы вызвать недовольство силовых структур Конфедерации. Кстати, вы удивитесь, но я нисколько не кривлю душой – как правило, реакция силовых структур на деятельность той или иной семьи зависит от личного отношения агента к объектам наблюдения. Не смотрите на дверь – за ней пусто. А голоэкран я использую чуть позже. И только для того, чтобы показать вам кое-какие записи полетов небезызвестного вам подполковника Волкова. Нет, Джордан Бенджаминович, в вашей коллекции этого ролика точно нет!
В глазах Папы Джордана мелькнула вспышка радости, а потом растерянность и удивление. Потом он покраснел и… расхохотался:
– Что, Ингви?
– Да, я… – кивнул Жало. И, встав с места, представился: – Капитан запаса Министерства Безопасности Конфедерации Игорь Гурин.
– Бред! Не может быть. Хотя… Черт, но ты же. Тьфу, говорю же – волчары!!!
– Вы обратили внимание на слово «запаса»? – дождавшись, пока Папа Джордан перестанет метаться в кресле, спросил Харитонов.
– А что, оно играло какую-то особую роль? – мгновенно посерьезнев, спросил глава «Гэлэкси Энтертеинмент».
– Да. Как только вы ушли из криминала, капитан Гурин уволился из МБ. И при этом не начал работать на ВС Лагоса, – улыбнулся генерал. – На мой взгляд, это дорогого стоит.
– То есть?
– То есть все это время мне и моим людям приходилось контролировать работу двух человек. Вашу и его.
– И вы думаете, что я в это поверю?
– Уверен. И знаете почему?
– Почему?
– Потому, что это не все новости, которые я хотел сегодня озвучить. Новость вторая. Кусочек информации с грифом ДСП: для связи между собой известные вам Демоны используют некое биологическое устройство, которое позволяет общаться, минуя и известные вам коммы, и любое другое оборудование. Что-то вроде телепатии. Не улыбайтесь. Я не шучу! Так вот, с недавних пор мы начали имплантировать его отдельным не-Демонам. Личностям, играющим довольно заметные роли в политическом противостоянии нашей системы и Конфедерации. На днях принято решение подключить к этой сети и вас двоих. Молчите? Ха! Я так и знал! Что ж, тогда я перейду к новости номер три: несколько часов назад кто-то из руководства МБ КПС пытался вынудить капитана Гурина вернуться из запаса и начать работать против  правительства. Да-да, Джордан Бенджаминович! Не против семьи Стомп, а против Лагоса. Естественно, мне это очень не понравилось, и я решил принять кое-какие меры. Капитан! Вы можете выполнить одну мою просьбу?
– Да, сэр! – снова вскочив с кресла, ответил Ингвар.
– Тогда будьте любезны, сходите на крышу. С минуты на минуту туда сядет мой флаер. Заберете у моего адъютанта пакет и переоденетесь. Переодеваться желательно как можно ближе к апартаментам господина Стомпа – то, что вы являетесь офицером запаса МБ, никому, кроме нас двоих, знать необязательно. Да, еще: перед тем как заняться своим внешним видом, выключите всю систему наблюдения за особняком.
– Есть, сэр! – Гурниссон ошалело посмотрел на Папу Джордана и, не увидев в его глазах возражений, быстрым шагом вышел в коридор.
Парадный мундир офицера Министерства Безопасности КПС сел как влитой. И Ингвар, посмотрев на себя в зеркало, вдруг ощутил себя тем самым Игорем Гуриным, который с детства мечтал о захватывающих погонях, о штурме подпольных фабрик по выпуску наркотиков и о рукопашных схватках с серийными убийцами и душегубами.
«Чертов принцип «ВВСК»! – мелькнуло у него в голове. – «Внедриться, выжить, сделать карьеру». А остальное – детские мечты».
Тяжело вздохнув, он не сразу заставил себя оторваться от зеркала и выйти из уборной: увы, последний раз он носил форму на выпускном балу Академии и… забыл эти ощущения. Впрочем, справиться со своим настроением в итоге удалось без особого труда, и капитан, заставив себя снова стать Жалом, уверенным шагом направился в гостиную.
– Итак, капитан, усаживайтесь рядом с вашим работодателем, берите во-он ту коробочку и направьте ее на экран. – За время отсутствия Ингвара генерал Харитонов передвинул свое кресло к дальней от голоэкрана стене и теперь, закинув ногу на ногу, раздавал ценные указания. – Ролик, который вы сейчас увидите – секретный-пресекретный. Летные испытания нового «Беркута» в исполнении подполковника Виктора Волкова. В правом нижнем углу экрана – телеметрия со шлема его «Стража». Все цифры и графики – настоящие. Да и картинка стоит того, чтобы на нее посмотреть.
– А в чем загвоздка? – скользнув взглядом по мундиру Гурниссона и впившись взглядом в голоэкран, чтобы не пропустить ни одного кадра своего любимого пилотажа, автоматически спросил Папа Джордан.
– Как вам сказать? Во-первых, камера, на которую будет снимать картинку Ингвар, с «легким брачком». То есть фиксировать телеметрию она будет, но… с изъянами. В результате заинтересованным лицам придется проявить чудеса настойчивости, чтобы расшифровать те данные, которые мы не скрываем. Не дергайтесь – этой ерунды нам не жалко! Пусть люди помуч… порадуются. Во-вторых, в процессе просмотра вы будете обмениваться впечатлениями. А значит, на оптический датчик камеры будет попадать вот этот симпатичный зеркальный шкаф с моделями «Кречетов», «Беркутов» и чего-то там еще. Зеркальные стенки – это отражения. В частности, капитанского мундира Ингвара Гурниссона.
– Хотите заранее убрать любые причины для шантажа? – ехидно ухмыльнулся Стомп. – И заставить их поломать голову, почему это Ингви не скрывает своего прошлого?
– Угу. Что-то вроде того. А в-третьих, для полного счастья в самом конце фильма во-он в том углу экрана появится интересная надпись. Маленькими-маленькими буковками. Для того чтобы вы не заржали в самый неподходящий момент, процитирую ее прямо сейчас: «Ну, и куда вы, падлы, претесь? Это – МОЯ ОПЕРАЦИЯ!» А дальше – красивый вензель подписи, расшифровка имени и личный идентификационный номер весьма уважаемого в Конфедерации человека.
– Чей номер, сэр? – не удержался Жало.
– Ну, конечно же, господина Сеппо Нюканена! – ухмыльнулся генерал. – А по-вашему, я должен был упомянуть кого-то еще?

Глава 29
Генерал Харитонов

Линкор Сеппо Нюканена всплыл в системе на тридцать семь минут позже расчетного времени. И, получив от диспетчера Башни посадочный коридор, неторопливо двинулся по направлению к Лагосу-два. Вернее, к одному из его Ключей: сажать боевой корабль ВКС Конфедерации на поверхность планеты Харитонов не собирался. При этом линкор фонил чуть ли не во всех диапазонах излучений – судя по всему, начальнику ОСО ВКС требовалась информация обо всем, до чего могла дотянуться СДО его «Медичи». Причем немедленно.
Ничего удивительного в таком поведении конфедератов не было – изменения, которые произошли в системе со времени окончания второго раунда переговоров, требовали анализа. А уж этим делом Нюканен заниматься и любил, и умел. Поэтому Владимир Семенович, ожидающий прибытия гостя в адмиральской каюте Ключа-девять, развернулся к копающемуся в недрах своей локалки Забродину и криво усмехнулся:
– Пожалуй, ты был прав.
Занятый делом аналитик пропустил фразу мимо ушей.
– Паша! Ау!!!
– Че? Блин, подожди, я занят!
– Встать! Смирно! Вольно! Садись!!!
Реакция на командный голос начальства у аналитика оказалась, мягко говоря, неуставной: вместо того, чтобы вскочить с дивана и изобразить статую, пожирающую начальство преданным взглядом, а потом рухнуть обратно на диван, Забродин ткнул пальцем в сенсор своего комма и окутался пологом молчания!
– Ни хрена себе! – восхитился генерал. И, немного подумав, перешел на мыслесвязь: – Подполковник Забродин? Это генерал Харитонов.
– Слушаю вас, сэр! – не отрывая взгляда от экрана, отозвался аналитик.
– Ты не будешь так любезен на время свернуть окно локалки, снять полог молчания и повернуться ко мне лицом? – тихо дурея от идиотизма ситуации, попросил генерал. И, увидев выражение лица подчиненного, с трудом удержался от смеха.
– Простите, сэр, заработался. – Красный от смущения Забродин вскочил с места и, вытянув руки по швам, запоздало изобразил жалкое подобие стойки «смирно».
– Линкор Нюканена в системе, – жестом приказал ему сесть Харитонов. – Всплыл на тридцать семь минут позже расчетного. Думаю, ты был прав.
– Вы уже реализовали ту идейку? А что, правильно! Наши «Иглы» надо использовать на всю катушку! – заулыбался аналитик. – Уходит корабль из одной системы – сигнал на Лагос. Всплыл в другой – еще один сигнал. А когда мы запустим проект «Астероид», станет совсем хорошо.
– Угу, – кивнул Владимир Семенович. – Информация – это жизнь. Кстати, смотри, как он фонит!
– Что удивительного, сэр? В прошлый свой прилет Сеппо так и не смог врубиться, где мы собрали первые четыре новых Ключа. Значит, он был просто обязан отправить корабли ВКС во все ближайшие к Лагосу мертвые системы на поиски какой-нибудь секретной базы. А полноценный осмотр каждой из них требует ой как много времени. Времени, которого у Нюканена не так много.
– Ну да, – кивнул Владимир Семенович. – Стоило задать конечной точкой рейдов для всех разведывательных кораблей одну и ту же систему, как у него появилось восемь-девять дней форы. Интересно, в каком он сейчас настроении?
– А какая разница, сэр? – удивился Забродин. – Разве оно ему когда-нибудь мешало? Я имею в виду думать.
– Нет. Не мешало. Однако получить отрицательный результат хрен знает в который раз должно быть неприятно.
– Отрицательный результат – тоже результат, – пожал плечами аналитик. – Думаю, теперь он отсек часть вариантов и должен озаботиться поиском достаточного количества транспортов, пригодных для транспортировки крупногабаритных грузов. А еще на его месте я бы поискал следы монтажа и демонтажа временной верфи, способной собирать орбитальные крепости, здесь, в системе.
– А чего ее искать? – усмехнулся Харитонов. – Вон, глянь на объект «Зеро»! Уже неделю как висит рядом с Лагосом-пять!
– Что за «Зеро», сэр? – удивился Забродин. И, мгновенно развернув экран локалки и виртуальную клавиатуру, принялся за поиск такой аббревиатуры.
– Небольшая такая наживочка для рыболовов-любителей. Чрезвычайно загадочная конструкция, болтающаяся на орбите мертвой планеты. И закрытая всеми полями отражения и маскировки, какие можно было вывесить в открытом космосе.
– О как! – заулыбался Забродин. – Хорошая идейка! И место отличное: от точек всплытия гражданских кораблей достаточно далеко, зато в десяти минутах лета от тренировочного сектора подразделения «Демон». А еще – как раз за пределами зоны охвата лагосской «Иглы».
– Угу, – ухмыльнулся Владимир Семенович. – Соображаешь! Идеальная цель для террористической атаки, если, конечно, нечто подобное вообще планируется.
– Ну, пусть атакуют. Я почему-то уверен, что сам процесс им понравится не очень. – Забродин развернул еще одно окно и, вчитавшись в какое-то предложение, мгновенно потерял интерес и к объекту «Зеро», и к линкору Нюканена, и к самому Нюканену.

Время, оставшееся до подлета «Медичи», Владимир Семенович решил посвятить изучению последних изменений в состоянии проекта «Астероид». И умудрился настолько глубоко уйти в работу, что не сразу обратил внимание на сигнал системы оповещения, раздавшийся из динамиков акустической системы адмиральской палубы. Впрочем, стоило его комму выдать дубликат сообщения под литером «ДСП», как генерал помрачнел, вскочил с кресла и, убрав экран комма, быстрым шагом вышел из адмиральской каюты.

– Умеете вы произвести впечатление на гостей, господа, – усевшись в предложенное кресло, Нюканен окинул взглядом представителей лагосской стороны и усмехнулся. – Одновременное всплытие ста восьмидесяти трех «Беркутов» в непосредственной близости от нашего линкора заставило нас поволноваться. Только вот с количеством кораблей в эскадре вы слегка не подрассчитали – цифру можно было взять и круглую.
– Если вы думаете, что появление Демонов – это элемент шоу, посвященного вашему прилету, то вы ошибаетесь, – нахмурился Харитонов.
– Господин генерал! Ну мы же не дети, правда? – навалившись грудью на стол, заулыбался еще один член делегации Конфедерации, заместитель министра экономики и развития КПС господин Вилли Розенфельд. – Насколько я понимаю, аппаратура межсистемной связи позволяет вам получать информацию о передвижении любого из кораблей Конфедерации и без использования систем СДО новых Ключей. Значит, подгадать всплытие своих Демонов к моменту появле…
– Демоны только что вернулись из рейда к Алтору. Причем не все.
Мгновенно сообразив, что означает последняя фраза, Нюканен жестом приказал Розенфельду заткнуться и, привстав, негромко произнес: – Примите мои соболезнования, господа! Быть может, имеет смысл перенести нашу встречу на другое время?
Харитонов отрицательно помотал головой:
– У нас не так много времени. Так что работать будем сейчас. А насчет Демонов – не беспокойтесь: анализом записей этого рейда уже занимаются, с подполковником Волковым я переговорил. Ну а завтра – торжественное открытие выставки.
– Простите, что возвращаюсь к больному вопросу, но… что, Циклопы снова зашевелились? – после небольшой паузы спросил Нюканен.
– Да. У нас есть основания полагать, что они начали готовиться к новому вторжению, – кивнул генерал Роммель. – Что самое гнусное, у них появились кое-какие неприятные ноу-хау.
Нюканен, прищурившись, посмотрел на командующего ВС и, поняв, что объяснять последнюю фразу Роммель не намерен, откинулся на спинку кресла:
– Ладно. Я предлагаю начать переговоры с вашего лота номер один. То есть с орбитальных крепостей. Мы берем их все. Кстати, какое количество новых Ключей вы можете поставить Конфедерации, скажем, в течение ближайшего полугодия?
– Рассчитывайте на двадцать штук в месяц, – тут же ответил Харитонов. И, увидев, как вытягивается лицо заместителя министра, позволил себе улыбнуться: – Да, вы не ослышались. Двадцать – двадцать пять. А первые четыре штуки готовы встать на боевое дежурство уже сейчас.
– Да, но строить по двадцать Ключей в месяц для одной планеты – это нереально! – воскликнул Розенфельд. – Вы себе представляете, ско…
– Если вы настаиваете, мы можем прописать в договоре пункт о штрафах за несоблюдение сроков поставки, – пожал плечами министр экономики Лагоса Борис Скобелев. – Но, между нами говоря, особого смысла в этом я не вижу.
Как обычно, Нюканен в лице не изменился. Дослушав Скобелева до конца, он добродушно улыбнулся:
– Что ж, значит, уже через полтора месяца системы Окраины будут укомплектованы достаточным количеством Ключей. Здорово. Кстати, мы бы с удовольствием рассмотрели вопрос о приобретении у ВС Лагоса программ подготовки личного состава орбитальной крепости.
– Решаемо, – кивнул Харитонов. – А насчет того, что вы собираетесь сначала комплектовать системы Окраины… Откровенно говоря, не ожидал, что вы решитесь.
– Времена меняются, – дипломатично заметил Сеппо. И улыбнулся.
Как ни странно, последний тезис Нюканена в процессе переговоров подтвердился еще не раз: несмотря на огромный объем информации о лотах, представленных на выставке, делегация Конфедерации работала как часы. И почти не пыталась торговаться. Проектная документация на производственные линии, процессы и новые сплавы покупалась влет; вопрос о целесообразности покупки того или иного лота решался максимум в течение десяти минут, а предметом торга, как правило, становились не столько цены, сколько процент отчислений за каждый произведенный экземпляр. Поэтому к концу этого безумного дня Владимир Семенович почти поверил в то, что в отношениях между Лагосом и Конфедерацией начинается белая полоса. Однако стоило генералу Роммелю объявить о завершении переговоров, как оказавшийся рядом с Харитоновым Нюканен вполголоса поинтересовался:
– Владимир Семенович! А вы не уделите мне полчасика личного времени?
– Уделю, – кивнул генерал и, жестом предложив начальнику ОСО ВКС следовать за ним, отправился в адмиральскую каюту.
– Скажите, Владимир Семенович, а для чего вам выбрасывать на рынок Конфедерации такое количество технологий? – поинтересовался Нюканен, оказавшись в святая святых орбитальной крепости и покосившись на мирно спящего на диване Забродина. – Кстати, может, нам стоит поискать другое место для беседы?
– Он все равно не проснется, – криво усмехнулся Харитонов и, подойдя к бару, достал из него упаковку апельсинового сока. – Обычный фанатик от науки. Не обращайте внимания. Сок будете?
– С удовольствием, – кивнул Нюканен. – Я тут подумал, что суммы, полученной за продажу двадцати орбитальных крепостей, вам хватит для реализации самых сумасшедших проектов.
– Нужды в свободных средствах мы не испытываем. Цель вброса этих технологий – инициировать новый виток развития человечества, – протянув собеседнику полный бокал, пояснил генерал. – Для того чтобы выиграть войну экономик и технологий у цивилизации Циклопов, нам надо очень постараться.
– Что ж, достойное основание, – улыбнулся Нюканен. – Оно идеально подходит и для объяснения мотивов инициированной вами утечки мозгов. Я имею в виду с территории Конфедерации. Надеюсь, отрицать очевидное вы не будете?
– Нет. Зачем? Мы действительно провели определенный объем работы для привлечения на Лагос ученых первой величины. Открою небольшой секрет – основной объем средств, вырученных в процессе реализации программы межсистемной связи, ушел именно на это.
– И вы так спокойно об этом говорите? – удивился Сеппо.
– А что тут странного? Так уж получилось, что основную тяжесть противостояния с Циклопами взяла на себя одна-единственная система. Наша. И для того чтобы не сломаться под этим грузом, нам нужно использовать все имеющиеся в нашем распоряжении способы и средства. Кстати, обратите внимание, что процесс «утечки мозгов» идет только в правовом поле. А перебираться на Лагос ваших ученых никто не принуждает. – Харитонов, увидев, что на лице Нюканена появляется саркастическая усмешка, тут же добавил: – Задумайтесь, Сеппо, а ведь если бы мы были не так последовательны в решении вопросов, связанных с собственным выживанием, то Окраины могло бы уже не быть.
– Не спорю. Даже, пожалуй, соглашусь.
– Мало того, если бы вы и правительство Конфедерации не вставляли бы нам палки в колеса, то… можно было бы избежать очень большого количества жертв.
– Как говорили наши предки, «кто старое помянет, тому глаз вон», – поставив бокал и примирительно подняв перед собой раскрытые ладони, вздохнул Нюканен. – Мне кажется, что большинство прошлых ошибок уже исправлено, поэтому стоит поговорить о нашем общем будущем.
– Как вам будет угодно, – пожал плечами генерал. И с грустью отметил, что игра продолжается.
– Вопрос, который мне бы хотелось поднять, касается уровня нашего использования возможностей межсистемной связи. Как вы понимаете, процесс управления мультисистемным образованием, занимающим сферу диаметром не в одну сотню световых лет, требует высочайшего уровня контроля за всеми происходящими на его территории процессами. Соответственно, нам бы хотелось получить возможности контроля проходящего через «Иглы» трафика, а также иметь гарантии конфиденциальности информации, которой будут обмениваться министерства и ведомства КПС.
– Дальше можете не продолжать, – криво усмехнулся Харитонов. – Вы задали достаточно сложный вопрос. Да, я в курсе, что вы так и не решились отказаться от старой системы обновления планетарных серверов и до сих пор используете для этой цели корабли ВКС. И что весь обмен секретной информацией между вашими «министерствами и ведомствами» идет именно через нее. Однако упрощать оборот информации для структур правительства КПС мы пока не будем. И знаете почему? Потому что вместо того, чтобы озаботиться вопросом выживания в межрасовой войне, вы продолжаете играть в игры. Причем против Лагоса. Не делайте круглых глаз, Сеппо, – не далее, как позавчера, довольно высокопоставленный сотрудник вашего Министерства Безопасности попытался шантажировать одну из довольно значимых фигур в политической и экономической жизни нашей системы. Да, конечно, вы можете сказать, что это была его личная инициатива и что в то время, когда господина Ингвара Гурниссона поставили перед ультиматумом, вы были в гипере. Но сути проблемы это не меняет: попытки играть против Лагоса продолжаются, и, увы, не в правовом поле.
– Вы чрезвычайно тактичный противник, генерал. И чрезвычайно сильный игрок, – слегка помрачнев, пробурчал Нюканен. – Ваше «послание» через сервер «Афродиты» ввергло меня в состояние легкого шока. И не только меня. Кстати, я почему-то уверен, что господин Гурниссон не стал от вас скрывать и другие попытки «подхода». В частности, с моей стороны.
– Не стал, – кивнул Харитонов. – Ибо он – член Команды. И совершенно точно уверен в том, что мы его не «сольем». Ни при первом удобном случае. Ни при втором. В общем, на ваш вопрос я отвечу так: необходимый вам уровень контроля над Галанетом и сетью расположенных на территории КПС «Игл» вы получите только после того, как между нашими государствами прекратятся подковерные игры. Я выразился предельно ясно?
– Да, генерал.
– Тогда – ход за вами.

Глава 30
Александр Тишкин

– Вейд-ис-Майн, Альдо-ис-Эдин, Сон-ис-Верц! На выход! – на хорошем л’ес пророкотала аудиосистема, и на лицах соседей по блоку L-14 появилось выражение сочувствия.
– Светлой ярости, Най’Ури! – негромко рыкнул Лок’Ури Ватт-ис-Орт, один из самых неуправляемых обитателей камеры, неудержимый бунтарь и неисправимый скептик.
– Светлой ярости, – отозвался Тишкин. И, встав со своей кровати, утвердительно кивнул обоим членам своей  стаи.
Повторять приказ дважды необходимости не возникло – Женька Костин и Аслан Козаев оказались у красной черты перед входной дверью ровно через секунду после своего Шо’Онг’Ло. И тут же замерли по обе стороны начальства в позе готовности к поединку – колени слегка согнуты, тело расслаблено, взгляд направлен вниз-вперед, а прикрывающие глаза хитиновые щитки максимально опущены.
– Выходить по одному! Дистанция два ахха! – пророкотало под потолком, и массивная дверь блока бесшумно скользнула в сторону.
Дождавшись, пока красная полоса на полу сменит цвет на зеленый, Тишкин решительно вышел из камеры. И, свернув направо, зашагал в предписанном световыми указателями направлении.
Как обычно, в коридоре было пусто: система охраны яруса «L» не подразумевала использования какого-либо персонала, кроме операторов контрольных комплексов, сидящих несколькими ярусами выше.
– Ну, и куда мы на этот раз? – в ОКМе поинтересовался Женька Костин. – Что, очередная ротация?
– Не-а! Говорят, что ярусом ниже заработал публичный дом для самых продвинутых представителей инопланетных цивилизаций, – хмыкнул Аслан Козаев. – И нам выпала честь первыми провести тест-драйв его персонала.
– Кто о чем, а вшивый – о бане, – фыркнул Тишкин. И, первым добравшись до двери шлюза между секторами, приложил ладонь к сенсорной панели. – Все! Можете прощаться с этим гостеприимным местом: наше пребывание на Искорке подошло к концу.
– Что, заброска? Уже? – хором поинтересовались офицеры.
Александр привычно пожал плечами. И, поймав себя на мысли, что отвечает на вопрос, как настоящий Вел’Арр, усмехнулся: – Она самая.
Ребята ошарашенно замолчали.
– Что, не ожидали? – шагнув в камеру шлюза, поинтересовался подполковник. И, повернувшись к зеркальной стене, уставился на свое отражение: – Можете сказать своим личинам последнее «прощай»!
– А я к своей как-то даже привык, – вздохнул Аслан. – Этот Сон-ис-Верц хоть и тупой до безобразия, но более-менее нормальный Вел’Арр. Не то что твой Вейд-Ис-Майн!
– Шо’Онг’Ло – Большой Босс! Значит, по определению, не может быть белым и пушистым! – хохотнул Женька. – Малейшая слабина, и его тут же сожрут конкуренты.
– Ну да, этого сожрешь! – едва заметно наклонив голову в сторону Тишкина, проговорил Козаев. Однако продолжать свою мысль дальше не стал: процесс обогащения воздуха кислородом завершился, двери шлюза ушли в стены, а у входа в ярус «N» нарисовалась фигура большого начальства.
– Ну, что, господа, к труду и обороне готовы? – забыв поздороваться, поинтересовался полковник Родригес.
– Да, сэр! – за всех троих ответил Александр.
– Тогда пошли за мной.

Через несколько минут, пройдя через десяток шлюзов и поднявшись на три яруса выше, они добрались до рубки управления одним из подземных ангаров и, ввалившись внутрь, ошарашенно замерли: комитет по проводам, ожидающий их в помещении, возглавлял президент Независимой системы Лагос господин Элайя Фарелл. Впрочем, политический лидер системы в основном молчал, и вскоре общение между метаморфами и руководством проекта перешло в привычный для Тишкина формат. Превратившись в некое подобие очередного совещания. Или брифинга.
Честно говоря, будь у Александра право выбора, он предпочел бы улететь к Циклопам немедленно. Без действующей на нервы процедуры прощания и без набившего оскомину на тренингах обсуждения нюансов операции внедрения. Однако его мнения никто не спрашивал, и следующие пару часов он был вынужден отвечать на сотни вопросов о своем самочувствии, степени адаптации к менталитету Вел’Арров и тому подобную дребедень. Единственное, что заставляло его смиряться с происходящим, – это реакция присутствующих на брифинге Демонов: подполковник Волков и девять его лучших пилотов явно слышали об операции внедрения в первый раз. И тщательнейшим образом уточняли каждый интересующий их нюанс.
Демонов интересовало все – от разведданных, полученных во время прыжков рейдеров в систему Дейр’Волл’Эст, и заканчивая расчетными сроками появления в ней спасателей из соседней Дейр’Вард’ Ини. А еще они украдкой поглядывали на Тишкина, Костина и Козаева. И еле слышно вздыхали. Видимо, примеряя на себя будущее в шкуре метаморфа. И тихо дурели от приходящих в голову страшилок.
Как ни странно, их сочувствие не действовало на нервы – чувства тех, кто сам прошел через Проект, не могли быть неискренними и ненастоящими. Наверное, поэтому, ощутив, что брифинг подошел к концу и что вот-вот ему придется прощаться с Лагосом, Александр не почувствовал себя изгоем. А довольно спокойно попрощался с начальством и, добравшись до крейсера «Неистовый», не оглядываясь, поднялся по аппарели.
Технология самостоятельной перестройки сознания на новую психоматрицу, которую требовалось освоить во время полета к Дейр’Волл’Эст, оказалась настолько сложной, что первые трое суток Тишкин искренне сомневался в принципиальной возможности ее изучить без помощи специалистов Родригеса.
«Интересно, а с чего они взяли, что мы вообще сможем сами сменить эту дурацкую ипостась? И откуда вообще взялась фраза «семь-восемь дней, необходимых для наработки полноценного навыка»?» – думал он, раз за разом проделывая базовые упражнения. Увы, ответа на этот вопрос программа тренировок не содержала. Зато в ней хватало разнообразных контрольных тестов, для сдачи которых требовался высочайший уровень концентрации и безумная работоспособность.
Первые признаки того, что программа подготовки написана не просто так, Тишкин почувствовал на пятый день полета – после невесть какого повторения очередного упражнения он вдруг ощутил себя не майором Вейд-Ис-Майном, а тем самым «тестовым» лейтенантом Ори-ис-Адилем, перевоплощение в которого у него никак не получалось. Для того чтобы убедиться в смене образа, Саша даже отключился от «Альтернативы» и, выбравшись из «саркофага», посмотрел на себя в зеркало. И тут же удивленно приподнял правое плечо: за три часа, проведенные в измененном состоянии сознания, его тело, наконец, «поплыло».
Во-первых, изменился рост и телосложение: Ори-ис-Адиль стал на добрых десять сантиметров ниже, заметно тщедушнее и превратился в «щенка», не достойного даже личного оружия. Во-вторых, у него изменилась окраска чешуи. Родовой серо-стальной цвет и черная кайма по краю хитиновых щитков куда-то исчезли, и чешуя стала отливать серо-зеленым. В-третьих, изменилась пластика движений – в отличие от майора, прошедшего огонь, воду и медные трубы, лейтенанту явно не хватало настоящей школы рукопашного боя. И чуть ли не каждое движение «образа» выдавало в нем потенциальную жертву.
Естественно, изменения затронули не только внешний вид – стоило Тишкину вернуться в «саркофаг» и включить воспроизведение тестового голофильма, как он вдруг ощутил, что горбится: при виде какого-то вшивого капитана «лейтенант Ори-ис-Адиль» автоматически попытался принять предписанную уставом позу подчинения.

– А вот нормально летать я так и не научился, – сокрушенно вздохнул Тишкин, намертво принайтовав свой скафандр к двери шлюза и попытавшись углядеть, чем занят подполковник Волков.
– Насколько я понял объяснения генерала Харитонова, навыки пилотирования сотруднику горно-обогатительного комбината ни к чему, – тут же отозвался пилот, судя по всему, как раз завершающий предполетные тесты трофейного корвета. – Твоего базового курса Академии ВКС хватит за глаза…
– Угу. Это в теории. А как все сложится в этом чертовом Маат’оре – никто не знает.
– Ну, поделиться своими навыками я не смогу, – усмехнулся Виктор. – А вот скинуть программу подготовки ребят четвертой очереди – легко. Будет время – проанализируешь.
– Спасибо! Шли – лишней информации не бывает. Кстати, ты бы не мог дать мне постоянную телеметрию со своего шлема? А то тупо висеть на этой двери все время прыжка до Дейр’Волл’Эст и весь ваш бой с эскадрой охраны комбината мне будет чертовски скучно.
– Дам, конечно. Что-нибудь еще?
– Не-а! – увидев перед глазами тактический экран «Стража», улыбнулся Тишкин. – Кстати, а ведь ты вот-вот исполнишь мою несбыточную мечту – полетать в одном истребителе с настоящим Демоном.
– Это разве истребитель? – фыркнул Волков. – Вот вернешься из своей командировки – покатаю тебя на «Беркуте».
– Желательно, чтобы я был в этом  теле, – расхохотался Тишкин. – А то мое настоящее мне дорого как память. И я бы не хотел, чтобы оно случайно превратилось в отбивную.
– Как скажешь, – отозвался Волков и, выйдя в эфир, рявкнул: – Всем Демонам! Готовность к разгону – одна минута. «Неистовый»! Повторяю еще раз: при появлении любого  Циклопа уходите на Лагос. Немедленно.
Смотреть на маневры Большого Демона из пилотируемого им истребителя оказалось завораживающе интересно: количество информации, которое одновременно выдавалось пилоту БКашкой, в разы превышало то, на что был способен интерфейс стандартного общевойскового скафандра. Поэтому несколько минут после всплытия в системе Дейр’Волл’ Эст Тишкин никак не мог понять, что именно происходит вокруг их машины. Россыпь алых и зеленых меток вокруг корвета постоянно меняла свое положение, а пиктограмма горно-обогатительного комбината оказывалась где угодно, кроме места, куда оказывался направлен нос их корабля. Кроме того, на нервы действовали десятки вспомогательных окон интерфейса, в которых отображались сотни каких-то показателей, крайне необходимых пилотам в бою. Потом алые метки чужих кораблей вдруг оказались совсем близко, и Александр вообще перестал что-либо понимать в маневрах своих и чужих кораблей, мелькании меток сотен боевых частей торпед, мельтешении разного рода обломков, «обманок» и управляемых мин.
Через вечность его внимание вдруг привлекла единственная постоянная величина в этом безумном калейдоскопе – взаимное положение корветов Волкова и Орловой. Машина Тени повторяла самые безумные маневры своего ведущего так, как будто являлась его частью. И как будто ей было наплевать на законы физики.
Пара минут наблюдения – и таких «реперных отрезков» стало пять. А когда в ОКМе раздался очередной безумный комментарий Линды Горобец, Тишкин вдруг догадался абстрагироваться от мелькания разноцветных пятен, полосок и колонок бегущих перед глазами цифр, и… он понял, какое количество вражеских кораблей необходимо сжечь Демонам, чтобы добраться до комбината. А потом перед ним возникла цельная картина космического боя.
Правда, практически в ту же секунду он почувствовал еще и страх: оказывается, за время, прошедшее с последнего появления в системе Дейр’Волл’Эст корабля-разведчика, количество кораблей прикрытия горно-обогатительного комбината увеличилось вдвое. И теперь десяти корветам Демонов противостояла эскадра не из восемнадцати, а из тридцати шести вымпелов. В составе которой оказалось два крейсера вместо одного.
Впрочем, ощущение уязвимости своих корветов пропало достаточно быстро: стоило какому-то из звеньев уронить первую пару вражеских кораблей, как Александр почувствовал, что его захватывает горячка боя. И еле удержался от воинственного вопля.
Как и в большинстве уже виденных им голофильмов, Демоны не обращали никакого внимания на численное преимущество противника. И атаковали вражескую эскадру так, как будто были абсолютно неуязвимыми. Трудно сказать, как они умудрялись выживать во время взрывов БЧ вражеских торпед. Однако, выскользнув из очередного облака поражающих частей боеголовок, Демоны снова устремлялись в атаку. И жгли, жгли, жгли. Малейшая ошибка со стороны противника – и торпеды, срывающиеся с оружейных пилонов, впивались в корпуса, двигатели и надстройки его кораблей. Превращая их в россыпи разлетающихся в разные стороны кусков металла. И заставляя Тишкина скрежетать зубами и сжимать и разжимать кулаки.
В общем, к моменту, когда одно из звеньев Демонов развалило последний сопротивляющийся эсминец, Александр так нахватался адреналина, что был готов орать от восторга и признаваться парням и девушкам в своем уважении и любви. Однако удержался, так как вовремя вспомнил о задаче номер два, стоящей перед Демонами, – атаке на горно-обогатительный комбинат.
Огромный шар из бункеров, погрузочных терминалов, швартовочных узлов и посадочных пяток, медленно дрейфующий вместе с потоком астероидов, начал разваливаться на куски через несколько минут после гибели своего последнего защитника. Причем этот процесс происходил заметно медленнее, чем только что закончившийся бой. Со стороны казалось, что пилоты корветов наслаждаются каждым отдельным пуском торпеды. И собираются получать удовольствие еще целую вечность.
Увы, возможности переключать режимы воспроизведения тактического экрана у Тишкина не было. Поэтому контролировать процесс уничтожения комбината через биосканер он не мог. И, провожая взглядом каждый отломившийся обломок, пытался понять, не на нем ли ему предстоит провести ближайшие пару недель…
Фрагмент комбината, внезапно появившийся перед его глазами, ничем не отличался от десятков предыдущих. Поэтому первые пару секунд после его появления Александр думал, что это – какой-то сбой системы передачи данных его БКашки. И даже хотел попросить Волкова убрать картинку к чертовой матери. Однако не успел – в общем канале мыслесвязи раздался голос Большого Демона:
– Господа, э-э-э…
– Засланцы! – заботливо подсказала ему Линда Горобец.
– Или «первопроходимцы», – поддакнул Гельмут Шварц. – На твой выбор, Босс!
– Господа офицеры! – не обратил внимания на шутки Волков. – Обломок как по заказу. Часть управляющего отсека комбината. Четыре Циклопа в полном здравии. Более-менее исправная система жизнеобеспечения. Утечек… той самой хрени, чем они дышат, не обнаружено. Дальше – ваш выход. К высадке готовы?
– Да, сэр! – хором отозвались все трое.
– Ну, тогда… ни пуха вам, ни пера. И поосторожнее там, ладно?

Глава 31
Виктор Волков

Сразу после всплытия, сорвав «Беркут» с посадочной пятки «Неистового», я развернул тактический экран и… похолодел: в правом верхнем углу экрана горел маленький желтый флажок Кода! То есть за время нашего отсутствия в системе появлялись Циклопы!
Как только экран расцвел разноцветными метками данных СДО, настроение упало ниже нуля – в секторах подхода Шестого, Восьмого, Девятого и Десятого Ключей появились «рукотворные» поля астероидов, а от Третьего остался кусок размерами в треть нормальной величины. Еще одно новое образование – «серая» полоса, состоящая из обломков кораблей, – протянулось от орбиты Лагоса-два перпендикулярно к плоскости эклиптики почти на четыре а.е.. На то, чтобы вычислить дату Вторжения по смещению Лагоса относительно точки пересечения «полосы» с его орбитой, ушло меньше секунды. И еще столько же я потратил на то, чтобы скачать из Сети последние новости. Впрочем, ознакомиться с ними мне не удалось: в эфире раздался голос диспетчера Башни, а через мгновение – начальственный рык генерала Харитонова, потребовавшего немедленно доложить о результатах рейда.
Переключившись в ПКМ и быстренько скинув Владимиру Семеновичу весь пакет информации о рейде к Дейр’Волл’Эст, я тут же поинтересовался последствиями Вторжения. И после ехидного смешка генерала почувствовал, что начинаю расслабляться.
– Все нормально, Виктор! Кстати, если бы не новые Ключи и наши «яйцеголовые», то потерь могло быть на два порядка больше. – В голосе генерала я вдруг услышал самое настоящее удивление ! И снова напрягся. – Представь себе: за полтора часа боя мы потеряли всего один крейсер, четыре эсминца, две МЗшки, семь «Беркутов» и две трети личного состава Ключа-три. А Циклопы – девятьсот с лишним кораблей! Из которых почти четверть – крейсера и линкоры.
– Кто из моих? – мрачно поинтересовался я. А через мгновение почувствовал, что у меня отваливается челюсть: соотношение потерь было просто нереальным! Особенно если учитывать уровень подготовки флота Одноглазых, с которым мы столкнулись у Алтора, и те ноу-хау, которые Циклопы использовали против нас.
Просмотрев полученный список фамилий пилотов, погибших во время Вторжения, и механически отметив, что все семеро – из четвертой очереди, я вдруг вспомнил царапнувшую сознание фразу:
– А что такого сделали «яйцеголовые»?
Вместо ответа Харитонов, выдержав небольшую паузу, скинул мне файл с записью.
…Увидев россыпь алых меток, окутанных облаками минных полей, я тут же перевел взгляд на горящие на вспомогательном экране цифры и ошалело присвистнул: в секторе подхода Ключа, с которого велась запись, висело тысяча двести двадцать вражеских кораблей. А количество меток БЧ торпед и мин зашкаливало за восемь тысяч! На их фоне пять десятков зеленых пятнышек, принадлежащих Шестому флоту, смотрелись как-то не очень. Или даже очень не… Ощущение уязвимости корабликов генерала Ридли и орбитальной крепости не пропало даже тогда, когда вынырнувшая из-за края экрана четверка МЗшек принялась вывешивать между Ключом и вражескими кораблями дополнительные минные поля: на фоне густого алого облака редкие серо-зеленые пятна наших меток смотрелись крайне неубедительно. Поэтому первую атаку Одноглазых я смотрел, сжав зубы. И, кажется, даже не дыша. 
Как я и предполагал, опробовав мины нового типа во время нашего появления у Алтора, Циклопы сделали кое-какие выводы. И, зависнув рядом с границей сектора подхода, спокойно ждали, пока часть «старых» мин, перепрограммированных в стиле наших МОВов, выжгут в минных полях орбитальных крепостей цилиндрические проходы. Восемь здоровенных транспортов, выполнявшие в их флоте обязанности МЗшек, работали как часы: с аппарелей их трюмов сплошным потоком вываливались носители и все утончающимися струйками вливались в постепенно густеющее алое облако. 
Момент, когда с оружейных башен Ключа сорвались первые десятки «Мурен», я не уловил – смотрел на маневры крейсеров Железного Ридли, пытаясь понять, для чего им понадобилось сдвигаться так близко к позициям Одноглазых. Впрочем, перестроение кораблей Шестого флота заняло меньше минуты, и я тут же переключил внимание на метки наших торпед. 
Секунд сорок относительного затишья – и к сбавившей ход стайке торпед присоединились их товарки, стартовавшие со всех без исключения кораблей Шестого флота. Причем «Москитов» среди них НЕ БЫЛО вообще! Короткая серия вспышек маршевых движков – и боевые части торпед рванулись прямо в алое облако вражеских МОВов. 
«Сгорят. Тупо. Зачем?» – подумал я. И поморщился. А потом… присвистнул. Поняв, что мины Одноглазых НЕ РЕАГИРУЮТ на наши БЧ! 
– Что свистишь? – хохотнул Харитонов. – «Шепот» не узнал?
– Не рановато? – не отрывая глаз от экрана, спросил я.
– Для обычного было бы рановато. А для «Шепота Смерти» – в самый раз. Смотри дальше, скептик!!!
Вышедшие на форсаж боеголовки добрались до точки захвата цели, и в этот момент полыхнуло облако вражеских МОВов, и так, что экран СДО на мгновение потемнел. 
– Ох, ни хрена себе!!! – пробормотал я, увидев, что точки фокуса взрывов интерференционных мин Одноглазых сфокусированы на их собственных кораблях. – Каким образом, сэр?
– Понравилось? – захихикало начальство. – Говорю же, «яйцеголовые» постарались! Сначала ваш слегка улучшенный «Шепот» заставил МОВы Одноглазых считать нас своими. Потом вмешались искины крейсеров. Вернее, кое-какие блоки, над которыми мои парни закончили корпеть за четыре дня до Вторжения. В общем, для того чтобы перепрограммировать блоки управления МОВов Одноглазых, понадобилось двенадцать с половиной секунд. Потом «Шепот» отключили, и мины Циклопов выжгли эмиттеры защитных полей у своих собственных кораблей. Потом к ним подлетели боевые части «Мурен», и в защитке Циклопов началось дикое веселье…
– А как мы…
– Сектор подхода Ключа-три Одноглазые решили зачистить по-другому, – сообразив, что я хочу спросить, перебил генерал. – Восемьсот с лишним бортов попытались прорваться к Лагосу по старинке. Без новых мин. В общем, почти все корабли мы потеряли там. Новые Ключи и твои «Беркуты» творили чудеса. Да и парни Железного Джо тоже постарались. И, если бы не два раздолбая, которые умудрились погибнуть во время преследования уходящего флота, я бы назвал эту операцию самой удачной за все время противостояния Человечества и Циклопов. И был бы просто счастлив.
– Сколько Циклопов ушло? – угрюмо поинтересовался я.
– Около пяти тысяч.
– Сколько-сколько?! – не поверив своим ушам, переспросил я.
– Прилетело порядка шести, – усмехнулся Харитонов. – Машин по сто пятьдесят – двести пожгли у каждого из атакованных Ключей. Еще сотни полторы – во время разгона. Вот и считай.
– Тогда почему… – прервавшись на полуслове, я заскрипел зубами и, заставив себя не паниковать раньше времени, довольно спокойно произнес: – А вы уверены, что они ушли не к…
– Другим системам Окраины? Уверен. Проект «Астероид» уже работает. Мы получаем информацию из восьмидесяти с лишним систем Окраины и первых двух линий Циклопов. Так что можешь не дергаться – в настоящее время Циклопы зализывают раны в системах Кройса и Алтора. Три с лишним тысячи вымпелов – в первой. Остальные – во второй.
– Тогда…
– Угу, – опять перебил меня генерал. – К Алтору прыгнете завтра. А сегодня – кое-какие мероприятия. Торжественные. И не очень.

Глава 32
Сеппо Нюканен

– Ну что, господа, готовы? – оглядев собравшихся в кают-компании помощников и подчиненных, поинтересовался Сеппо.
– Разрешите, сэр? – после небольшой паузы подал голос заместитель начальника отдела оперативного планирования генерального штаба ВКС полковник Макаренко.
– Конечно, Леонид Игоревич!
Полковник пробежал пальцами по сенсорной панели большого голоэкрана и, переключив управление на свой комм, встал со своего кресла:
– Если коротко, то у меня нет слов. За девяносто семь минут боя против кораблей ВС Лагоса ударная группировка Циклопов из пяти тысяч девятисот шестнадцати вымпелов потеряла девятьсот тринадцать кораблей! То есть пятнадцать целых сорок три сотых процента от всего флота. Если бы я не видел этого сам, то ни за что бы не поверил.
– А если обойтись без лишних цифр и эмоций? – угрюмо перебил его Нюканен.
– Можно без цифр и эмоций, сэр! – Макаренко прикоснулся к комму, и на голоэкране возникло изображение военного корабля. – Эсминец проекта «Шторм». Выпущен на одной из верфей Эверайса четыре года назад. Судя по показаниям СДО «Медичи», ничем не отличается от машин, стоящих на вооружении ВКС Конфедерации. Включаю замедленное воспроизведение. Видите эти красные точки? Это – боевые части торпед Циклопов. Одиннадцать штук. А сейчас смотрите внимательно! Вот эти три вспышки – результат попадания противоракет, выпущенных комендорами эсминца. Еще четыре БЧ сейчас потеряют цель и уйдут в никуда – это результат работы систем постановки активных помех. А вот эти четыре штуки согласованно влетят в защитное поле! В сектор площадью всего семнадцать квадратных метров! Результат видите?
– Нет, – отрицательно мотнул головой Вилли Розенфельд, наконец отвлекшийся от чтения заключенных на выставке договоров.
– И я – нет! А он ДОЛЖЕН БЫТЬ! Для того чтобы продавить защитное поле эсминца, достаточно детонации двух боеголовок! Я внимательнейшим образом изучил запись – БЧ взрывались со штатным интервалом. То есть третья и четвертая боеголовки должны были влететь в дюзы этого корабля! А этого почему-то не произошло.
– Ну, и почему?
– А потому, что эмиттеры защитного поля, стоящие на кораблях Шестого флота, отличаются от наших, как флаер «Митсу-Элит» – от древней колесницы! Я могу продемонстрировать более сотни фрагментов боя, на которых корабли Железного Ридли выживают при одновременном попадании пяти и более БЧ…
– И что нам мешает наладить выпуск этих самых эмиттеров? – замминистра экономики и развития приподнял одну бровь и удивленно посмотрел на Нюканена.
– Свойства известных нам сплавов, сэр! – возмутился Макаренко. – Вы вообще представляете себе физику процесса…
– О физике – потом. Продолжайте, полковник! – перебил его Сеппо. – Если, конечно, вы еще не закончили.
– Закончил? – На лице заместителя начальника ООП появилось весьма своеобразное выражение. – Ха! Свойства новых эмиттеров – это еще не все! Я тут сравнил ТТХ купленных нами орбитальных крепостей с теми данными, которые получены в результате мониторинга боев СДО нашего крейсера, и был очень сильно удивлен. Либо Ключи разные, либо нам продают сильно упрощенные варианты!
– Упрощенные, – кивнул Сеппо. – Харитонов и Роммель мне об этом говорили.
– Жаль! – полковник помрачнел. – У Ключей, которые стоят на боевом дежурстве вокруг Лагоса, такие же эмиттеры, как и на кораблях Шестого флота. А еще для поражения атакующих их кораблей они иногда используют системы вооружения, аналогов которым я еще не встречал. Могу продемонстрировать. Видите, вот тут у совершенно целого истребителя Циклопов вдруг появляется сквозная дыра в пилотской кабине. У этого – отваливается один из двигателей. А результат атаки вот этой машины не лезет вообще ни в какие ворота: мои эксперты считают, что отключение его двигателей произошло из-за вот этой дыры, находящейся как раз над топливными магистралями корабля. Далее, скорость реакции комендоров новых Ключей чуть ли не вдвое выше, чем та, которую показывают инструкторы Академий ВКС, что вызывает серьезнейшие вопросы к подготовке личного состава наших флотов. Ну, и последний «сюрприз»: эти самые Ключи имеют собственные маршевые двигатели. Мощность которых сопоставима с двигателями, которые стоят на линкорах класса «Викинг-2»! С чего я это взял? Смотрите – во время атаки Циклопов на Ключ-три ближайшие к нему орбитальные крепости каким-то образом сместились так, что смогли обстреливать наседающих на него Циклопов.
– Забавно, – почесал нос Вилли Розенфельд.
– Можно сказать и так, – криво усмехнулся полковник. – А что вы скажете, узнав, что две трети потерь флота Циклопов – результат атаки боевых частей их собственных минных полей? И что большинство алгоритмов, которые использовали во время боя системы подавления ВС Лагоса, нам не знакомы?
– Вы уверены? – удивленно спросил Сеппо.
– Да, сэр! Только представьте себе – местные «яйцеголовые» каким-то образом умудрились хакнуть системы «свой-чужой» вражеских минных полей. И пока системы распознавания МОВов воспринимали корабли и торпеды Шестого флота как свои, их перепрограммировали! Смотрите на результат.
Минут через десять, когда полковник Макаренко закончил озвучивать свои выводы, голоэкран оккупировал один из сотрудников аналитического отдела ОСО ВКС – капитан Джейк Огилви, занимавшийся анализом информации по внутренней политике правительства Лагоса, собранной из открытых источников.
По большому счету, почти все из того, что накопал капитан, Нюканен слышал или читал. Однако, увидев цельную картину перемен, целенаправленно проводимых командой Фарелла, он оторвал взгляд от голоэкрана и задумался.
Эффективность внутренней политики, проводимой правительством системы, была слишком высока. И не вписывалась ни в какие прогнозы. Скажем, Фарелл и его команда умудрились перевести промышленность планеты на военные рельсы так, как будто готовились к этому заранее. И при этом не вызвали никакого недовольства ни среди сотрудников перепрофилированных предприятий, ни среди их владельцев. Наоборот – желающих поработать на «оборонку» оказалось больше, чем необходимо!
Глубокий анализ причин такой аномалии, проведенный капитаном Огилви, показал, что изменения в сознании обывателей были вызваны не глобальным использованием гипномодуляторов или пропагандой нужного правительству образа жизни в средствах массовой информации, а новыми законами, принятыми за какие-то день-два! Оказалось, что с начала перепрофилирования производства сотрудники и владельцы предприятий, работающих на «оборонку», стали получать так называемые «компенсационные выплаты». Причем их размеры зависели не от должности, занимаемой гражданином, а от эффективности его работы. В результате оператор сборочной линии какого-нибудь заштатного предприятия, работающий в две смены, мог получить больше, чем владелец крупной промышленной корпорации. Что интересно, желающих нагреть руки на достаточно солидных траншах бюджетных средств почему-то не находилось: распределением этих средств занимался специальный отдел Министерства финансов, курируемый генералом Роммелем. А приговоры по уголовным делам, выносимые судами первой инстанции, отличались крайней жестокостью. Кстати, в результате сверхэффективной работы силовых структур за последние полгода на Лагосе практически исчезло понятие «криминал». Нет, преступления на бытовой почве все еще регистрировались, но их было крайне мало. А вот о мошенничествах, кражах, грабежах и убийствах представители бывшего уголовного мира старались даже не вспоминать. Предпочитая зарабатывать честным трудом. Или эмигрировать в системы Конфедерации. В результате за те же полгода рейтинги президента НСЛ ни разу не опускались ниже девяносто девяти с половиной процентов.
Еще одним интересным ноу-хау правительства НСЛ оказалось введение системы поощрения для школьников: начиная со второго года обучения пять лучших учеников общеобразовательных школ ежеквартально получали солидные денежные премии. А самым одаренным ученикам старших классов, высказавшим желание получить высшее образование по нужным правительству специальностям, предоставлялось право бесплатного обучения. На так называемых «спецфакультетах» самых лучших вузов планеты. Что интересно, их семьям выделялось бесплатное жилье рядом с выбранным их ребенком учебным заведением, а также компенсировались ВСЕ финансовые потери, связанные со сменой места жительства.
А еще в общеобразовательных школах появился новый предмет под названием «Основы толерантности». Несмотря на весьма расплывчатое название, в программе преподавания этой дисциплины практически не было «воды». Детей целенаправленно учили воспринимать представителей «иных» цивилизаций не по их внешности, а по конкретным делам! Просмотр голофильмов о цивилизации Гномов и экскурсии в их официальное представительство постепенно меняли мировоззрение не только детей, но и их родителей. Видимо, поэтому конкурс на факультет экзобиологии Гринвиллиджского университета в этом году зашкалил за семьсот человек на одно место.
– Вы сообразили, чего они добиваются, сэр? – остановив воспроизведение своего ролика, поинтересовался Огилви. – К моменту, когда люди забудут о войне с Циклопами, толерантность по отношению к Иным будет у них в крови.
– Боюсь, что Харитонов и Роммель рассчитывают на другое, – Нюканен криво ухмыльнулся. – Когда люди поймут, что Демоны – это тоже раса Иных, часть населения Лагоса привыкнет работать бок о бок с Гномами, а у их детей будет куча друзей среди детей модификантов.
– Дети? У Демонов могут быть дети? – Вилли Розенфельд с трудом удержал отваливающуюся челюсть и ошалело уставился на Нюканена.
– Я почти уверен, что да, – вздохнул Сеппо. – В копии ТЗ для проекта «Демон» такая задача оговаривалась. И я сильно сомневаюсь, что команда Харитонова не смогла ее решить.
– ТЗ я не читал, но вывод о такой возможности напрашивается сам собой, – хмыкнул капитан Огилви. – Война рано или поздно закончится. И несколько сотен оставшихся не у дел пилотов потребуется чем-то занять.
– Так! О репродуктивности модификантов Харитонова поговорим потом, – перебил капитана Нюканен. – Вы закончили?
– Нет, сэр. – Аналитик снова включил воспроизведение. – Итак, в результате вышеперечисленных нововведений средний уровень успеваемости в общеобразовательных школах Лагоса стал выше аналогичного показателя для учебных заведений Конфедерации на тридцать семь процентов. Вы себе представляете, какой мощный толчок получит наука и промышленность Лагоса эдак через пять-восемь лет? А еще абсолютное большинство детей увлекли спортом. В частности, военно-спортивными и прикладными видами. Гипотетическая возможность попасть в проект «Демон» сводит с ума большинство мальчишек старше пяти лет. И заставляет их готовиться к поступлению в Академию ВС Лагоса! Кстати, культ пилотов-модификантов добрался даже до компьютерных игр: в системе ежемесячно проводятся чемпионаты по игре «Демон», основной боевой единицей в которой является «тройка».
– Пилот, оружейник и щитовик? – криво усмехнулся Сеппо.
– Да, сэр! И Циклопы в качестве врагов. Угадайте, что происходит с совершеннолетними победителями чемпионатов?
Задумчиво посмотрев на крайне довольного собой офицера, Нюканен перевел взгляд на окно малого обзорного экрана и с сомнением в голосе поинтересовался:
– Неужели контракт на службу в вооруженных силах?
– Угу. Причем не где-нибудь, а на новых Ключах! Вот вам и игра, сэр.
– Что ж, в умении думать Роммелю и Харитонову не откажешь.
– А еще самый модный тренд сезона в системе – татуировка Демона на крестце; восемьдесят два процента девушек, оплачивающих коррекцию внешности в косметических клиниках планеты, выбирают типаж а-ля Орлова, Горобец и Вильямс; самый любимый вид одежды у мальчишек – общевойсковой летный комбез. Ну а про количество фанаток мужской половины Демонов даже говорить не хочется. – Капитан ткнул пальцем в сенсорную панель, и на экране возникла беснующаяся толпа девиц, штурмующих ворота Базы.
– Несущественные мелочи можно опустить, – поморщился Сеппо. – На этих ненормальных я уже насмотрелся.
– Тогда у меня все, сэр.
– Спасибо, капитан. – Нюканен мрачно оглядел своих помощников и тяжело вздохнул: – Итак, подведем промежуточные итоги. Первое: на сегодняшний день вооруженные силы Лагоса – это единственная сила, способная остановить Циклопов. Согласны?
– Да, сэр! – хором отозвались все собравшиеся в кают-компании.
– Второе: уровень подготовки и вооружения Шестого флота на порядок выше аналогичных показателей любого флота Конфедерации. Так?
– Угу, – хмуро отозвался полковник Макаренко. – Если не больше…
– Третье: уровень профессионализма команды Фарелл – Роммель – Харитонов позволяет утверждать, что жизнеспособность НСЛ как минимум вдвое выше расчетной величины. Таким образом, рекомендованная аналитиками стратегия так называемого «третьего раунда» переговоров не отвечает сегодняшним реалиям.
– Пожалуй, что так. – Вилли Розенфельд зачем-то подергал себя за мочку уха и тяжело вздохнул.
– Таким образом, я считаю, что проводить переговоры сейчас крайне нецелесообразно: права на ошибку у нас нет, значит, мы просто обязаны взять тайм-аут для того, чтобы скорректировать линию нашего поведения. Поэтому наше пребывание в системе Лагоса можно считать закончившимся.
– Угу. Обсуждать что бы то ни было по каналам связи «Гэлэкси-комм» – идиотизм, – кивнул Макаренко.
– Однако кое-какие выводы мы можем сделать уже сейчас, – не обратив внимания на замечание полковника, продолжил Сеппо. – Для того чтобы иметь возможность сократить технологическое отставание от ВС НСЛ, нам нужно приложить все силы для того, чтобы в кратчайший срок завоевать доверие у господ Фарелла, Роммеля и Харитонова.
– Каким образом? – задумчиво посмотрев на Сеппо, поинтересовался Розенфельд.
– Почему бы нам не предложить Лагосу военную помощь? – улыбнулся Нюканен. – Даже если мы прогоним через горнило этой войны всего один флот, то на выходе получим боеспособное, готовое ко всему подразделение. Если мы сможем договориться о ротации офицерского состава, то количество подготовленных с помощью Шестого флота вырастет в разы.
– А вы не задумывались о том, что часть офицеров, направленных сюда, на Лагос, может дезертировать? – поинтересовался замминистра.
– Задумывался. Придется поработать над подбором кадров. Однако даже если мы потеряем десять процентов личного состава, оставшиеся девяносто смогут стать костяком вооруженных сил нового типа.
– Вы хотите привести все ВКС к образу и подобию Шестого флота? – съязвил Вилли. – А что, воспитать нормальных офицеров так сложно?
– Воспитать можно ребенка, – напрягся полковник Макаренко. – А для того чтобы сделать из выпускника Академии нормального солдата, нужна война. Армия должна воевать. Причем постоянно. А еще в ней должен быть нормальный командный состав. Шестой флот – это нечто. Боевой опыт плюс Железный Ридли превратили его пилотов в богов войны.
– Что мешает нам сделать то же самое без помощи Лагоса? – язвительно поинтересовался Розенфельд.
– Мы уже опоздали, – посмотрев на него, как на идиота, буркнул полковник. – Единственное место, где мы можем обкатывать свои флоты, – это Окраина и системы Циклопов первой и второй линий. Только вот без поддержки тех же Демонов и Шестого флота эта самая «обкатка» превратится в групповое самоубийство. Сомневаетесь? Зря! Если год назад среднее количество вымпелов в эскадре вторжения редко превышало сто штук, то сейчас Циклопы летают тысячами. Кроме того, последние месяцев восемь Одноглазые бросают против нас только элитные подразделения. Что сможет противопоставить армаде из шести тысяч кораблей, скажем, показательный Семнадцатый? Ни-че-го! Их пожгут раньше, чем они перестроятся из «парадки» в «защитку»! В общем, я согласен с господином Нюканеном: обкатывать наших пилотов надо на Лагосе. Чтобы они могли использовать проверенные временем программы подготовки, перенимать опыт у Шестого флота и Демонов и при этом находиться под защитой новых Ключей.
– А еще такой шаг позволит нам получить еще один кусок новых технологий! – кивнул Сеппо. – Статус «союзник» – это другая степень доверия.
– Предложение о военной помощи будет расценено Фареллом как уступка, – скрестил руки на груди замминистра. – А показывать слабость вероятному противнику – глупо! Это – азы Большой Политики!
– Вилли! Что вы слышали про утечку мозгов из КПС в НСЛ? – перебил его Нюканен. – Пока господа Макаренко и Огилви занимались анализом вооруженных сил и внутренней политики НСЛ, я пытался найти следы ученых, согласившихся поработать на генерала Харитонова. Так вот, доброй трети наших эмигрантов на планете НЕТ! Так же как и половины местных «яйцеголовых». А еще мне удалось накопать интересную информацию о полетах транспортных кораблей государственной шипинговой компании «Надежда». Шесть транспортов класса «Богатырь» и восемь туристических лайнеров непрерывно уходят в гипер, однако в пределах КПС не выплывают!
– И что? – удивился замминистра.
– А еще они не появлялись в системах Конфедерации уже более семи месяцев. Кстати, вы вообще представляете себе грузоподъемность транспорта класса «Богатырь»? Угу? Отлично! А теперь задумайтесь еще об одном интересном фактике: в настоящее время двести из семисот пилотов проекта «Демон» находятся неизвестно где! И, судя по спокойствию их родных, возвращаться пока не собираются!
– Гномы, сэр? – удивился капитан Огилви.
– Именно!
– Так! Стоп!! – ошарашенный новостью Розенфельд вскочил с кресла и, наклонившись над столом, уставился в глаза Нюканена: – Фарелл что, умудрился заключить с Гномами какой-то договор?
– Ага! И преспокойно тянет из них ТЕХНОЛОГИИ!!! А мы надуваем щеки, играем в Большую Политику и не видим, что…
– …находимся в глубокой заднице… – закончил за Нюканена Макаренко. – Ну, или выражаясь несколько более культурно, в пролете.
– А что мы знаем про Гномов? – криво усмехнулся Сеппо. – Только то, что они – есть.

Глава 33
Ирина Орлова

Отвертеться от торжественного приема, устроенного Элайей Фареллом в честь «героических защитников системы» в президентском дворце, Вику не удалось. Услышав его фразу «а мы же не участвовали в отражении последнего Вторжения», Харитонов изменился в лице и, тщательно подбирая слова, произнес:
– Сражаться под прикрытием десятка орбитальных крепостей могут даже «девочки» из ВКС Конфедерации. Жечь Циклопов в их собственных системах, летая на трофейных кораблях, – только вы. Рейды в гости к Одноглазым на порядок важнее, чем патрулирование ближнего космоса. Поэтому вы сейчас быстренько сдадите «Беркуты» техникам, переоденетесь в парадную форму, нацепите все свои ордена и медали и шустренько отправитесь в столицу. Вопросы есть?
Вопросов у Волкова не оказалось. Поэтому через три с половиной часа мы уже входили в президентский дворец, мило улыбаясь собравшимся у парадного входа гостям, сотрудникам службы безопасности и репортерам.
Как ни странно, последних на территории резиденции оказалось сравнительно немного – как нам потом объяснил майор Иевлев, аккредитацию на мероприятие получили представители всего десяти крупнейших медиаагентств системы и сотрудники трех(!) новостных каналов Конфедерации. Правда, автоматических ботов, снимающих все и вся, было все равно предостаточно – пресс-служба президента, получившая указание «правильно» осветить прием, старалась за себя и за всех тех, кто кусал локти за пределами резиденции.
Причины такой дискриминации я не поняла. Впрочем, особо и не пыталась: стоило нам войти в большой зал для приемов, как у нас возникли серьезнейшие проблемы. Желающих оборвать нам руки, от души врезать по плечу или снять небольшой ролик «на фоне тех самых Демонов» было просто немерено. «Оборотни» майора Беккера, командиры особо отличившихся при обороне системы кораблей Шестого флота, операторы оружейных комплексов Ключей и несколько сотен гражданских лиц в буквальном смысле рвали нас на части. И, что самое обидное, слоняющиеся рядом с нами парни Иевлева нам не помогали!
В общем, к моменту, когда к нам подошел генерал Роммель, мы чувствовали себя ничуть не лучше, чем после «горячо любимых» тренировок в центрифуге в Комплексе на Нью-Джорджии.
Видимо, «парадное» выражение, которое я натянула на лицо при виде двигающегося к нам начальства, смотрелось не очень убедительно, так как, галантно поцеловав мне ручку, командующий ВС Лагоса ехидно ухмыльнулся:
– Что, устали? А каково нам, публичным персонам, представляете?
– Ага, – мечтательно пробормотал Шварц. – Лимузины, женщины в вечерних платьях, дорогой коньяк и ежедневная обжираловка на халяву! Адский труд…
Роммель запнулся на полуслове, вытаращился на Гельмута, провожающего взглядом очередную красавицу в чем-то невообразимо воздушном, и расхохотался:
– Гельмут! Вам что, надоела ваша ненаглядная демоница?
– Простите, сэр! А вы в курсе, сколько машин может контролить  один лидер-пилот? – поинтересовался Аллес Капут.
– Насколько я знаю, подполковник Волков без проблем справляется с двадцатью.
– Вот!!! Значит, идеальное звено – это один Демон и девятнадцать Демониц. А у меня пока только одна.
– Так! Стоп! Если я не ошибаюсь, то лидер вашего звена – майор Стоун? – улыбнулся генерал.
– Капитан Стоун, сэр! – поправила Бренда.
– Не спорьте с начальством, майор! – хмыкнул командующий и, повернувшись к Гельмуту, добавил: – Значит, в ее звене может быть одна Демоница и девятнадцать… – или сколько она там контролит? – Демонов. Я почему-то уверен, что среди ребят четвертой очереди найдется достаточное количество желающих полетать с такой прелестной девушкой, как Бренда.
– Не найдется, сэр, – притворно вздохнула Горобец. – Ни одного. Ибо на щитах у Бренды… знаете кто? Вот этот гнусный многоженец! Отсюда следует, что любая попытка впихнуть в их звено мужчину заранее обречена на провал. А так как подвергать опасности молодежь Стоун по доброте своей души не будет, вам придется принять эту извращенную гельмутовскую модель.
…Толпа, собравшаяся вокруг нашей компании, перестала ржать только тогда, когда оркестр Гринфилдской консерватории заиграл гимн Независимой Системы Лагос и на трибуну, установленную на небольшом возвышении, поднялся Элайя Фарелл. Мгновенно посерьезнев, мы повернулись к президенту и… растерянно посмотрели на генерала Роммеля.
– Нет, никакого построения не будет… – усмехнулся командующий. – Все будет тихо, спокойно, по-домашнему.
Тот, кто придумал новую концепцию приема, был чертовски талантливым типом – уже с середины приветственной речи президента на лицах присутствующих начали появляться растерянные улыбки, а к моменту, когда на трибуну поднялся генерал Харитонов, зал пребывал в состоянии грогги. Ибо Фарелл не вещал, а говорил. Просто и по существу.
В его речи не было пафоса, пустопорожних фраз и лозунгов. Он не горел праведным гневом по отношению к Циклопам. Не восторгался героизмом защитников системы. Ни к чему не призывал. Не делал эффектных «точек», не произносил подходящих цитат или слоганов. Зато в каждом произнесенном им слове была Искренность. И… чувства. Чувство любви к своей планете и населяющим ее людям. Чувство благодарности к тем, кто пилотировал боевые корабли, управлял погрузочными и заправочными комплексами орбитальных крепостей, корпел над чертежами новых видов вооружений и писал управляющие программы для ремонтных роботов.
Слушая президента, я периодически ловила себя на мысли, что дурею от результатов работы его спичрайтеров: для того чтобы написать такую речь, надо было быть гением. А еще – Человеком. С большой буквы. Ибо благодаря им публика, собравшаяся в зале, вдруг поняла, что победа, одержанная в боях с Циклопами, – не героизм отдельно взятых офицеров, а результат ежедневного кропотливого труда всего населения Лагоса. Поэтому, услышав, что первым человеком, приглашенным на возвышение, стал не какой-нибудь «особо героический» пилот, а обычный программист, сотрудник одного из аналитических центров вооруженных сил, никто не удивился. Наоборот – гости встретили его шквалом аплодисментов. И было с чего – из первых же слов Фарелла стало ясно, что программу, позволившую взять под контроль минные поля Циклопов и с их помощью уничтожить не одну сотню вражеских кораблей, написал именно этот молодой парень, растерянно поднимающийся по ступенькам и судорожно сжимающий и разжимающий кулаки. Во время награждения юноша еле стоял на ногах. А получив один из высших боевых орденов НСЛ, звание почетного гражданина Лагоса и денежную премию в пятьсот тысяч кредитов, сразу же превратился в соляной столп. И догадался спуститься обратно в зал только вместе со следующим награжденным – ведущим инженером какой-то секретной лаборатории, «разработавшим альтернативные системы связи, способные бесперебойно функционировать даже при условиях активного противодействия систем подавления Циклопов». Впрочем, желающих посмеяться над его состоянием не нашлось. Ни одного.
Награжденных было много. Инженеры и врачи, техники наземных служб и повара, сотрудники оперативных служб силовых структур и владельцы предприятий, первыми перестроившие свои производства для военных нужд. В какой-то момент у меня появилось ощущение, что Фарелл подбирал «героев» не просто так. А сделал все, чтобы при виде их счастливых лиц у граждан системы возникла мысль о том, что защита планеты – дело каждого.
На награждение гражданских, вложивших свою лепту в оборону Лагоса, уходило минут по пять. Торжественная речь, показ коротенького голофильма о его работе, пара минут, выделяемых на его ответ, и пауза, необходимая на то, чтобы награжденный спустился с возвышения. Поэтому к исходу третьего часа церемонии, прикинув количество приглашенных, я с ужасом сообразила, что если к награждению военных Фарелл отнесется с такой же добросовестностью, то мероприятие затянется как минимум на сутки. Чего не выдержит ни один даже модифицированный-премодифицированный организм.
Как оказалось, о физиологических потребностях гостей организаторы приема подумали заранее, и к моменту, когда я перестала понимать смысл произносимых с трибуны слов, президент объявил получасовой перерыв. После чего нервно поглядывающий по сторонам народ облегченно устремился к выходам из зала.
Как я и предполагала, вторая часть церемонии оказалась посвящена офицерам Вооруженных Сил. Тем, кто летал, стрелял и развешивал МОВы – в общем, действовал в непосредственной близости к вражеским кораблям. После коротенького обращения президента на трибуну поднялся генерал Роммель, оглядел ожидающих начала его речи гостей, наткнулся взглядом на Вика… и усмехнулся. А через мгновение на большом голоэкране появилась трехмерная модель сектора Циклопов!
Почему-то решив, что командующий ВС решил снять завесу секретности с рейдов в системы кланов Шер’Нар, Саат’Нар и Зей’Нар, я судорожно сглотнула и уставилась на стоящего неподалеку корреспондента «Ньюпорт-Ньюс». Который не мог не связать наши полеты на трофейных кораблях Циклопов с памятным рейдом корветов по системам Конфедерации.
Однако, как оказалось, паниковала я зря – уже с первых слов генерала стало ясно, что модель сектора Циклопов всего лишь иллюстрирует неравенство сил между ВС Лагоса и военной машиной цивилизации Одноглазых. А также героизм флота одной-единственной планеты, оказавшейся способной устоять перед объединенными силами трехсот двадцати девяти обитаемых систем.
Причину, заставившую Роммеля так здорово кривить душой, я поняла не сразу. А только тогда, когда заметила, с какой скоростью боты «Ньюпорт-Ньюс» метнулись к голоэкрану. И мысленно зааплодировала: обычное, в общем-то, награждение для командующего ВС НСЛ оказалось строго дозированным сливом информации. То есть работой! Не менее важной, чем планирование очередных рейдов или обеспечение вооруженных сил достаточным количеством топлива и боеприпасов.
Кусочков информации, «случайно» проскальзывающих в его речи, было столько, что к ее концу я слегка растерялась. Ибо картинка деятельности подразделения «Демон», нарисованная генералом, получалась чертовски логичной, красивой и… вывернутой наизнанку. Причем особо извращенным способом. Оказывается, пока основная масса Демонов «зажигала» в родной системе, особо отмороженные личности из первой и второй очереди носились по глубоким тылам Циклопов и целенаправленно уничтожали все, до чего дотягивались их – то есть наши – шаловливые ручки. Орбитальные крепости и верфи, отдельные эскадры и целые кадрированные флоты, горнодобывающие и обогатительные комбинаты разваливались на части чуть ли не раньше, чем наши корабли всплывали в обычное пространство и давали тягу на маршевые движки. Самое смешное, что, по сути, генерал не лгал – на голоэкране безостановочно появлялись чуть более четкие, чем надо, картинки чужих созвездий, обломки кораблей Одноглазых и куски действительно уничтоженных нами орбитальных крепостей, верфей и комбинатов!
В общем, к концу его речи вокруг нашей небольшой компании висели чуть ли не все боты, летавшие по залу, а в глазах собратьев по оружию появился благоговейный ужас. А когда Роммель озвучил общее количество сбитых нашей «отмороженной компанией» вражеских кораблей, по залу прокатилась волна восхищенных шепотков и вздохов.
– Командир подразделения «Демон» подполковник Волков! – улыбаясь уголками глаз, рявкнул командующий. И парни из четвертой очереди, загораживающие проход к трибуне, тут же подались в стороны.
Не успел Вик добраться до лесенки, ведущей на возвышение, как в ПКМ раздался ехидный голос Горобец:
– Слышь, Орлова, я бы на твоем месте технично сдвинулась вперед. И на всякий случай попросила бы помощи у подружек.
– Ты это о чем? – стараясь не шевелиться, спросила я.
– Ну, смотри, сейчас твоему ненаглядному завесят орденами спину и задницу, а когда он вернется в зал, во-он та кучка экзальтированных теток порвет его на сувениры. Нет, я, конечно, понимаю, что за этот год он должен был тебе порядком надоесть, но… все-таки не чужой, правда?
– Болтушка! – фыркнула я и присоединила к конференции рвущуюся в «личку» Вильямс.
– Эй, Орлова! Шевели задницей и на форсаже дуй к вон той лестнице!
Горобец жизнерадостно заржала, а потом, посерьезнев, задумчиво поинтересовалась:
– Ириш! А тебе не кажется, что у Элен к твоему Викки есть какой-то бубновый интерес? Что это она о нем так беспокоится?
– А у тебя интереса, конечно же, нет, – фыркнула я. – Первая дергаться начала.
– Так мне положено! Я ж штатный третий номер вашего звена!
– У-у-у. Я смотрю, тебя надо срочно отстранить от полетов и отправить к Родригесу с первой же оказией, – хихикнула Вильямс.
– Может, лучше Семенову по шее настучать? – хихикнула я. – Надо же, за такой короткий срок развить в нормальной, в общем-то, девушке такой серьезный комплекс неполноценности.
– Так! Вы это о чем? – забыв про Вика и облизывающихся на него дамочек, взвыла Линда.
– Тот, кто сказал, что у тебя третий номер – безрукий слепец, лишенный способности видеть и осязать прекрасное. Или, выражаясь по-простому, бессовестная скотина, – категорично заявила Вильямс. – Назвать твой бюст третьим номером может только полный даун! Кстати, если ты не в курсе, основное время, потраченное на создание модификантов проекта «Демон», сотрудники Комплекса убили на проработку дизайна выдающихся вперед достопримечательностей женской половины подразделения.
Коротенькая перепалка с девочками здорово улучшила мне настроение. И к моменту, когда Роммель посмотрел на меня, я была готова изобразить даже какого-нибудь супергероя или супергероиню из детских фантастических фильмов конца двадцатого века. Впрочем, этого от меня не потребовалось: созданием моего неповторимого образа командующий занимался сам. И не менее добросовестно, чем к рассказу о Волкове. Поэтому мне оставалось стоять, смотреть на гостей взглядом готовой на все демоницы и ждать, пока меня отпустят восвояси. Ну, и мысленно посылать куда подальше советчиков, пытающихся подсказать мне основные тезисы моей будущей благодарственной речи.
Короче говоря, через пару минут, получив очередное воинское звание, два ордена, медаль и премию и немножечко поизображав Цицерона, я чуть резвее, чем надо, спустилась с возвышения. И, естественно, оступилась, «совершенно случайно» оттоптав нижнюю конечность одной из самых настырно пялящихся на Волкова клуш. А потом, вежливо извинившись, рванула к ребятам и с удовольствием вступила в перепалку с виновником этого членовредительства, невесть как сообразившего, в чем причина моей эскапады.

После банкета, закончившегося в третьем часу ночи, мы зачем-то ломанулись на Базу: Вику вдруг приспичило проверить, как движется работа по установке на наши «Беркуты» ПГМС «Шило». Узнав, что монтаж и отладка оборудования уже завершены, мы поделились с техниками парой бутылок вина, каким-то образом всей толпой влезли в рубку волковского истребителя, а потом наклюкавшаяся чуть больше остальных Линда предложила провести тестовые испытания. И… с первой же попытки дозвонилась до Кощеева!
Увидев обалдевшее лицо Алексея, возникшее на экране «Шила», я усмехнулась и помахала ему рукой.
– А вы-то что тут забыли? – растерянно поинтересовался Кощеев. – У нас же тихо, как в морге.
– Мы забыли? Забыли вы! Нас! Не пишете, не звоните… А мы тут изволновались, – застрадала Горобец. – Бродим по Базе, как неприкаянные, заливаемся горючими слезами и рвем на грудях последние комбезы.
– Так! Вы что, на Лагосе? – Алексей ошалело подскочил на месте и, почесав затылок, заорал: – Катюш! Ребята звонят!! С Лагоса!!!
Через пару минут на том конце линии началось жуткое столпотворение: сонные, но чертовски счастливые ребята, отпихивая и отталкивая друг друга, лезли к оптическим датчикам и пытались сказать хоть что-нибудь. С нашей стороны творилось то же самое – девять Демонов несли какую-то чушь, ожесточенно жестикулировали, шутили, хихикали и возмущались. А я… я сидела, прижавшись щекой к подлокотнику пилотского кресла, и получала удовольствие от чувства безграничного счастья. Мне было безумно хорошо: стоило закрыть глаза, как появлялось ощущение, что Яшка, Леха, Мари и другие ребята где-то рядом, что войны уже нет, а мирное будущее, о котором я боялась даже мечтать, вот-вот превратится в реальность. Поэтому то, что рассказывали ребята, я слушала краем уха.
– Мама Ира! Не спи, замерзнешь! – Вопль Элен, раздавшийся прямо над моим ухом, заставил меня вздрогнуть и открыть глаза.
– Орлова! Ты что, все это время дрыхла? – возмущенно поинтересовался Вольф.
– Я не спала, – с трудом разогнув затекшую спину, ответила я. – Слушала вас и думала.
– …о своем, о девичьем? – Ну не мог Аллес Капут удержаться. – О том самом, чего нам, мужикам, не понять?
– Именно. – Вскочив на ноги, я вцепилась в руку не успевшей от меня отшатнуться Вильямс. – Девчонки! Айда слетаем на Архипелаг?!
– Зачем, Ириш?
– За надом. И вообще, подполковник я или где? – поинтересовалась я. И, сообразив, что настоящее начальство не спрашивает, а командует, грозно зарычала: – Равняйсь! Смирно! В флаер бегом марш!
– Как скажете, госпожа под-полковник. Или над-полковник? В общем, около-полковника-Волкова Орлова, – хихикнул Гельмут. И, тут же получив чувствительный удар локтем в печень, захрипел: – Ну вот, уже и пошутить нельзя.
– Господа мужики! Глаза бы мои вас не видели! Можете валить, куда хотите! Но не забывайте, что отвечать перед нами придется по полной программе, – выскакивая из «Беркута», напутствовала оставщихся я. И, забравшись в «Каплю», быстренько набрала на сенсорной панели его искина конечную точку маршрута.
– Свалить мы, конечно, можем. Только вот исключительно пешком: благодаря вам мы вот-вот окажемся без транспорта, – потирая правое подреберье, вздохнул Шварц.
– При тупых травмах печени надо больше двигаться, – потрепав его по волосам, заявила Горобец. – Причем в направлении, диаметрально противоположном тому, в котором улетает та, кто нанесла тебе эту самую травму. Если, конечно, не мечтаешь о повторении экзекуции. А еще хорошо помогает молчание. В хорошо промасленную тряпочку.
Судя по выражению лица, о втором ударе в печень Аллес мечтать как-то не собирался, поэтому дополнительных санкций не потребовалось. И через минуту наша «Капля» сорвалась с места и рванула по направлению к архипелагу Слез.

Во время перелета я стоически изображала Прометея и не сломалась даже тогда, когда возмущенная моим молчанием Вильямс, надув губы, обозвала меня мачехой. Поэтому девочки, обидевшись, продолжили надираться оставшимся в флаере вином. И усердно занимались этим нелегким делом до момента, пока наша «Капля» не опустилась на посадочный квадрат перед центральным входом в Комплекс. А я, наоборот, трезвела – для того чтобы заставить Рамона пропустить нас в лабораторию, пришлось применить даже запрещенные аргументы – пригрозить пожаловаться Вику.
В общем, когда наша маленькая процессия в сопровождении Родригеса спустилась на ярус «К» и ввалилась в седьмой блок, я практически протрезвела. Однако обещанных Рамоном угрызений совести так и не почувствовала. Видимо, потому, что девочки смотрели на спящего в малюсеньком «саркофаге» демоненка такими глазами, что у меня оборвалось сердце.
Первым молчание нарушила Вильямс. Развернувшись на месте, она одним движением перетекла к нервно дернувшемуся Рамону и, схватив его за отвороты кителя, негромко поинтересовалась:
– Полковник! Мы… у нас… это… тоже могут быть дети?
Родригес молча кивнул.
Смахнув со щеки одинокую слезинку, Элен склонилась к ученому и поцеловала его в щеку. А потом, повернувшись ко мне лицом, рванула ворот кителя, медленно опустилась в ближайшее кресло, счастливо улыбнулась и заревела.

Глава 34
Марио Меркадор

– Простите за опоздание, сэр! Задержался в медблоке, – ворвавшись в Башню полигона, затараторил Вайнер. – Разрешите приступить к тренировке?
– Поздно, – посмотрел на комм Марио. – Без двадцати трех минут семь. А тебе еще переодеваться. Даже разогреться не успеешь. В общем, садись рядом и не мешай.
– Угу. – Макс пододвинул свободное кресло поближе к пульту управления полигоном и, рассеянно пробежав глазами по контрольным экранам, расстроенно вздохнул: – И чего я тогда сюда перся? Там такое железо приволокли – просто улет. Сейчас уже тестят, наверное. Прикинь, судя по компоновке, делали для вояк. Скорее всего, «NPMIT» или «WSR». Жуткая вещь – одного софта на семьсот петабайт. И, прикинь, новье! Кстати, если бы не полный комплект хакнутых паролей, которые где-то раздобыли знакомые Кардиффа, хрен бы мы что с ней сделали.
– «Там» – это где? И что за железка? – рассеянно спросил Марио, наблюдая за тем, как одна из проходящих контрольный тест боевых двоек пытается оторваться от преследования стайки полицейских ботов.
– В медблоке. А что делает – не знаю. Кажется, какая-то примочка к гипномодулятору. Судя по тому, что я углядел в сопроводиловке, должна позволять накладывать на мозг пациента матрицу сознания.
««Мозголомка»? Не может быть», – ошарашенно подумал Меркадор и, заставив себя расслабленно откинуться на спинку кресла, развернулся лицом к Вайнеру:
– Так и оставался бы там. Что приперся-то?
– Да сейчас я им уже не нужен, – инженер расстроенно пожал плечами. – Собрать железо и интегрировать его в имеющиеся системы – могу. А чтобы погонять машину в рабочем режиме, нужен специалист.
«Специалист. Причем психолог. Лиона? – задумчиво глядя на исцарапанные пальцы Вайнера, подумал Марио. – Черт! Я слеп как крот!!!»
– О, а что у тебя там замигало? – подскочив на месте, воскликнул Макс.
– Да Мозес и Хатчинс прошли «Город», – повернувшись к пульту, криво усмехнулся отставной майор.
– Опять вовремя?
– Угу. За два часа пятьдесят одну минуту.
– Монстры. А у меня не получается.
– Пахать надо, – посоветовал Марио. И замолчал, готовясь ответить на напрашивающийся вопрос: «Сколько?»
Однако, вместо того чтобы продолжить разговор, Вайнер вскочил на ноги и, неуклюже приложив к голове два пальца, быстрым шагом направился к выходу.
– Ты куда? – поинтересовался Меркадор.
– Да что тут время терять? Полечу к Ким: мало ли, и правда чем-нибудь помогу. Ну, и интересно глянуть, на что эта хреновина способна.
– А-а-а. Что ж, давай. Пока, – попрощался Марио и, развернувшись к пульту, заблокировал входную дверь. – Так… И во что это я вляпался?

Добравшись до коттеджного городка, отставной майор привычно припарковал флаер рядом со спортивно-оздоровительным комплексом, зашел в бар, пропустил пару бокалов виски и, немного поболтав с отдыхающими там «братьями», отправился домой.
«Принять ванну. Выпить бокал энергетика. Завалиться на кровать. Вроде бы веду себя как обычно. Разворачиваем экран комма, изображаем задумчивость и принимаемся за анализ сегодняшних тестов. Открыли. Смотрим. Та-ак. Заводить СОКП смысла нет – если не полные придурки, то отследят. СПРКС? Пожалуй, можно начать с нее».
Через десять минут, завершив сканирование своего коттеджа, Марио слегка расслабился: кроме пары десятков универсальных «жучков», интегрированных в стандартную СТК, в коттедже сюрпризов не оказалось. Еще полчаса работы – и на сервер, контролирующий их работу, пошел сигнал, генерируемый СОКП, а сам Марио наконец смог приняться за анализ имеющейся у него информации.
Первые же выводы окончательно испортили ему настроение: судя по кое-каким нюансам в боевой и физической подготовке, сто с лишним  членов «Белого Братства» могли быть только действующими сотрудниками  силовых структур!
Для того чтобы исключить возможную ошибку, отставной Оборотень наложил друг на друга все четыреста двадцать семь графиков прохождения четырех самых сложных тестов полигона и получил очень симпатичную картинку: четкий «жгут» оптимальных действий вероятных «профи» и размытое пятно суеты остальных.
Нет, «жгут» не был однородным. Скажем, тот же самый «Город» все «профи» проходили по-разному. Маскируя свои навыки там, где явные тактические ошибки и огрехи не должны были вызвать особых задержек в прохождении теста. Зато их действия в критических точках упражнения однозначно указывали на школу . То есть на работу инструкторов, преподавателей по боевой, физической, тактико-специальной подготовке, а также на долгие часы, потраченные на отработку единственно правильного рефлекса .
Пробежав взглядом длиннющий список из ста двадцати одной фамилии профессионалов, Марио задумчиво почесал щетину на подбородке и, ухватив за хвост еще одну интересную мысль, вывесил перед собой список изучаемых на полигоне дисциплин.
«Вот оно! – через пару мгновений мысленно воскликнул он. – Упражнение номер четыре-семнадцать, да? У нас оно называлось «тактико-специальной подготовкой малых диверсионных групп для действий в городских условиях с использованием технических средств маскировки». Так! Тогда получается, что в скором будущем у «Братства» появятся БДИшки? Не крутовато ли? Хотя после появления той же «Мозголомки», пожалуй, нет».
Мысль о том, что при таком подходе к организации акций все члены «Белого Братства» имеют очень хорошие шансы выжить, умерла, как только Марио вспомнил о том, что упражнение номер четыре-семнадцать рекомендовано для прохождения «только тем, кто уложится в нормативы по программам один, два и три». И тут же почувствовал, что начинает закипать: получалось, что руководство «Белого Братства» заранее разделило будущих участников акций на «мясо» и тех, кто был обязан выжить в любой ситуации!
«Так! Если всем этим дерьмом заправляют спецы, то одними БДИшками и «Мозголомками» тут не обойдется! – мрачно подумал он. – Для инфильтрации агентуры требуется еще какая-нибудь хрень вроде «Конструктора» и бригада пластических хирургов. Черт! Черт!! Черт!!! Те две морды, которые слоняются рядом с медблоком с понедельника, вполне могут оказаться этими самыми хирургами!!!»
Решив, что не мешает слегка успокоиться, отставной майор немного погулял по комнате, выпил бокал сока и, решив, что способен адекватно мыслить, снова открыл файл с фамилиями предполагаемых сотрудников спецподразделений. И сразу же прикипел взглядом к той, которая стояла в списке под номером один.
«Олег Белый? Настоящий брат Георгия Белого, переживший десяток психокоррекций, или агент, работающий под прикрытием? Ха! Какой он, на фиг, настоящий брат, если его показатели идеально укладываются в тот самый «жгут»? Что-то мне не верится, что брат Георгия Белого мог случайно оказаться сотрудником, скажем, «четверки». Значит… значит, я попал в «шоу». Черт! Какие же они твари. Так! Спокойнее. Чем дергаться, лучше подумать над тем, что же делать дальше?»

Утро следующего дня Марио встретил на бегу – десятикилометровый кросс по бездорожью обычно неплохо настраивал организм на рабочий день и заодно выбивал из головы упаднические настроения, вызванные кошмарными снами и бессонными ночами. Однако на этот раз к двум первым целям прибавилась еще и третья: здесь, в прилегающем к поселку лесном массиве, по выходным частенько тренировалась госпожа Ким.
Полянка, на которой она любила тянуться и медитировать, находилась в полутора километрах от проходной «Астры», в низине, со всех сторон окруженной довольно высокими холмами. Логику, заставившую Лиону выбрать для занятий именно это место, Меркадор не понимал, однако, взбегая по склону холма, расположенного по другую сторону узенькой речушки, всегда вскидывал руку, здороваясь с собратом по несчастью. И, не дожидаясь ответа, продолжал ускоряться – последний отрезок трассы перед вершиной холма он обычно проходил в предельно возможном темпе. Так, чтобы перед началом «боя с тенью» хоть на какое-то время выбить из головы мысли о погибших в Фениксе детях.
В этот раз, взбежав по склону, отставной майор с разгону вломился в лес и, прикоснувшись пальцем к своему комму, активировал написанную за ночь программу. Коротенький импульс, отправленный на висящий над планетой спутник, – и метка идентификатора Меркадора продолжила движение вверх по склону, а сам Марио спокойно перешел на шаг. И, свернув на нужную ему тропинку, зашагал по направлению к Лионе.
Подобраться к медитирующей женщине удалось без особого труда – Ким, лежащая в «Савасане» с закрытыми глазами, не слышала ни легкого потрескивания хвои под его ногами, ни криков потревоженных птиц.
Активировав еще одну программку, «замораживающую» данные о физическом состоянии Ким, которые ее комм регулярно посылал на спутник, Марио на мгновение замер. А потом, дождавшись появления на экране комма пиктограммы, свидетельствующей о начале работы вируса, одним прыжком оказался рядом с Лионой.
Легкое шипение инъектора – и отставной Оборотень склонился над парализованной женщиной. И, подождав пару минут, негромко произнес:
– Я ввел тебе препарат под названием «Куколка». Не слышать о нем ты не могла. Переварила? Думаю, да. Через минуту я введу тебе еще один. Под названием «Улыбка», и тогда ты сможешь отвечать на мои вопросы. О побочном действии этой гадости ты знать обязана, поэтому, прежде чем начинать лгать или тянуть время, подумай – а твое здоровье того стоит? Теперь о будущем. Если я получу ответы на интересующие меня вопросы, то будущее у тебя, скорее всего, будет. Нет – значит, не будет: возвращаясь домой с утренней пробежки, ты неловко оступишься и наткнешься глазом на торчащий из ствола дерева сучок. Ну, или свернешь себе шею. Думаю, сомнений в моей квалификации у тебя нет, поэтому тратить время на то, чтобы рассказать об имеющемся у меня железном алиби, я не буду. Уверен, что ты поверишь мне на слово. Далее, стращать меня последствиями моего поступка не стоит – после смерти моих детей я и так практически труп. Что еще? Ах, да – доза «Улыбки» рассчитана на тушку весом в сто килограмм. Ты весишь около пятидесяти восьми. Длительность нормального действия рассчитай сама – откровенно говоря, мне лениво. Итак, думаю, что на сотрудничество я тебя настроил неплохо, значит, поехали. Первый вопрос: настоящие фамилия, звание и должность!
– Капитан Лиона Ким. Пятый отдел МБ КПС, – почувствовав, что может говорить, мгновенно отозвалась женщина.
– Кто старший группы?
– Полковник Анджей Лисовский, начальник отдела перспективного планирования Министерства Безопасности. Старая Земля. В «Братстве» – под фамилией Ваковский.
– Олег Белый?
– Мой непосредственный начальник, в смысле, тоже из «пятерки», капитан Огюст Мейр.
– Основная цель ежедневных сеансов гипномодуляции?
– Тренировка возможностей мозга членов Братства для наложения матриц сознания.
– С помощью «Мозголомки»?
– Да.
– Привезли вчера?
– Да.
– В рабочий режим уже вывели?
– Да.
Лиона отвечала быстро, без задержек – видимо, прекрасно знала, что может сделать с мозгом использованная Меркадором химия. Слушая ее, Марио периодически поглядывал на окошечко таймера и спрашивал, спрашивал, спрашивал. За две минуты и сорок секунд до истечения контрольного срока он вытащил из кармана еще один одноразовый инъектор и, озвучив Лионе жаргонное название находящегося в нем препарата, поинтересовался:
– Это – твой единственный шанс выжить. Устраивает? У тебя будет пятьдесят минут, чтобы добраться до медблока, написать программу психокоррекции, ввести ее в «Мозголомку» и «прожечь» свои мозги.
– А не час двадцать? – растерянно спросила женщина.
– Синтезировал дома. Сам. Примесей – немерено. Пятьдесят минут – гарантирую. Все, что сверх, – на твой страх и риск.
– Если есть антидот, то вводи, – побледнев, как смерть, прошептала Лиона. – Я успею.
– Конечно, есть, – криво усмехнулся Марио. – Тогда через полчаса я прогуляюсь мимо медблока. Надеюсь, ты не забудешь пригласить меня к себе в кабинет?

«Вернувшись» в поселок с утренней пробежки, Меркадор неторопливо прошел через КПП, помахал рукой только что заступившему на пост охраннику и, ответив на приветственные кивки группы идущих на завтрак «братьев», двинулся к своему коттеджу.
– Марио! Что с твоим коммом? Тебя там Ким разыскивает! Злая как собака!
Автоматически освободившись от захвата за рукав, Марио рванул на себя потерявшего равновесие Кардиффа, и… вовремя остановил руку, устремившуюся к горлу «атаковавшего» его «брата».
– Ты что, одурел? – с полусекундным опозданием перейдя в боевой режим, зарычал Сид. И, сообразив, что Марио окутан «сферой безмолвия», изобразил ветряную мельницу, жестами объясняя, что ему есть что сказать.
– Я слушал, как когда-то пела моя дочь, – изобразив, что отключает «сферу», мрачно буркнул Оборотень.
– Э-э-э. Прости. Ты зачем-то срочно потребовался Лионе. Она сейчас в медблоке. Дуй туда прямо сейчас – это срочно.
– Хорошо.
После введения первой дозы антидота, снимающего последствия скоростной психокоррекции, проведенной Марио перед уходом с поляны, Лиона начала тупить со страшной силой. Поэтому, насмотревшись на то, как она в четвертый раз ошибается в одной и той же строке программы для «Мозголомки», он ввел ей еще одну дозу. Почувствовав некоторое облегчение, женщина тут же бросила взгляд на циферблат своего комма и принялась за работу.
Следующие минут пятнадцать отставной Оборотень вчитывался в готовые блоки и, периодически ухмыляясь, озвучивал возникающие в его голове требования.
Лиона не возражала – насмерть перепуганная перспективой сдохнуть от самопальной «химии», она вписывала в программу все, что требовал от нее Меркадор. И, сжав зубы, заставляла себя не трястись.
К моменту, когда последний блок программы оказался проверен и загружен в «Мозголомку», Лиона пребывала на грани истерики – у нее дрожал подбородок, потели руки, а с искусанных губ текли капельки крови. Впрочем, Марио это нисколько не беспокоило – он внимательно смотрел на монитор и ждал. И, как только на нем появилась пиктограмма готовности к загрузке, он негромко приказал:
– Надевай «корону».
– Скажи, зачем тебе все это?
– Мне? – сжав кулаки, майор повернулся к ней и, стараясь не заводиться, медленно выдохнул: – Демоны убили моего сына. И двух дочерей. Брата моей жены, его супругу и двух сыновей. Старшую сестру жены, ее мужа и дочь. Младшую сестру, ее мужа и двух детей. Моего тестя и тещу. А еще – моих друзей, соседей и знакомых! Чертову уйму людей, ни в чем перед ними не виноватых!!! Ты что, не знаешь, зачем я пришел в «Братство»? Так я скажу! Чтобы убивать! Демонов! Вот этими самыми руками! Теперь поняла?! Здорово! А вы? Вы-то тут зачем? Чтобы играть в политику? Чтобы использовать наше горе черт его знает в чьих целях? Ну, что молчишь? У тебя совесть есть? Как ты вообще можешь смотреть мне в глаза?
– Я выполняю приказ, – опустив взгляд, прошептала женщина. – Моего мнения никто не спрашивает.
– Удобная позиция. Позволяет оправдывать все, что надо и не надо, – сглотнув подступивший к горлу комок, Меркадор повернулся к экрану и принялся вчитываться в расплывающиеся строки.
– Братство – ширма, – минуты через полторы выдохнула Лиона. – Инструмент большой политики.
– Уже понял.
– Может, тебе просто стоит уйти? Я могу…
– Зачем? – перебил ее Оборотень. – Я намерен отомстить. А возможностей тут хватает. Все, хватит болтать. Надевай «корону». Твое время истекло.

Глава 35
Виктор Волков

Иришка спала на боку, подмяв под себя здоровенного игрушечного демона, подаренного ей кем-то из воздыхателей. И улыбалась во сне. Полюбовавшись на ее счастливую улыбку, я тихонечко встал с кровати, накинул на плечи халат, вышел на балкон и… зажмурился – яркое летнее солнце, только-только выглянувшее из-за крыши учебно-тренировочного центра, чертовски похожего на средневековый замок, било прямо в лицо.
– Доброе утро, Босс! Айда с нами на пляж! – донесшийся из-за забора звонкий девичий голос заставил меня открыть глаза и прищуриться.
В ОКМе тут же раздалось хихиканье:
– Что, без СДО и оптического умножителя никак?
– Привет, Оля! – поздоровался я. – Солнышко слепит. Ничего не вижу. А по голосу почему-то не узнал.
– Мороженого обожралась, – призналась Минина. – Ксюша за уши отрывала. Ну что, пойдешь плавать или как?
Я посмотрел на дрыхнущую без задних ног Орлову и утвердительно кивнул.
– Чего молчишь? Строй Маму Иру, и вперед! Чего дома валяться?
– Она наказана. За то, что приперлась в половине пятого утра. Теперь пусть спит, – пошутил я. И, попросив девочек немного подождать, отправился переодеваться.
Через пару минут, выбравшись из дома, я удивленно хмыкнул: кроме Оли и Оксаны, перед нашими воротами откуда-то возникло еще десятка полтора девчонок из третьей и четвертой очередей!
– Большой Демон и его гарем, – хихикнула Мартиросян. – Не один ты плавать любишь! Чего застеснялся-то? Веди давай.
– А где ребята? – легонько шлепнув ее по заднице, поинтересовался я.
– Наказаны! – тут же отозвалась Оля. – Всю ночь награды обмывали. Теперь пусть спят.
– Что ж, справедливо, – улыбнулся я и, закинув на плечо упаковку с минералкой, неторопливо побрел по улице.

Несмотря на ранний час, на пляже было многолюдно. Однако чертовски спокойно – в отличие от любых других подобных уголков планеты, тут никто не пытался броситься к нам навстречу, сняться на фоне «настоящего Демона» или попросить автограф. Да, здоровались все. Но ненавязчиво. Издалека. И не мешали наслаждаться.
Пройдя мимо эллингов школьного водно-спортивного клуба, около которых буйствовала компания детей, мы выбрали подходящее место и, побросав шмотки на лежаки, ломанулись в море. Впрочем, полюбоваться на «нереальный заныр», обещанный Ольгой, мне не удалось: стоило мне зайти в воду и сделать пару гребков, как сзади раздался дикий крик:
– Дядя Вик! Дядя Вик! А вы сможете меня обогнать? На скутере?!
– Все, Волков, ты попал! – тут же захихикала бултыхающаяся около меня Оксана. И, пихнув меня в плечо, мотнула головой в сторону толпы пацанов, стоящих у кромки воды и ожидающих моего ответа.
Ошалело посмотрев на заводилу, нетерпеливо подпрыгивающего на месте, я мысленно поинтересовался:
– Дамы! А это кто?
– Да Ленька Гринев! Местный Папа Джордан, – просветила меня Минина. – Ну, и как будешь выкручиваться?
Подплыв поближе к берегу, я нащупал ногами дно, встал и заинтересованно уставился на все еще ожидающего моего ответа мальчишку.
– Ты, наверное, считаешь, что умеешь владеть своим телом?
– Угу, – Гринев-младший утвердительно кивнул. – Еще как!
– Отлично! Видишь вышку? Берешь всю свою компанию и дуешь к ней. Поднимаешься на двадцать пять метров и начинаешь прыгать. Сделаешь тройное сальто назад с четырьмя винтами – и тогда продолжим разговор. Да, не забудь использовать страховочный антиграв.
Паренек удержал отваливающуюся челюсть, свел брови и вопросительно посмотрел на Волкова.
– Не чересчур крутовато?
– Если мне не изменяет память, то такой прыжок исполняли еще в начале двадцать первого века на Старой Земле, – пожав плечами, усмехнулся Виктор. – Сейчас его сделает любой хорошо владеющий собственным телом мужчина.
– Понял. Пошел пробовать, – задумчиво посмотрев на вышку, вздохнул Гринев. И, развернувшись на месте, двинулся к берегу.
– Выкрутился? – дождавшись, пока компания мальчишек отойдет достаточно далеко, возмутилась Маша Перепелицина. – А что, просто погонять на скутере оказалось слабо?
– Машка! Ты – настоящая блондинка! – захихикала Мартиросян. – Полторы сотни волковских килограмм школьный скутер просто не потянет! А к тому времени, когда эти охламоны научатся владеть собственным телом, Вик прикупит себе что-нибудь экстремальное.
– Логика в этом, конечно, есть. Но…
– Минуточку, вызов в личку! – жестом попросив девочек помолчать, я подключился к ПКМ.
– Доброе утро! Это Харитонов. Ты дома?
Я молча кинул ему картинку со своей БКашки.
– Мда. Пляж – это да. Ладно, отдыхайте пока – я прилечу сам. Буду через сорок минут. Кстати, у вас найдется чего-нибудь перекусить? А то я голодный как собака.
– Найдется, сэр! Ждем…

Упав на лежак, начальство голодными глазами посмотрело на контейнер с плотным завтраком, доставленный из ближайшего ресторана, и, подумав, вцепилось в здоровенный бутерброд с бужениной.
– Приятного аппетита! – хором пожелали мы.
– Спасибо! – прожевав первый кусок, проворчал генерал. – Ну, и чего уставились? Голодный я, голодный! И вообще – вы тут отдыхаете? Вот и отдыхайте! В море бего-о-ом марш! Волков! Куда? Стоять, бояться!!!
– Стою и боюсь, – усмехнувшись, я уселся на свой лежак и вопросительно посмотрел на Харитонова.
– В общем, отдых закончен. В час дня по времени Базы на ваши корветы закончат монтировать ПГМС. В час сорок вы должны быть в гипере.
– Так до этого времени осталось всего ничего! А нам еще добираться до Базы.
– Не паникуй, – махнул рукой генерал. – Через пять минут твою банду поднимут по тревоге.

Сразу после погружения в гипер в кают-компании «Неистового» воцарилась мертвая тишина: ребята мрачно переваривали только что озвученный начальством план операции. А я смотрел куда-то сквозь стену и думал о понятиях Ответственность, способность к Самопожертвованию и Человечность. А еще о том, что генерал Харитонов – личность, службой под началом которого надо гордиться.
– Але, Вик! Ты что, заснул? – вопль Гельмута, раздавшийся над самым ухом, заставил меня отвлечься от своих мыслей и сфокусировать взгляд на его лице.
– Блин, ты слышал, что я только что сказал?
– Прости, задумался.
Шварц поперхнулся, оглянулся по сторонам и возмущенно запыхтел:
– Нет, ну это не лезет ни в какие ворота! Я тут, значит, разоряюсь, а он, блин, думает!!!
– Сейчас отмотаю записи и послушаю.
– Не надо! Я повторю. Менее эмоционально и без лирических отступлений! – подал голос Семенов. – Скажи, какого хрена точка всплытия рейдовой группы расположена так далеко от Дейр’Вард’Ини? Посмотри на карту – рядом с ней как минимум четыре мертвые системы, до которых десять-двенадцать минут прыжка! А вот эта – вообще в трех с половиной! Время решает, Вик!
– Чем ближе к Дейр’Вард’Ини, тем больше шансов на то, что мы наткнемся на корабли Одноглазых, – хмыкнул я. – Насколько я понял, там, куда мы прыгаем, нет даже завалящего поля астероидов. То есть вероятность встречи с Одноглазыми равна нулю.
– Отлично! – раздраженно фыркнула Вильямс. – А то, что при плече в сорок минут мы гарантированно не успеем к вам на помощь, уже ничего не значит? На хрена нам ставили ПГМСки? Чтобы мы с их помощью могли в режиме онлайн любоваться на то, как вас там убивают?
– Нет. Чтобы можно было смотреть порнуху в Галанете, находясь в любой точке галактики, – мрачно пошутил Вольф.
– Задумайся, если вы наткнетесь на патруль и сразу свяжетесь с нами, а мы в это время будем барражировать на форсаже в любой из этих шести систем, то мы всплывем рядом с вами через каких-то двадцать – двадцать пять минут! И успеем помочь!!!
– На мой взгляд, вероятность столкновения с патрульными группами Циклопов при выходе из гипера исчезающе мала. – Я пробежал пальцами по сенсорам голоэкрана, вывесил отдельно модель Дейр’ Вард’Ини и ткнул световой указкой в фиолетовую точку. – Точка, рассчитанная «яйцеголовыми», лежит выше плоскости эклиптики и достаточно далеко от обитаемой планеты. Значит, после всплытия у нас будет как минимум полчаса времени на то, чтобы оценить обстановку и при необходимости разогнаться и уйти в гипер.
– А если не успеете? Скажем, сдохнет гиперпривод? – воскликнула Минина. И, увидев мое обалдевшее лицо, возмущенно уперла в бока кулачки. – Что, по-твоему, такого не может быть?
– Пересядем на исправную машину и уйдем на ней, – хихикнула Иришка. – Вдвоем…
– Не фиг ржать! – взвилась Горобец. – План операции никуда не годится! Скажи, зачем мы премся к Циклопам целым флотом, если в рейд реально пойдете только вы вдвоем? На хрена нам четыре крейсера, две МЗшки и целых три Ключа? Для чего нужна целая сотня «Беркутов»? Чтобы тупо висеть в сорока минутах от Дейр’Вард’Ини и ждать у моря погоды?
– А ничего, что проблемы могут возникнуть не только у нас, но и у Саши Тишкина и его напарников? – чувствуя, что начинаю злиться, зарычал я. – О них вы подумали? С глаз долой – из сердца вон? Вы себе вообще представляете, каково сейчас им? Они – в чужих телах! В сотнях световых лет от Окраины! Без связи, без подстраховки, без поддержки! Одни – против целого мира! Все те корабли, которые ты только что перечислила, – это ИХ шанс выбраться! Их, понимаешь?
– Представь себе, да! – скорчив умопомрачительную гримасу, фыркнула Линда. – Если Тишкин попросит помощи, то он ее получит. И я, и ты, и Аллес Капут ляжем костьми, но вытащим их оттуда, куда их зафигачат Одноглазые. Речь не об этом! Нам не нравится то, что вся операция завязана только на тебя и Орлову! Будь вы на «Беркутах», мы бы так не волновались! Наверное. А вы попретесь в Дейр’Вард’ Ини на этой помеси деревянного корыта и самовара! Ни оружия, ни движков, ни щитов.
– Так. Давай с самого начала. – Я наконец сообразил, что они просто испугались за нас с Иришкой. – Я понимаю, почему вы дергаетесь: да, шарахаться по системам клана Шер’Нар на корветах Зей’Нар рискованно: после того как мы разнесли комбинат и эскадру его прикрытия у Дейр’Волл’Эст, Циклопы должны быть в бешенстве. Но ведь альтернативы у нас нет! Одноглазые не дураки. И наверняка ввели у себя какой-нибудь режим Красный Код. А значит, могли изменить и коды опознавания систем «свой-чужой». Прикинь, прилетим мы туда на машинках клана Шер’Нар и… не пройдем идентификацию. Что тогда?
– Три месяца мотания по тылам Одноглазых – коту под хвост, – криво усмехнулась Вильямс. – Помнится, я что-то читала про то, что у Циклопов есть контрразведка. Думаю, ее сотрудники будут в диком восторге.
– Угу, – кивнул я. – А вот рейд звена истребителей враждебного  клана идеально впишется в привычные для Циклопов сценарии разгорающихся межклановых конфликтов: всплыли, разведали ситуацию и сбежали. Или не сбежали – если рядом оказались достаточно расторопные и подготовленные группы патрульных кораблей. Что, как я уже говорил, маловероятно. Думаю, с этим понятно. Вариант с появлением в Дейр’Вард’Ини всей рейдовой группы рассматривать будем?
– Конечно, – фыркнула Вильямс. – Местные «контрики» застрелятся, пытаясь понять, что мы делаем так далеко от их первой и второй линий.
– Блин! Вокруг меня – одни придурки, – пробормотал Гельмут. – Неужели никто не допер, что надо было тырить в первую очередь?
– Что? – хором поинтересовались мы.
– Кораблики императорского клана! Летали бы, где хотели, как белые люди. И гнули бы пальцы.

Сразу после всплытия в мертвой системе, удостоверившись, что СДО закончила сканирование окружающего пространства, я вышел в общий канал и пробормотал: – Чисто. Валить некого. В общем, мы полетели.
– Слышь, Вик! А может, все-таки возьмете с собой хотя бы меня с Игорьком, а? – вздохнула Линда. – Что-то у меня на душе как-то… не очень…
– Не дергайся: лиц, способных оперативно поднять тебе настроение, тут хватает, – отозвался я, глядя, как манипулятор трюма подает истребитель на посадочный стол.
– Блин, Волков! Звено из двух корветов – это вообще ничто! Давай хотя бы в четыре? – не унималась Горобец. – И вообще, может, мне хочется пострелять!
– Вруби «Шило», выйди в Галанет и сыграй пару партий в свою любимую игрушку.
– Вредный ты. Я тебя больше не люблю.
– Линда! Хватит паниковать, – вмешалась Иришка. – Все будет нормально!
– Тебе легко говорить! Ты – прыгаешь, а я – нет!
– Сама виновата! Кто тебя заставлял сваливать к Семенову? – хихикнула Орлова. – Глядишь, до сих пор бы в тройке летали.
– Ну и морда же ты, Орлова, – возмутилась Горобец. – Вернемся на Лагос – отомщу! Совращу Викки к чертовой матери.
– Угу. А пока мы летаем, начни тренироваться. Скажем, на Гарри, – поддакнул я.
– А почему это на нем? – не врубилась Линда.
– Глаза выцарапаю не хуже Орловой, – пообещала Вильямс. – То есть тренировка будет максимально приближена к реальности.
– Злые вы! Уйду я от вас, – обиженным голосом заявила Горобец и, помолчав минуты полторы, буркнула: – Ни пуха вам, ни пера!
– К черту, – отозвался я и, дождавшись, пока посадочная пятка поднимет оба корвета из трюма, дал малую тягу на движки.

В системе Дейр’Волл’Эст было тихо, как на кладбище. Ни одного корабля. За время нашего отсутствия изменились только радиус сферы рукотворного облака астероидов и относительное положение небесных тел. Ну – и куда-то пропала большая часть крупных фрагментов боевых кораблей. Зато единственный обломок, который меня интересовал – тот, на который мы девятнадцать дней назад высадили Тишкина и его напарников, – никуда не исчез. Однако здорово изменил конфигурацию. Подлетев к нему поближе, я отсканировал его внутренние помещения. И, дождавшись, пока на тактическом экране появится смоделированная БКашкой трехмерная модель, облегченно выдохнул: судя по характеру изменений, они появились в процессе спасательной операции.
– Мда, – вздохнула Иришка, видимо тоже оценив масштабы повреждений.
– Что «мда»? Циклопы?!
Услышав в общем канале перепуганный голос Горобец, я ошарашенно кинул взгляд на экран СДО. Лишних меток там не оказалось!
– Але, босс! Что за «мда»? Чего вы молчите? – взвыла Линда. – Игорь! Плевать на все: айда к ним!!!
– У нас все нормально! Лететь сюда не надо… Ловите картинку, – сообразив, что голоса в ОКМ – не глюки, а результат работы «Шила», успокоил ребят я.
– Офигеть! – выдохнула Иришка. – Связь, как с соседней улицей.
– Может, попробовать набрать Харитонова?
– Половина пятого утра по локальному времени Ньюпорта, – хихикнула Элен. – Дайте человеку поспать.
– Ладно. Проснется – выйдет на связь сам. Ладно, тут нам делать нечего.
– Вы что, собрались оттуда сваливать? – удивленно поинтересовалась Линда. – А сувенирчик?!
– На фиг тебе этот мусор? – спросил я и, отработав эволюционниками, вывел корветы на вектор разгона. – Кстати, я тут подумал. Шварц прав: нам стоит наведаться в гости к императору. За сувенирчиками.
Что тут началось! Каждый из ребят, включая молодежь из четвертой очереди, пытался озвучить свои мысли по этому поводу, и к моменту, когда корветы набрали скорость погружения, я думал, что лопну от смеха. Поэтому большую часть времени, проведенного в гипере, я настраивался на работу. А первое, что сделал после всплытия, – попросил шутников заткнуться.
В общем канале тут же наступила тишина. А через секунду Линда «постучалась» в ПКМ:
– Вик! Кинь картинку, и мы будем тише воды и ниже травы.
– Хорошо, – вздохнул я. И отключился.
Мда. Первый же взгляд на тактический экран заставил меня начать нервно кусать губы – судя по тому, что в системе обреталось четыреста с лишним боевых кораблей, наш рейд в Дейр’Волл’Эст Одноглазым очень не понравился. И они перебросили на границу своего сектора дополнительные силы.
«Интересно, сколько же у них всего кораблей-то? – мелькнуло в голове. – Жжем, жжем, а меньше не становится».
Светло-зеленая вспышка в одном из вспомогательных окон отвлекла меня от обдумывания этой мысли и заставила раздраженно поморщиться – сканер СДО завершил анализ кодировки системы «свой-чужой» и выдал однозначный вердикт – кодировку никто не менял!
Пообещав себе подумать о причинах такой безалаберности позже, я сосредоточился на картинке с тактического экрана: от четвертой планеты системы к нам довольно шустро двинулась патрульная группа из четырнадцати вымпелов.
«Двадцать семь минут до выхода на дистанцию поражения», – механически отметил я и, дав тягу на движки, направил корветы под углом к орбите третьей планеты, по касательной к очень симпатичному поясу астероидов, и принялся за расчеты.
Зеленая сфера зоны досягаемости «Шила», сияющая в окне «Репетитора», ползла к Дейр’Вард’Ини безумно медленно. И за десять минут полета преодолела чуть меньше половины расстояния между точкой всплытия и планетой. Зато метки патрульной группы двигались с завидной быстротой – судя по всему, мечтающие о реванше Одноглазые шли на форсаже. Не оставляя на щиты и пяти процентов мощности движков. По большому счету, я бы на их месте тоже не задурялся: семикратное превосходство в количестве радовало глаз и должно было настраивать на оптимистичный лад.
– Викки! Я, конечно, понимаю, что четырнадцать нубов – это еще не рейд, но… не хами, ладно? – не удержалась от замечания Линда. – И вообще, вспомни, что говорил Харитонов насчет необходимости вывешивания «Шила» и излишнего риска!
– Не дергайся. Упираться не буду, – приглушив общий канал, пообещал я. И, развернув корабли маршевыми движками вперед, дал полную тягу.
Перспектива вести бой в поясе астероидов Циклопам не понравилась – буквально через десять секунд после того, как стало понятно, куда мы направляемся на самом деле, от Дейр’Вард’Ини в нашу сторону стартовали еще сорок два корабля.
– Вик! Этих видишь? – зачем-то спросила Иришка.
– Угу. Нам надо продержаться в оси потока минут десять. Потом уйдем.
– Хорошо. Как скажешь.
– Кстати, Ириш, через две минуты после начала боя вызови ребят, ладно? Боюсь, мне будет не до этого.
– Ок. Сделаю.
Особо крупных кусков породы на периферии пояса астероидов было немного. Зато мелкой пыли – предостаточно: в программе визуализации тактического экрана вывешенные перед нашими машинами косые защитные поля то и дело окутывались алыми огоньками и походили на тлеющие угли костра.
«Красиво», – мелькнуло у меня в голове.
– Красиво, – в персональном канале вздохнула Иришка.
А где-то через минуту мысли о красоте потока куда-то испарились: плотность астероидов начала расти, и мне пришлось начать бросать машины в мерцание. А чуть погодя скинуть с оружейных пилонов пяток противоракет.
– Наши «умники» – не дураки, – полюбовавшись на результат столкновения первой боеголовки с каменюгой в двадцать с лишним тонн, хихикнула Орлова. – Минут через десять полета за нами будет офигенный шлейф из кусков камня. И даже если кому-то придет в голову обшарить каждый из них, то для того, чтобы найти «Шило», ему потребуется не один год.
– Главное, чтобы мы все правильно сделали. До сектора сброса надо еще долететь.
Еще через пару минут, когда до нас добрались корабли патрульной группы, траектория движения наших корветов превратилась во что-то совершенно безумное. Ускорения, торможения, мерцание, виражи, пролет вплотную к тысячетонным махинам чередовались в таком темпе, что если бы не замедление времени БКашки, не лошадиная доза «коктейля» и не трехмерная модель «Репетитора», то я бы куда-нибудь впоролся. Или подставился под БЧ какой-нибудь торпеды. Или заблудился. А так благодаря моим стараниям зеленая сфера «Шила» медленно, но уверенно наползала на Дейр’Вард’Ини. И через некоторое время наконец поглотила и ее, и все четыре алые метки орбитальных крепостей.
– Вик! Ответка! Две. Три! Все три!!! – через пару секунд выдохнула Иришка. – Пошел запрос! Сзади!!!
Особой необходимости так орать не было: пара атаковавших нас истребителей летела очень уверенно и четко. Но… с великоватым зазором между щитами. Поэтому, дождавшись удобного момента, я в стиле незабвенной Линды Горобец пропихнул между ними две противоракеты, посланные якобы на перехват астероида. А через мгновение, когда у ведущего только-только начали разлетаться дюзы, в кабину ведомого влетела пара тяжелых торпед.
В ту же секунду в общем канале раздался многоголосый вопль:
– Капут! Есть! Мочи-и-и!!!
– Вик! Тишкин на связи!!!
Присоединиться к конференции сразу не получилось – увидев, как разваливаются на части подбитые корабли, остальные Циклопы просто озверели. И рванули в атаку в стиле камикадзе. Поэтому следующие секунд десять я работал в предельном режиме. Стараясь сделать все, чтобы количество БЧ, захватывающих наши машины, было как можно меньше.
Наконец мне удалось выкроить мгновение, и, подключившись к каналу, я выдавил из себя четыре слова:
– Как вы тут, Саня?
А потом дал полную тягу на эволюционники, чтобы уйти от атаки четверки Циклопов.
– Нормально, – тут же отозвался подполковник. – Лови пакет данных, выходи из боя и уходи.
– «Шило» вывесил. Выйдет на рабочий режим, как только… Черт, чуть не зацепили!!!
– Ты меня слышал? Выходи из боя! Как хочешь! И уходи! Немедленно! Ты нарвался на их асов!
Следующие секунд сорок я молчал. И выжимал из обеих машин все, на что они были способны. Шум крови в ушах и собственный хрип забивал все посторонние звуки, поэтому то, что орал Саша, я не слышал. Наконец мне удалось уронить еще одного преследователя, а потом, найдя подходящий «тоннель», разорвать дистанцию с остальными.
– С-суки! Чуть не сдохла, – оклемавшись от запредельной перегрузки, прохрипела Иришка. – Вик! Пакет уже прошел.
«Асы, говорит? А что они тут потеряли?» – уводя орловский корвет в мерцание и провожая взглядом метку очередного астероида, подумал я. И тут же бросил четыре торпеды навстречу Циклопу, оказавшемуся самым шустрым.
– Волков! Ты меня слышишь? Я сказал, уходи!!! – очередной раз взвыл Тишкин.
– Слышу. Уже ухожу. До связи, – проглотив скопившуюся во рту кровь, ответил я.
В персональном канале настала мертвая тишина, а потом Саша чуть слышно пробормотал:
– Спасибо, ребята.

Глава 36
Сеппо Нюканен

Несмотря на поздний час, связаться с Элеонорой Лемонт удалось без особого труда. Правда, вместо ее лица на экране комма появилась аватарка – видимо, звонок Нюканена поднял личного помощника заместителя председателя КПС из постели.
– Да! Слушаю.
– Доброй ночи, мисс Лемонт! Сеппо Нюканен. Прошу прощения за столь поздний звонок. Скажите, пожалуйста, в завтрашнем расписании Александра Филипповича есть какие-нибудь зазоры?
– Нет. День расписан поминутно, – тут же отозвалась девушка. – Однако насчет вас есть кое-какие распоряжения. Повисите, пожалуйста, на связи.
Ждать пришлось недолго – буквально через две минуты аватарка свернулась в трей, и на экране появилась сама Элеонора. Уже одетая и причесанная:
– Вы сели на космодром в Хантингтоне, сэр?
– Еще нет. Только вошли в атмосферу.
– Ясно. Александр Филиппович ждет вас у себя дома. Только, если можно, поторопитесь: у него был очень тяжелый день.
– Огромное спасибо, мисс Лемонт! Мой флаер ждет у посадочного квадрата, – улыбнулся Сеппо. И, попрощавшись, отключился.
Через тридцать семь минут служебный «Митсу» уже висел над крышей особняка Блохина, ожидая, пока его искин получит разрешение на посадку. Минутная задержка, вызванная нерасторопностью сотрудников службы охраны резиденции, внезапно вызвала у Нюканена чувство раздражения – о времени своего прилета в Эженвилль он сообщил им заблаговременно. Впрочем, как только флаер опустился на посадочный квадрат крыши, от раздражения не осталось и следа – увидев, что от башенки лифта к нему спешит один из личных телохранителей шефа, Нюканен мгновенно настроился на рабочий лад.
На этот раз Александр Филиппович встретил Сеппо в кабинете. Причем в деловом костюме и с рамкой портативного монитора, надвинутой на глаза.
– Располагайтесь! – жестом показал он на ближайшее кресло. – Я только зашел и даже не успел ознакомиться с упавшей на сервер дома личной корреспонденцией.
– Простите за… – начал было Нюканен, но закончить предложение не успел.
Блохин поморщился:
– Давайте без лирики: работа есть работа.
– Хорошо, сэр, – кивнул Сеппо. – Разрешите вопрос: вы ознакомились с моим докладом о результатах нашей работы на выставке?
– Естественно, – усмехнулся Блохин. – Как только он упал на сервер моего секретариата. Хорошая работа. Я доволен. Однако там ничего не сказано о причинах, заставивших вас перенести очередной раунд переговоров и вернуться на Ньюпорт за консультациями. Так что давайте начнем с них.
– Причин предостаточно, сэр, – вздохнул Нюканен. – Если не вдаваться в подробности, то… картинка, нарисованная аналитиками КПС перед нашим отлетом на Лагос, оказалась чертовски далека от действительности. И если бы мы провели переговоры, придерживаясь рекомендованного ими стиля поведения, то… В общем, ничем хорошим это бы не закончилось. Мы недооценили все, что можно, – от мощи их вооруженных сил и до…
– А если вдаваться? – нахмурился заместитель председателя КПС. – Ну, в эти самые подробности.
– Если вдаваться, то… Что ж, начнем с вооруженных сил Лагоса. Согласно заключению наших экспертов, ВКС Конфедерации вчетверо мощнее военной машины НСЛ. То есть они считают, что ударный кулак из двадцати – двадцати двух флотов без особых проблем поставит Роммеля на колени. Однако выводы, сделанные полковником Макаренко в результате анализа действий ВС Лагоса во время последнего Вторжения Циклопов, однозначны: в войне против НСЛ у нас нет ни одного шанса! Флот Вторжения, состоящий из шести тысяч кораблей, вымели из системы за какие-то полтора часа. Уничтожив чуть меньше тысячи боевых кораблей. И почти без потерь.
– Новости я смотрел, – задумчиво глядя на Нюканена, кивнул хозяин кабинета.
– Новости? – Сеппо криво ухмыльнулся. – Новости – это ерунда! Вы бы видели тренировки Шестого флота, сэр! Если верить Макаренко, то добиться такого уровня взаимодействия между кораблями любого из наших флотов просто нереально. Да бог с ним, с взаимодействием – скажите, сэр, как вы оцениваете уровень профессионализма генерала Роммеля?
Блохин побарабанил пальцами по столу и криво ухмыльнулся:
– Он – лучший командующий ВКС за всю историю ВКС.
– Так вот, этот самый «лучший командующий», ежедневно получающий информацию о количестве боевых кораблей во всех ближайших системах Циклопов, совершенно спокойно отправляет двести Демонов к Гномам. О чем это говорит?
– О том, что он – человек слова, – вздохнул Александр Филиппович. – Помнится, в Галанете проскакивала информация о том, что Гномы – пацифисты. Я практически уверен, что оказание Лагосом военной помощи своим новым союзникам – один из основополагающих пунктов заключенного ими договора о сотрудничестве. Так что Роммель просто выполняет свое же обещание…
– Пожалуй, соглашусь, – подумав, сказал Сеппо. – Однако я не думаю, что он отправил бы в сектор Гномов такое количество Демонов, не будь уверенным в способности остальных гарантированно  удержать свою собственную систему. В общем, на мой взгляд, реальные возможности ВС Лагоса в разы выше тех оценок, которые дали им наши эксперты. Таким образом, вести переговоры с позиции силы – это идиотизм.
– Вы совершенно правы. – Блохин откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. – Скажу больше: пока вы находились в гипере, к Арлину, Квидли и Дабогу пришло по четыре новых Ключа. Знаете как? Своим ходом! Задумайтесь – на каждом из них есть мощнейшие маршевые двигатели и гиперпривод! И это уже не орбитальные крепости, а боевые корабли нового типа. Корабли, для которых наши линкоры – что-то вроде мышонка для кота. Четыре-пять таких монстров при поддержке пары десятков Демонов способны взломать оборону любой из наших планет. Причем без всяких проблем.
– И, конечно же, пользоваться гиперприводами и движками купленных Ключей нам никто не даст? – заранее зная ответ, поинтересовался Сеппо.
– Они наглухо заблокировали управление. И замкнули контрольные контуры на их чертовы «Иглы».
– Мат в три хода, сэр. Даже в два.
– Именно, – кивнул Александр Филиппович. – Поэтому ваше решение вернуться оказалось правильным. Скажите, у вас есть какие-нибудь мысли о вариантах сравнительно безболезненного выхода из этого кризиса?
– Да, сэр!
– Я вас слушаю.
Идею о военном сотрудничестве ВКС Конфедерации и ВС Лагоса Блохин выслушал с интересом. И, сделав несколько пометок в своем комме, хлопнул ладонью по столу:
– В общем принимается. А теперь перейдем к конкретике. Один боеспособный флот – это ничто. Значит, подход к решению надо изменить. Сделаем так. Первое: в недельный срок вы должны будете подготовить восемь кадрированных флотов. А также провести ротацию личного состава так, чтобы минимизировать количество офицеров, гипотетически способных дезертировать. Второе: временно назначите на должности от командира эскадрильи и до командира полка наиболее подготовленных инструкторов академий ВКС; на должности командующих флотами, их заместителей, начальников штабов и АХЧ подберете ТОЛЬКО профессионалов. То есть офицеров, способных в минимальный срок превратить развращенные бездельем шарашкины конторы в боеспособные подразделения.
– Простите, сэр, вы сказали восемь флотов? – дождавшись небольшой паузы, переспросил Сеппо.
– Да! По два флота в каждую систему Окраины. Делайте что хотите, но добейтесь, чтобы Роммель выделил для их тренировки хотя бы по десятку инструкторов-Демонов. Третье: пусть отделы кадров добросовестно проверят личные дела всех офицеров этих флотов – если там окажется хоть один человек, чей родственник, друг или знакомый пострадал от рук Демонов или Зомби, то виновный в таком недосмотре отправится под трибунал. Четвертое: службе тыла предписывается обеспечить бесперебойную доставку во все четыре системы топлива, боеприпасов и всего, что необходимо для обеспечения тренировочного процесса. Как для вышеуказанных флотов, так и для боевых машин приданных им инструкторов.
– Вы так уверены, что Роммель согласится на наше предложение? – дождавшись еще одной паузы, спросил Нюканен. – На мой взгляд, перечисленных мною аргументов может не хватить.
– Перечисленных вами – не хватит, – холодно посмотрел на него Блохин. – А вместе с моими – вполне. Мы можем предложить Лагосу контракт на поставку боевых кораблей. С отсрочкой платежа и… по очень интересным ценам. Скажем, на тридцать процентов дешевле, чем закупочная для ВКС. Удивлены? А какой смысл нам сейчас мелочиться? Наше отставание от Лагоса в плане используемых технологий уже перешло все разумные границы. И если мы не вобьем гравизахваты в задний обтекатель стартовавшего на форсаже флаера НСЛ, то так и будем ковыряться в песочнице.
– Понял, сэр, – кивнул Сеппо. – Такое предложение трудно недооценить.
– Рад, что вам понравилось. Так… На чем я остановился? А, вот… Пятое: вам надо в кратчайшие сроки провести переговоры с президентами Арлина, Дабога и Квидли о предоставлении нам территорий под военные базы. Желательно с уже имеющейся инфраструктурой. Особо давить не рекомендую – лучше пообещать им беспроцентные займы, льготные кредиты и все, что вы сочтете нужным. Естественно, в разумных пределах. Шестое: по возможности постарайтесь ограничить контакты личного состава этих флотов с гражданами НСЛ.
Пунктов было много. Александр Филиппович старался не упустить ни одной сколько-либо значимой детали. И к концу его монолога Сеппо еще раз мысленно поздравил себя с тем, что не ошибся в выборе. Ибо Конфедерацией реально управлял не господин Мак-Грегор, не Комиссия Присоединившихся Систем, не абстрактный Закон, а один-единственный человек, в данный момент сидящий перед Нюканеном. Судя по принимаемым им влет решениям, власть, сосредоточенная в его руках, была безгранична. И это… слегка пугало. Поэтому задать беспокоящий его вопрос Сеппо решился далеко не сразу:
– Простите, сэр! А что делать с «Белым Братством»?
Блохин прищурился, потом еле заметно улыбнулся и хмыкнул:
– Думаете, не пришло ли время отвечать за ошибки? Не дергайтесь – в тот момент решение о создании чего-то подобного висело в воздухе. Но времена меняются, и сейчас оно может нам здорово навредить. Кстати, почему бы нам не использовать его как еще один аргумент? Думаю, что с момента акции на Ротанзе прошло уже достаточно много времени для того, чтобы МБ успело завершить расследование. Поэтому в ближайшие дня четыре надо будет провести серию арестов. Не валяйте дурака – берите руководителей всех «альтернативных» «Братств», всех, кто хоть как-то нарушил закон, кто декларировал свои намерения в Галанете, в общественных местах и т. д. Возьмите штурмом коттеджный городок «Белого Братства» на Хилтти – пусть на Лагосе узнают, как мы боремся с теми, кто выступает против их Демонов и всяких там модификантов.
– А…
– Что «а»? – нахмурился Александр Филиппович. – При захвате положите десятка полтора настоящих «братьев», пяток клонов, похожих на Огюста Мейра и членов его команды, а потом организуйте утечку этого ролика в Галанет.
– Может, имеет смысл дать части «братьев» лечь на дно? – поинтересовался Сеппо.
– Естественно! Могли бы и не спрашивать – перед началом акции пустите слух о том, что МБ запланировало серию арестов. Самые подготовленные и ушлые уйдут в тину раньше, чем вы успеете крякнуть. Остальные… остальные получат то, что заслужили. Только не перестарайтесь – если в ваших сетях окажется только мелочь, то получившийся аргумент Роммель всерьез не воспримет.
– Хорошо, – сделав непроницаемое лицо, кивнул Нюканен. – Что-нибудь еще, сэр?
– Да. Через сутки после вашего отлета с Лагоса Роммель куда-то отправил очень неслабую рейдовую группу. Три новые орбитальные крепости, четыре крейсера, две МЗшки и сотню «Беркутов». В системах Конфедерации они не появлялись. Я думаю, что НСЛ пытается выбить Циклопов с оккупированных ими планет. В общем, обдумайте варианты нашего участия в этом мероприятии: системы первой и второй линий – это не пакет семечек. И отдавать Лагосу все шесть я бы не хотел. И еще: эдак дня через три я скину вам пакет информации по новейшим разработкам наших спецлабораторий – обдумайте, что из того, что там понапридумывали, сможет заинтересовать Роммеля и его команду.
– Новейшие разработки? – удивился Нюканен.
– Да. Увы, несмотря на более чем достаточное финансирование, разработки по проектам, дублирующим Демонов, Зомби и Аресов, пока не выстрелили. А остального мне не жалко – ведь на кону шесть пригодных для жизни систем, безумный пакет новых технологий и… кресла, которые мы занимаем. Надеюсь, вы понимаете, что если Лагос выиграет войну с Циклопами в одиночку, то на нашем с вами будущем можно будет поставить жирный крест?

Глава 37
Марио Меркадор

Бегло просмотрев содержимое папок, скопированных Лионой Ким с комма Олега Белого, Марио довольно усмехнулся – благодаря самоотверженному труду аналитиков из пятого отдела МБ, любезно проанализировавших чудовищный объем информации о Лагосе, спланировать будущую акцию можно было за день-два. Ибо все необходимое для этого в папках уже было. Поэтому, кинув взгляд на контрольные экраны полигона, Меркадор развернул виртуальную клавиатуру, надвинул на глаза рамку персонального монитора и погрузился в работу.
«Пожалуй, изобретать велосипед с подходом  не будем: все сделали качественно и без нашей помощи, – подумал он, открывая директорию с моделью акции номер один. – Главное – обеспечить достаточный временной зазор между отлетом с Хилтти и моментом, когда кураторы «Братства» узнают о моей самодеятельности. Так. Что тут у нас хорошего?»
Хорошего в папке было много: «захребетники» из пятого отдела сделали все, чтобы появление на Лагосе «братьев» не вызвало никаких вопросов у представителей местных силовых структур. Естественно, прилет толпы в белых балахонах с импульсными винтовками наперевес никто не планировал – для каждого из участников акции была проработана своя легенда. Учитывающая большинство нюансов системы досмотра и контроля за прилетающими на планету конфедератами. Скажем, полковник Лисовский должен был прилететь на Лагос на одном из служебных бортов представительства Торгово-Промышленной Палаты КПС: он, как и еще три «сотрудника» Министерства экономики и развития Хилтти, числился в штате этой весьма солидной организации уже не первый год. Правда, чтобы соответствовать залегендированному образу, перед вылетом с Хилтти ему предписывалось пройти пластику, сменить идентификаторы личности и пройти через «Конструктор».
Естественно, «крышу» государственных структур использовали не для всех – основная масса «братьев» должна была изображать бизнесменов, мечтающих дорваться до новых технологий и прилетающих в НСЛ на свой страх и риск. Или лиц, мечтающих половить рыбку в пока еще мутном болоте самой стремительно развивающейся экономики человеческого сектора галактики.
Их принадлежность к той или иной крупной корпорации, частной компании или криминальной семье прорабатывалась так же тщательно, как и легенда Лисовского. Однако до определенного момента – судя по тому, что каждый такой файл заканчивался действиями «объектов» во время акции, возвращение на Хилтти этой части «Братства» не предусматривалось.
«Лес рубят – щепки летят? – закончив изучение первой части плана, мрачно подумал Марио. – Что ж, я не против. Берем принцип на вооружение».
В этот момент в динамиках Башни раздался довольный голос Айзека Мозеса:
– Группа Альфа упражнение закончила, сэр!
– Неплохо, – кинув взгляд на их контрольный таймер, пробормотал Меркадор. И, пробежав пальцами по пульту управления полигоном, приказал: – Сектор четырнадцать. Упражнение три-двадцать два. Начало – через десять минут. Чем быстрее добежите – тем дольше отдохнете. Бегом марш.
На то, чтобы определиться с составами рабочих групп своего плана , понадобился почти час. Еще два ушло на описание необходимых корректировок для программ для «Мозголомки» и «Конструктора». А к началу обеденного перерыва Марио наконец добрался до трехмерной модели Парк-Сити – городка, построенного правительством Лагоса для своих ненаглядных Демонов, их родственников и близких. Правда, прежде чем взяться за просмотр отснятых «захребетниками» роликов, Меркадору пришлось убить полчаса на медитацию, чтобы заставить себя абстрагироваться от любых мыслей о Фениксе и погибших там близких.
Городок был красив. Даже очень. Двух– и трехэтажные особняки, разбросанные по склону холма, поросшего буйным тропическим лесом, казались игрушечными. И располагались довольно далеко друг от друга, что создавало определенные неудобства для планирования. Улиц в городке практически не было – домики соединялись друг с другом сетью вымощенных камнем дорожек. А вся его инфраструктура оказалась спрятана в многоэтажном подземном комплексе.
«Мда, – оценив место проведения планируемой акции, вздохнул Марио. – Качественно накрыть такую территорию можно разве что СКБшками, химией или термоядом. Только вот кто мне это позволит? Даю голову на отсечение, что среди этих зарослей спрятаны башенки КСЗОО, шахты систем ПВО и ПКО и еще какая-нибудь хрень».
Подтвердить или опровергнуть последний тезис не удалось – увы, в сопроводительных файлах не оказалось ни схемы системы безопасности городка, ни трехмерной модели подземного комплекса: покой жителей Парк-Сити обеспечивали бывшие сотрудники четвертого отдела ОСО ВКС, весьма ревниво относящиеся к сохранности стратегической информации. Единственное, в чем «захребетники» были уверены совершенно точно, – это в количестве полицейских спутников, постоянно висящих над городком. И в том, что он располагается в зоне контроля одной из новых орбитальных крепостей.
В качестве моральной компенсации к файлу прилагались предельно подробные отчеты агентов, лично посещавших логово Демонов. С хронометражем маршрутов, количеством запросов и частотами работы сканеров системы безопасности. А также голограммами и досье всех жителей Парк-Сити, попавших в поле зрения датчиков их регистраторов. И пара сотен ссылок на личные сайты жителей НСЛ, часть из которых позиционировала себя чуть ли не личными друзьями полковника Волкова и его подчиненных.
Посетив первые десятка полтора страничек, Марио быстро разочаровался – судя по идентичности выложенной в Сеть информации, большинство этих «друзей» брали ее из одного и того же источника. Вероятнее всего, находящегося под контролем подчиненных генерала Харитонова. Соваться туда было не резон, поэтому, решив не забивать себе голову всякой ерундой, отставной Оборотень переключился на изучение списка «закладок». То есть средств совершения предполагаемых террористических актов, которые сотрудникам МБ Конфедерации уже удалось доставить на Лагос. Или синтезировать на месте.
Таковых оказалось сравнительно немного – простенький аналог РОУ, несколько видов боевых отравляющих газов и трехкомпонентная взрывчатка «CS-M-3000». Задумчиво посмотрев на контрольные экраны, на которых боевые группы «братьев» безуспешно пытались справиться с очередными вводными Большого Искина, Марио тяжело вздохнул. А потом усмехнулся, развернул один из отчетов о посещении Парк-Сити и с головой ушел в расчеты.
За двадцать минут до конца тренировочного дня отставной Оборотень со вздохом отодвинулся от стола, свернул виртуальную клавиатуру, убрал с глаз рамку монитора и с интересом уставился на контрольные экраны: восемнадцать из двадцати боевых групп все еще трепыхались, застряв на подходе к бункеру, оснащенному КСЗОО.
«Да. Такой уровень сложности вам еще не по зубам», – устало подумал он и, отключив все ВИКи, активировал акустическую систему полигона.
– На сегодня – все. Личному составу групп Альфа и Гамма объявляю благодарность. Свободны.
Смотреть на счастливые лица замученных до смерти «братьев» особого желания не было, поэтому Марио отключился от Большого Искина и быстрым шагом вышел из кабинета. Как обычно в это время, в коридорах и лифтах Башни было немноголюдно, поэтому до подземной стоянки удалось добраться без каких-либо задержек. Однако стоило Меркадору разблокировать дверь флаера и шагнуть в его салон, как завибрировал комм.
Окутавшись сферой безмолвия, майор в запасе надвинул на глаза рамку монитора и вопросительно посмотрел на возникшую перед ним Лиону Ким:
– Слушаю.
– Добрый вечер, Марио! Вы бы не могли прилететь в медблок, скажем, часам к восьми? А то у меня возникли кое-какие сомнения в правильности отображения результатов вчерашних процедур. Понимаете, аппаратура новая, иногда сбоит, и… В общем, требуется провести небольшую коррекцию.
«Поступили новые вводные?» – занервничал Меркадор, прочитав еле заметную артикуляцию в паузах между словами: «Нужен! Срочно!»
– Или вы еще не освободились?
– Буду ровно в восемь, – сообразив, что пауза слишком затянулась, ответил он. – Освободился.
– Тогда до встречи, – улыбнулась Ким и отключилась.
Подняв машину в воздух, Оборотень дождался открытия ворот и присвистнул – на улице творилось что-то безумное. Вокруг силового поля, защищающего разгонный коридор гаража от капризов погоды, бушевала совершенно сумасшедшая гроза. Чуть не ослепнув от сполоха молнии, Марио наглухо затемнил обзорные экраны, задал курс автопилоту и, откинувшись на спинку кресла, влез в Галанет. А через мгновение ошарашенно присвистнул: в окошке браузера мигали и переливались целых три новости, рейтинг которых зашкалил за пятьсот миллионов обращений в минуту!
– Забавно, – пробормотал он, разворачивая страничку некогда любимой «Версии».
– Доброго времени суток, дамы и господа! – материализовавшись в полуметре от него, взвыл Йорген Стар, ведущий программы «Вечер с самим собой». – Вас приветствует независимый новостной канал «Версия» и его не менее независимый ведущий Йорге-е-ен Ста-а-аррр!!!
Поставив воспроизведение на паузу, Меркадор приглушил громкость акустической системы, уменьшил размеры голограммы и устало прикрыл глаза: до начала непрерываемого ролика их стоило немного поберечь.
– Сегодня в нашей программе: «Аппетит приходит во время еды, или Тайные планы правительства Независимой Системы Лагос»; «Полцарства за технологии, или Истинная цена нашего светлого будущего» и «Смерть за убеждения, или Начало конца Белого Движения»… Напоминаю, что любой из вас может связаться с нашей студией, высказать свое мнение в прямом эфире и даже вступить в дискуссию с зарегистрировавшимися или анонимными абонентами.
– Третью часть, – привычно отсекая набивший оскомину рекламный блок и малоинтересные новости про Лагос и технологии Гномов, пробормотал Марио. И браузер послушно переключился к началу «Смерти за убеждения».
…Смотреть на то, как Йоргена Стара, одетого в точное подобие белого балахона Братства, укладывают на ложе древней гильотины, Меркадору было неохота. Однако проматывать этот фрагмент в ускоренном режиме было бесполезно: над покрытым пятнами крови настилом эшафота горела голограмма генерального спонсора «Версии», банка «СЗ-Импэкс», а значит, только началось «тело» программы. Часть, делающая основные сборы для спонсоров. Мгновенно сфокусировав взгляд на нависающем над шеей ведущего ржавом лезвии, Марио постарался не отвлекаться от действия, зная, что любая попытка закрыть глаза или перевести взгляд закончится тем, что на сетчатке его глаз начнет пульсировать какое-нибудь предложение вроде «мне надо срочно открыть счет в ближайшем отделении «СЗ-Импэкс!».
– «Белое Братство»! Союз людей, потерявших самое ценное, что может быть у человека, – его родных и близких! – вздохнул ведущий, мрачно глядя на то, как здоровяки в кроваво-красных колпаках и обтягивающих мускулистые ноги полотняных штанах привязывают его к лавке. – Их души переполнены жгучей болью невосполнимых утрат! А сердца сгорают от единственного желания – отомстить тем, кто взял на себя право казнить и миловать! Кто одним движением пальца лишил будущего их родителей, супругов и детей.
Слушать, а тем более смотреть кадры, снятые на развалинах Феникса, было невыносимо. Однако найти в себе силы и остановить запись Марио не смог. Прикипев взглядом к покрытому пеплом полю, над которым только-только начали появляться первые флаеры СЭМП.
– «Око за око! Зуб – за зуб!» – так утверждали наши предки! И они были правы! Ибо прощать ТАКОЕ противно самой природе человека! Задумайтесь: те, кто нашли в себе мужество не сломаться под грузом обрушившегося на них горя, просто захотели СПРАВЕДЛИВОСТИ! Причем не какой-нибудь абстрактной – они потребовали соблюдения ЗАКОНА! Закона о невмешательстве в геном человека. «Я бы сделал так же!!!» – скажет любой из вас, и… окажется под дамокловым мечом нашего продажного правосудия. Вернее, под ножом его гильотины. И, так же как я, почувствует на своей шее дуновение СМЕРТИ…
В глазах Йоргена мелькнуло совершенно непередаваемое выражение, потом перед лицом Марио возник кроваво-красный колпак палача, его вскинутая над головой рука… а через мгновение раздался душераздирающий скрип и глухой удар
– Я требую справедливости! – прошептали губы ведущего, и в ту же секунду его голова, кувыркаясь и заливая экран алыми пятнами, прокатилась по окровавленному желобу и рухнула в покрытую плесенью плетеную корзину.
– Увы, добиться справедливости в нашем мире просто нереально! Сомневаетесь? Зря! Ибо сегодня оперативники Министерства Безопасности провели серию арестов членов «Белого Братства». – После этих слов, прозвучавших за кадром, картинка разделилась на несколько независимых частей, и в каждой из них замелькали кадры, снятые репортерами канала в разных системах Конфедерации. На Старой Земле, Ньюпорте, Эквинде, Ротанзе…
Врываясь в дома активистов Белого Движения, «безопасники» не церемонились. Тех, кто пытался оказывать хоть какое-то сопротивление, обездвиживали с предельной жестокостью. Не обращая внимания на то, что хрупкие человеческие кости не в состоянии противостоять мощи экзоскелета штурмовых комбинезонов. И, зачистив очередное здание, с бездушностью роботов забрасывали арестованных в черные полицейские флаеры.
С трудом дождавшись точки, с которой ролик можно было просматривать в интерактивном режиме, Меркадор быстренько проглядел несколько «ответвлений» и мрачно задумался – судя по согласованности действий региональных управлений, Министерство Безопасности Ньюпорта дало команду «фас».

Сообразив, что флаер уже приземлился и висит над посадочным квадратом спортивно-оздоровительного комплекса, Марио отключился от Галанета, активировал силовой зонт, выбрался из салона и, чуть не оглохнув от раската грома, быстрым шагом двинулся в сторону медблока.
При виде возникшего в дверном проеме Меркадора Лиона Ким вернула спинку кресла в вертикальное положение, прикоснулась к комму и мотнула головой в сторону процедурного кресла:
– Садись.
– Что за новые вводные? – врубив СОКП, поинтересовался Марио. И, добравшись до кресла, устроился на самом его краю.
– Два часа назад ко мне приходил Лис. Приказал готовить оборудование к ночной работе. И дал пакет только что полученных программ для «Мозголомки». Я хакнула одну из них – в общем, у объекта, которого пропишут  с ее помощью, с утра начнет срывать крышу. Там будет полный неадекват, немотивированная агрессия плюс острое желание разнести по кирпичикам офис компании «Гэлэкси-комм». А еще к «скульпторам» приволокли четыре «кокона». Клоны Лисовского, Кардиффа, Белого и мой.
– Значит, утром начнется и у нас, – хмыкнул Оборотень. – Времени – в обрез.
– Что значит «в обрез»? Не вздумайте даже пробовать! – вскочив с кресла, воскликнула Лиона. – Вся ваша подготовка – фигня! Офис «Гэлэкси-комм» – это не какой-нибудь сарай, а «Крепость-ХL-2500»! Соваться туда – самоубийство! Мало того, позавчера лагосцы добились для своих представительств статуса территории особого режима! И теперь имеют право при необходимости применять оружие. Нас там постреляют!
– Там? – Марио криво ухмыльнулся. – Нас постреляют еще на подходе. Причем свои. И скажут, что это был акт отчаяния.
– Бред!
– Бред? Ты что, не смотрела новости? Ну, тогда лови ссылку! Я подожду.
Следующие минут десять Марио с интересом наблюдал, как меняется лицо Лионы. И усиленно старался загнать подальше мысли о своих детях. Наконец, Ким закончила просмотр, сглотнула подступивший к горлу комок и еле слышно поинтересовалась:
– Так что, нас сливают из-за паршивых шести планет? Ну, и технологий этих чертовых Гномов?
– Из-за чего? – удивился Марио.
– Ты что, новости не смотрел? – мрачно хихикнула Ким. – Или ты ошибся со ссылкой?
Ознакомившись с остальными новостями, Оборотень с хрустом сжал кулаки и мрачно посмотрел на Лиону:
– Что ж. Тем больше причин сыграть в свою игру. По другим правилам. В общем, программы скорректируешь следующим образом…

Глава 38
Генерал Харитонов

Подполковник Забродин лежал на развернутом в горизонталь кресле и задумчиво смотрел в потолок. Услышав шорох сдвигающейся в сторону двери, он лениво повернул голову, увидел входящее в центральный зал Бункера начальство и мигом оказался на ногах:
– Добрый день, сэр!
Харитонов удивленно посмотрел на свой комм:
– Два часа двенадцать минут ночи по локальному. Три сорок четыре – по общегалактическому.
– Да? А у Кощеева почему-то было светло. О, черт, он же сейчас не на Лагосе!
– Я понимаю, что для вас это будет шоком, но все-таки скажу: наша планета вращается вокруг своей оси! Соответственно, в любой момент времени Лагос освещает только пятьдесят процентов ее поверхности. Ну, и такая же хрень почему-то происходит и с другими планетами.
Забродин дико посмотрел на генерала, потом подумал и улыбнулся:
– Шутите, да?
– Есть немного, – кивнул Харитонов. – Я смотрю, вы тут совсем заработались. Так нельзя. Надо иногда отдыхать. Слетайте, что ли, куда-нибудь на море. Поваляйтесь пару дней на теплом песочке. Позагорайте.
– Простите, сэр! А когда в последний раз на пляже были вы? – ехидно поинтересовался аналитик.
– Дней десять назад! В день отлета полковника Волкова, – умолчав о том, что провел там чуть больше получаса, ответил генерал. – Полежал на лежаке, полюбовался на море.
– Море – это хорошо. Но мне пока некогда, – вздохнул Забродин. – Тут столько работы. И столько новой и чертовски интересной информации.
– Ну, и куда она от вас денется? – Владимир Семенович уселся в свободное кресло и положил руки на подлокотники. – Ладно, я предложил, а вы вправе отказаться. Мальчик вы уже взрослый, и решить, когда и где отдыхать, сможете без меня. Тогда давайте перейдем к делу. Что у нас с «Астероидом»?
– Секундочку, сэр! – среагировав на какой-то понятный одному ему сигнал, аналитик рывком вернул спинку кресла в вертикальное положение, пробежался пальцами по сенсорам панели управления и уставился в один из возникших перед ним экранов. – Тут возникла одна небольшая проблемка, требующая вмешательства дежурного аналитика.
Пока Забродин разбирался со своей «проблемкой», Харитонов думал о Бункере. Вернее, о том безумном объеме информации, который сюда поступал. Сюда, на самый нижний ярус ЗКП, построенного под одним из хребтов горного массива Эриэн в самом начале противостояния с Циклопами, стекались данные со всех «Игл», расположенных на планетах Конфедерации. РЛБ и АЛБ мощнейшего искина, установленного в Бункере буквально две недели назад, непрерывно фильтровали поступающий поток в соответствии с требованиями поступающих запросов. И выдавали аналитикам дежурной смены пакет данных для последующей обработки.
Запросов было много. Даже очень. Скажем, «контриков» интересовала частота движения пассажирских лайнеров между Метрополией и планетами Окраины и объем заказов, поступивших на крупнейшие верфи Новой Зари от правительства КПС. Министерство экономики – тенденции роста цен на муку на аграрных планетах Конфедерации и причины, которые могли вызвать падение стоимости акций «Bank of Kaltor». А самого Харитонова – информация о передвижениях судов всех флотов ВКС в режиме реального времени и анализ межсистемных звонков, осуществленных с личных коммов и служебных серверов всех сколь-либо значимых лиц в правительстве, министерствах и ведомствах и ВКС Конфедерации.
Параллельно этой в Бункере обрабатывалась информация, получаемая через постепенно увеличивающуюся сеть ПГМСок. Данные о количестве кораблей Циклопов в системах, прилегающих к Окраине и к сектору Гномов, об отрабатываемых эскадрами Одноглазых тактических приемах, о частоте всплытия и отправления их пассажирских кораблей и т.д.
Правда, из-за катастрофической нехватки квалифицированных кадров Бункер пока функционировал с весьма невысоким КПД. Отчего запросы приходилось делить на очень срочные, важные и второстепенные. Соответственно, последние обрабатывались с довольно большими задержками. Что здорово нервировало Харитонова.
Однако радикально изменить ситуацию было достаточно сложно: кроме собственно квалификации, претенденты на работу в проекте «Астероид» должны были соответствовать ряду весьма высоких требований. В итоге проект «Астероид» функционировал только благодаря таким фанатикам от науки, как подполковник Забродин. Способный неделями не вылезать из Бункера и с легкостью решать самые разноплановые задачи.
Подполковник освободился минут через десять. И с энтузиазмом принялся рассказывать Харитонову о том, что в одном из НИИ Гномов наконец синтезировали какое-то органическое вещество с труднопроизносимым названием. Дав ему время повосхищаться открывающимися перспективами, Владимир Семенович тактично попросил рассказать о текущем состоянии проекта. И ничуть не удивился, когда вместо ожидаемого ответа аналитик переключился на рассказ о «некоторых нюансах менталитета Одноглазых»:
– Я проанализировал все имеющиеся у нас данные об истории цивилизации Вел’Арров и пришел к выводу, что абсолютные темпы роста общей численности населения их сектора в тенденции пропорциональны квадрату его численности. Наложив на эту кривую возможности технологий терраформирования, которые в настоящее время используют Циклопы, а также даты уже состоявшихся «Великих переселений народов», полученные от пленных, я получил вполне рабочую модель, неплохо объясняющую причины, вызвавшие столкновение взаимных интересов Циклопов и человечества. Если не вдаваться в подробности, то экспансия Одноглазых – следствие демографического взрыва. А вовсе не ксенофобии, природной агрессивности Циклопов или еще какой-нибудь хрени в том же духе. Смотрите, вот эта зеленая кривая изображает график экспансии клана Шер’Нар в наш сектор. Синяя – Саат’Нар к Гномам. Почему оба графика похожи на лестницу? Почему чрезвычайно сильный клан Саат’Нар до сих пор не уничтожил всю цивилизацию наших союзников? Чем обусловлена длина каждой «ступеньки»?
– Не знаю.
– Период «ожидания», во время которого Циклопы затихают, пропорционален площади континентов захваченных ими планет.
– Вы уверены?
– Да! Можете не сомневаться: исчерпывающие данные об оккупированных системах сектора Гномов я получил из их представительства. Отсюда следует, что чем меньше площадь захваченных территорий, тем короче вынужденное «перемирие».
– И что нам это дает? – задумчиво глядя на испещренную разноцветными точками модель, поинтересовался Владимир Семенович.
– Ну, хотя бы приблизительную дату начала боевых действий в секторе Гномов.
– И сколько времени у них осталось? – мгновенно подобрался генерал.
– Хренова туча, – улыбнулся Забродин. И, сообразив, что говорит с начальством, тут же исправился: – Не меньше полутора лет, сэр! Так что к следующему Вторжению мы можем неплохо подготовиться.
– Отличная новость! Спасибо, Павел! – Харитонов постучал пальцами по столу и с интересом посмотрел на подчиненного. – А у вас нет желания возглавить отде…
– Абсолютно никакого, сэр!!! – Забродин даже не удосужился дослушать фразу до конца. – Если вы так горите желанием припахать кого-нибудь к штабной работе, то лучшего кандидата, чем полковник Волков, вы не найдете!
– А он-то при чем? – нахмурился Владимир Семенович.
– Оглянитесь вокруг, сэр! Видите эти экраны? Каждый из них – окно в одну из контролируемых «Шилом» систем. Одновременно воевать в двух или более из них невозможно. Если только не сидеть вот в этом кресле. А если сидеть, то можно координировать действия Демонов чуть ли не по всей галактике! Кто, как не лучший пилот человечества, сможет это делать лучше всего? Кстати, если слегка модернизировать его БКашку, то он сможет принимать активное участие в каждом бою! Повторюсь – не вылезая из кресла!
– Новое слово в технике пилотирования? – грустно вздохнул Харитонов.
– Что-то вроде, – кивнул аналитик.
– Увы, вынужден вас огорчить – эксперименты по дистанционному управлению «Беркутами» с помощью БКашки с треском провалились. Мы были вынуждены смириться с тем, что в каждом корабле обязательно должен находиться человек. Или его мозг.
– А что, моя идея чем-то противоречит вашим выводам? Волков – тут, остальные – там! Двадцать «Беркутов» под контроль – и в бой!
– А-а-а. Такой вариант – реален. В теории. А на практике появится один ма-а-аленький нюансик, – криво усмехнулся Владимир Семенович. – Те, кто там, – рискуют жизнью. Тот, кто тут, – нет. Волков еще слишком молод. И наивен. Он не понимает, что бросаться в атаку в первых рядах – это не самое главное, что должен делать командир. В общем, на такое предложение он не согласится. Ни за что на свете.
– Да, но ведь…
– Идея – отличная, – перебил его генерал. – И я подумаю, как ее до него довести. Но чуть попозже… А сейчас, если вы не против, давайте все-таки вернемся к тому вопросу, ради которого я сюда прилетел…
– «Астероид»? – поморщился Забродин.
– Он самый! – кивнул Харитонов.
– А что к нему возвращаться? Система пашет. На шесть утра по общегалактическому в ней были прописаны шестьдесят две ПГМСки…
– Вторую линию закрыли?
– Пока нет, – отрицательно мотнул головой аналитик. – Закрыта только первая линия наших «соседей», двенадцать систем в пограничных секторах клана Саат’Нар и четырнадцать мертвых в секторе Гномов. Ну, и две трети Конфедерации.
– Плохо. Надо шевелиться быстрее.

Глава 39
Марио Меркадор

Улыбнуться старшему досмотровой группы оказалось безумно сложно: громила в скафандре «Страж» оказался Демоном. Самым настоящим. Одним из тех, кто хладнокровно убивал его детей. Поэтому, вместо того чтобы ответить на приветствие, Марио на несколько секунд выпал из реальности. И, с огромным трудом удержав себя от действия , тут же вернул на лицо нейтральное выражение.
Заметив состояние Меркадора, модификант слегка осветлил лицевой щиток шлема и напрягся:
– Что-то не так, сэр?
– Плохо переношу переходы, – с огромным трудом заставив себя отвлечься от мыслей о Фениксе, вздохнул Марио. – До сих пор мутит.
– Примите компенсатор, – посоветовал громила и, закончив процедуру идентификации, приложил к голове правую перчатку. – Прошу прощения за беспокойство. Добро пожаловать на Лагос, господин Азаров.
– Да, наверное, придется, – кивнул Оборотень. – Спасибо, офицер!
– Пожалуйста! – Демон изобразил улыбку и, сделав шаг назад, оказался в коридоре. – Всего хорошего.
Время, оставшееся до посадки яхты на планету, Марио медитировал. И к моменту, когда голограмма командира корабля пригласила его к выходу, был уже абсолютно спокоен. Обойдя свою каюту и не обнаружив ни одной забытой вещи, он неторопливо вышел в коридор и двинулся по направлению к лифтам.
У аппарели было сущее столпотворение – двадцать два из двадцати пяти сотрудников ТПП, командированных на Лагос, пытались одновременно влезть в висящий перед яхтой «Мюген-вагон», при этом весьма экспрессивно кроя друг друга матом. Еще двое командировочных смотрели на все это безобразие с площадки атмосферного шлюза и презрительно морщились.
Остановившись рядом с ними, Марио огляделся по сторонам и мысленно присвистнул: ближайшие посадочные квадраты космодрома оказались забитыми яхтами, каждая из которых стоила целое состояние. «Эсквайры», «Короны», «Даймонды» – корабли-для-миллиардеров стояли пачками, как на виртуальных стендах сайтов их производителей.
– В первый раз на Лагосе? – заметив выражение его лица, ухмыльнулся Мечислав Зглейц, начальник одного из департаментов ТПП Эквинда. – Ну, я имею в виду, в первый раз после  развала АНСО.
– Ага, – кивнул Меркадор.
– А я – второй. Но все равно в шоке: сюда слетаются все, кто хоть что-то понимает в бизнесе. На запах Больших Денег, наверное. Видите вон тот «Даймонд»? Он называется «Цецилией». И принадлежит главе корпорации «YTW» господину Ваню Лянюю…
– Он что, прилетел сюда ЛИЧНО? – искренне удивился Оборотень.
– Ага. Причем чуть ли не сразу же после того, как командующий ВС НСЛ отменил Красный Код. И улетать пока не собирается.
– Забавно.
– И только? – Зглейц возмутился так, как будто замечание Оборотня касалось его самого. – Ха! Вон та белая «Корона» принадлежит Михаилу Завадскому. Слышали о таком?
– Министр иностранных дел Новой Зари?
– Да! Правая рука Виктора Лоо. Знаете, как его называют в дипломатических кругах?
– Нет! – Марио заинтересованно посмотрел на страшно довольного собою собеседника.
– «Ни шагу без ЦУ», – захихикал Мечислав. – Чертовски скользкий тип. Но хватка у него – как у погрузочного робота.
– Может, не у него, а у Лоо?
– Про Лоо я вообще не говорю. Тот – весь в отца. Я про Завадского – если он тут, значит, обязательно урвет какой-нибудь кусок пожирнее. О, а вот и наш второй флаер.
Зглейц не умолкал до самого отеля – дорвавшись до благодарного слушателя, он вывалил на Марио все сплетни о власть имущих, которые когда-либо ходили по Эквинду. Мало того, получив карту-ключ от своего номера и прописав идентификационные коды на свой комм, он тут же предложил продолжить общение в одном из ближайших ресторанов.
Чтобы отвязаться от слишком болтливого «коллеги», Марио пришлось сослаться на необходимость привести себя в порядок перед заранее запланированной встречей. И пообещать поужинать в компании Мечислава в один из ближайших дней. Впрочем, для того чтобы отвязаться от чересчур назойливого коллеги, этого оказалось мало: Зглейц прервал очередной рассказ о каком-то «денежном мешке» только тогда, когда сообразил, что проводил Меркадора прямо до его номера.
Попрощавшись с Зглейцом и затворив за собой дверь, Оборотень бросил сумку на диван и, прикоснувшись к комму, скинул на искин апартаментов пакет любимых настроек господина Азарова. Свет потолочных панелей тут же стал чуточку менее ярким, в гостиной заиграла тихая музыка, а напротив кресла, стоящего у панорамного окна, развернулся большой голоэкран.
– Галанет. Хилтти. Новости за неделю, – стягивая с себя рубашку, распорядился Марио. И с интересом всмотрелся в мешанину рекламных и новостных блоков браузера.
Новость о попытке членов «Белого Братства» взять штурмом офис компании «Гэлэкси-комм» занимала только сто двадцать девятую позицию. И имела рейтинг всего в четыреста тысяч обращений в минуту. Поэтому, прежде чем ознакомиться с результатами реализации первой части своего плана, Меркадор был вынужден просмотреть десятка три совершенно не нужных ему репортажей. Да и с самим двадцатиминутным роликом пришлось знакомиться «по диагонали». Впрочем, этого оказалось вполне достаточно.
Сотрудники МБ встретили членов Братства за два квартала от здания «Гэлэкси-комм». Сотни полторы полицейских, пара десятков патрульных машин и восемь «Мастодонтов». Добравшись до силового поля, перегораживающего улицу, процессия ненадолго остановилась. Кто-то из Братьев, кажется, Брайан Мак Финини, произнес коротенькую речь, в которой очень аргументированно доказывал свое право передвигаться по городу как в гордом одиночестве, так и в компании друзей. Однако завершить свое выступление ему не удалось – буквально через три минуты в тылу процессии возникли еще три «Мастодонта». 
Перекошенное лицо Айюба Махматханова, первым воскликнувшего: «Это ловушка!» – мелькнуло в кадре буквально на секунду. Зато каждое шевеление Милы Валлентайн, подавившей генератор силового поля и добросившей до ближайшего флаера «стакан» АПП, показали раз двадцать. Как и дергающийся при каждом выстреле ствол древнего дробовика в руках Левона Мкртчяна. Впрочем, ничего удивительного в этом не было – операторы ботов выполняли приказ. И снимали только то, что укладывалось в разработанный «безопасниками» сценарий. 
Растерянные лица полицейских, хрипы «сдохших» акустических систем патрульных флаеров, попытки выпрыгивающих из «Мастодонтов» бойцов ОСНАЗа остановить бросившихся напролом братьев – каждый фрагмент ролика убеждал зрителя в том, что «безопасники» сделали все, чтобы решить дело миром. И открыли огонь на поражение только тогда, когда стальной гвоздь, вылетевший из пневмомолотка клона Меркадора, пробил пластиковое забрало шлема одного из полицейских. И вошел в его мозг .
Слушать разглагольствования ведущего новостного канала отставной Оборотень не стал. А вот интервью с начальником регионального управления полиции прослушал от начала до конца. Пытаясь понять, не заметили ли «безопасники» каких-то шероховатостей между спущенным им планом операции и тем, с чем они реально столкнулись. Увы, однозначного ответа он так и не получил – девяносто процентов времени интервью полковник Бернс высказывал искренние сожаления по поводу гибели тридцати семи граждан Конфедерации и старательно убеждал зрителей не нарушать Закон. Впрочем, кое-какие выводы удалось сделать из роликов, помещенных в интерактивную часть передачи: судя по тому, что наснимали независимые журналисты, особых мероприятий по идентификации жертв этого столкновения полиция проводить не собиралась. И не собиралась давать такую возможность даже родственникам погибших: тела жертв акции грузились в флаеры СЭМП под охраной бойцов ОСНАЗа и тут же увозились куда-то в сторону городского морга.
«Тридцать семь трупов, полторы сотни раненых, – подумал Меркадор. – Совесть у них есть? Или совсем охренели от безнаказанности? Так! Стоп! Нашел о чем думать. Главное, что твоя идея сработала. Ты – труп. Еще пару дней «доноров» искать не будут. Значит, можно работать дальше».
Для того чтобы убедиться, что все члены «группы поддержки» добрались до Лагоса без проблем, пришлось убить часа три на тупой серфинг по Галанету. Скакать с сайта на сайт, с почтового сервера на почтовый сервер и с домашних страничек «знакомых» на их же странички в социальных сетях оказалось так утомительно, что к полудню Меркадор чувствовал себя выжатым лимоном. Однако ровно в четыре часа дня по локальному времени, после плотного обеда, вместо того чтобы лечь и немного поспать, отставной Оборотень подключился к серверу отеля, оплатил четырехчасовую экскурсию по столице и, выведя на голоэкран ванной комнаты изображение с вирт-бота, завалился в джакузи.
По большому счету, особой необходимости смотреть все достопримечательности Лагоса не было – время появления вирт-бота, двигающегося по стандартному маршруту, во всех четырех контрольных точках было известно с точностью до секунды. И при желании в промежутках между ними можно было заниматься чем-то еще. Однако мысль о том, что каждый из гостей системы может находиться под контролем местных спецслужб даже в ванной комнате, заставила его безостановочно пялиться на голоэкран.
До площади Людвига ван Бетховена вирт-бот добрался в шестнадцать ноль четыре по локальному времени. И, зависнув в сотне метров от центрального входа в музей Ксенобиологии, выдал панорамную картинку.
«Один есть, – заметив угловатый корпус «Берго», опускающегося к посадочной пятке кафе «Соната», подумал Марио. И, стараясь не вдумываться в рассказ виртуального экскурсовода о новой экспозиции музея, вздохнул: – Интересно, а что там с остальными?»
Доисторический «Фудзи» оказался там, где и должен был быть – на стоянке Исторического музея. А вот новенькая спортивная «Манта» заставила Меркадора поволноваться: флаер завис перед входом в ночной клуб «Параллель» всего за минуту и десять секунд до того, как голос экскурсовода закончил рассказ о ночной жизни столицы.
«Убью!!!» – подумал Оборотень… и криво усмехнулся: жить Биллу Хатчинсу, в настоящий момент направляющемуся в клуб, оставалось чуть меньше суток. Его, Марио, стараниями.
Во время планирования процедуры контроля за членами основной группы четвертая контрольная точка – сквер «Трех Граций» – была совершенно безлюдной. И Марио был искренне уверен, что за двенадцать минут, прописанных в плане экскурсии, успеет вдосталь налюбоваться на гуляющего вокруг памятника полковника Лисовского. Однако в реальности все оказалось не так просто: при виде толпы горожан, вдруг возжелавших полюбоваться на статуи Красоты, Любви и Удовольствия, у него мгновенно пропало настроение. И все время, пока сексуальный голос виртуального экскурсовода рассказывал об истории создания этого «шедевра», Меркадор пялился в экран и не находил себе места.
В кадре вирт-бота появлялось что угодно, кроме скорректированного «скульпторами» лица «безопасника», – то целующиеся парочки, то группы подогретых алкоголем парней, то увешанные видеорегистраторами туристы.
«Ну, и где же ты, Лис! – мысленно взвыл Марио, увидев, как яблоко в руке одной из скульптур стало медленно проваливаться вниз. – Да покажись же, наконец, черт тебя подери!!!»
– А сейчас мы отправимся к одному из самых красивых уголков ночного…
– Стоп!!! – поняв, что вирт-бот вот-вот продолжит движение по маршруту, рыкнул Меркадор. – Я бы хотел получить панорамный снимок этой площади и крупные планы всех трех скульптур.
– В нашем каталоге…
– Я оплатил экскурсию не для того, чтобы копировать снимки из какого-то каталога. Мне нужен эксклюзив. Свидетельство того, что я САМ видел это чудо. – Марио раздраженно посмотрел на фигурку девушки-экскурсовода, порхающую возле голоэкрана, и, прикоснувшись к своему комму, добавил: – Скажите, сколько это стоит, и я оплачу.
– Нисколько, сэр! – улыбнулась девушка. – Администрация нашего отеля с удовольствием пойдет вам навстречу. Секундочку!
Изображение на голоэкране дернулось, вирт-бот развернулся на месте и через несколько секунд замер рядом со статуей Удовольствия.
– Выберите точку съемки, – попросила экскурсовод. И над джакузи возникла трехмерная модель площади.
Анджей Лисовский стоял у скамейки, стилизованной под аналогичные конструкции эпохи Темных Веков, и с интересом поглядывал на проходящих мимо девушек. Если бы Марио не знал о том, что психика полковника подверглась воздействию «Мозголомки», он бы ни за что не поверил в то, что этот стареющий ловелас – один из самых известных «безопасников» Конфедерации. Полюбовавшись на «охотящегося» Лиса и удостоверившись, что его поведение соответствует программе, Марио дождался завершения съемки и, подтвердив прием файла на свой комм, радостно улыбнулся:
– Большое спасибо! Теперь этот ролик займет достойное место в моей коллекции. Так! А что там у нас дальше?

Глава 40
Генерал Харитонов

Появления в Бункере начальства, как обычно, никто не заметил. Дежурная смена аналитиков, ожесточенно жестикулируя, обсуждала происходящее на одном из второстепенных голоэкранов системы «Астероид». А подполковник Забродин, забыв про неимоверных размеров бутерброд, лежащий на пульте управления Большого Искина, задумчиво разглядывал какой-то чрезвычайно сложный трехмерный график. Поднявшись на небольшое возвышение в центре зала, Харитонов уселся в кресло начальника смены, ввел код доступа к системе и, вывесив вокруг полог молчания, посмотрел на циферблат комма.
«Еще четыре с лишним минуты», – подумал он. И устало потянулся.
Картинка с «Шила», установленного на «Беркуте» капитана Гринева, возникла на голоэкране точно в назначенное время. А секунд через десять в ПКМ «постучался» и сам Гринев:
– Доброго времени суток, сэр! Всплыли в системе Уорвика, сэр! Начинаем движение к планете.
– Здравствуйте, капитан! Вы там ни во что не впоролись? – поинтересовался Харитонов. И перетащил в центр голограммы одно из вспомогательных окон. Касание сенсора активации – и окне появилась телеметрия СДО.
– Нет, сэр! Хотя пыли тут предостаточно, – хмыкнул Гринев. – Щиты вывешивали не зря.
Вглядевшись в россыпь разноцветных точек, генерал задумчиво посмотрел на продолжающих ругаться аналитиков и, криво усмехнувшись, наложил на изображение сигнал с трофейных сканеров, имеющихся на «Беркуте» Гринева. Картинка расцвела другими оттенками, но практически не изменилась.
– Пятьдесят четыре истребителя и четыре эсминца. Ни одного корвета, крейсера или линкора, – вполголоса пробормотал он.
– Да, сэр! – мгновенно отозвался Гринев. – А еще Ключи, транспорты и гражданская мелочь в атмосфере.
– Что с «Шилом»? – пропустив последнюю фразу мимо ушей, спросил генерал.
– Уже дрейфует к полю астероидов, сэр.
– Отлично, работайте…
Договорить фразу до конца Харитонову не удалось: его комм завибрировал в «красном» режиме.
– Работайте по плану. Отключаюсь, – все-таки договорил Владимир Семенович. И, ткнув пальцем в сенсор комма, угрюмо свел брови: – Харитонов. Слушаю.
– Майор Иевлев! Ловите картинку, сэр!
«Демоны! Убирайтесь в ад!», «Метаморфы – творение Дьявола!», «Руки прочь от генома человека!» – трехмерные лозунги, вывешенные над группой людей в белоснежных балахонах, агрессивно пульсировали. И постоянно меняли цвет от темно-красного до черного и обратно. Почему-то вызывая ассоциации с засыхающей кровью. Второй слой картинки – смазанные силуэты людей с размозженными головами, вскрытыми грудными клетками и оторванными конечностями мерцали по-другому. Едва заметно. Однако стоило Харитонову сфокусировать взгляд на одном из образов, как он налился цветом и вызвал приступ тошноты.
– Включите фильтр, сэр! – чуть-чуть запоздало предупредил майор. – Они используют генератор мерцания Люмьера.
– Угу. Уже, – проворчал генерал. – Откуда они взялись?
– Пока не знаю, сэр! – отозвался Иевлев. – Разбираемся.
– А откуда балахоны? Так и прилетели?
– Голограммы. А еще у кого-то из них – самодельный блок противодействия системам подавления.
– Хорошо подготовились, – хмыкнул Харитонов. И перевел взгляд на здание за спиной демонстрантов. – Так. Они что, у президентского дворца?
– Так точно, сэр!
– Там сейчас проходят переговоры с делегацией КПС! Только демонстрации там не хватало. Так что берите этих гавриков. Немедленно. Считайте, что все необходимые санкции вы уже получили.
– Есть, сэр, – начал было майор. И в этот момент взвыли баззеры боевой тревоги.
– А это еще что? – Харитонов кинул взгляд на контрольные экраны Бункера и почувствовал, что холодеет: судя по картинке, передаваемой с полицейского спутника, алая метка ЧС находилась на юго-восточном побережье полуострова Новая Италия. То есть там, где располагался объект «А-1»!
– Парк-Сити, сэр! – скрипнув зубами, процедил майор. – Взрыв. На пляже.
– Парк-Сити! Пляж!! Максимальное приближение!!! – перейдя на голосовое управление, приказал Харитонов. И ошалело уставился на острую грань какого-то огромного валуна, появившуюся перед его лицом.
На то, чтобы сообразить, что это – одна из песчинок, ушло добрых секунды две. А еще через две на экране возникла курящаяся дымком воронка.
Анализ информации, поступающей в Бункер с серверов СЭМП, СЛК, полиции и Комплекса, шел с максимально возможной скоростью. Естественно, данные с СОАС персональных коммов обрабатывались в первую очередь, поэтому уже через минуту перед Харитоновым появился список раненых и погибших.
– С ума сойти! – пробежав взглядом список, Владимир Семенович изо всех сил сжал кулаки и повернулся к голограмме Иевлева: – Ну? Что у тебя там? Взяли их?
– Три минуты, сэр.
– Что?! Девятнадцать погибших! Шестьдесят семь раненых!! Восемьдесят процентов – дети!!!
Майор смертельно побледнел и сглотнул подступивший к горлу комок:
– Я уже на подлете, сэр! Буду на площади секунд через сорок.
– Брать живыми! На состояние их здоровья мне наплевать! – Кинув взгляд на очередное всплывшее перед ним окно, Харитонов прервался и, вчитавшись в результат анализа данных, поступивших с СУВД, таможенной службы и сервера ЕСЭБ, нехорошо прищурился. – Иевлев! Кто из ваших ребят сейчас в Парк-Сити?
– Капитан Виллис, сэр!
– В конференцию его. Немедленно!
Дождавшись появления голограммы еще одного «контрика», генерал кинул ему пакет данных с АЛБ и, не дожидаясь, пока капитан ознакомится с выводами Большого Искина, рявкнул:
– Группу захвата по указанным координатам. Разрешаю привлечь к операции офицеров ДШВ, которые в данный момент находятся в Парк-Сити. Арестованного немедленно доставить на Архипелаг Слез! Выполняйте!
– Мы начинаем, сэр! – дождавшись, пока отсоединится Виллис, доложил Иевлев. И в то же мгновение над исступленно выкрикивающими какие-то лозунги «Белыми Братьями» возникла полусфера силового поля. А потом экран потемнел: сотрудники службы безопасности президентского дворца использовали весь комплекс спецсредств, предназначенных для подавления беспорядков. От стационарных генераторов светозвуковых импульсов и до мощнейших АПП.
С мощностью явно перестарались: накрытые импульсами демонстранты тут же покатились по земле, зажимая руками кто уши, кто глаза.
Через пару секунд впритирку к границе силового поля упало сразу четыре «Мастодонта», и на расположенный где-то под мостовой генератор ушла управляющая команда, после чего поле скачком изменило свой размер. Так, чтобы флаеры службы безопасности оказались в его пределах.
Проконтролировать дальнейший процесс Харитонову не удалось – в ПКМ раздался взволнованный голос генерала Роммеля:
– Володя! Что за херня у нас творится?
– У дворца – «Белое Братство», Курт, – с трудом удержавшись от матерной тирады, выдохнул Владимир Семенович. – В Парк-Сити – теракт. Скорее всего – они же.
– Жертвы есть?
– Девятнадцать погибших, шестьдесят семь раненых. Основная масса – дети.
В персональном канале повисла мертвая тишина. Наконец Роммель справился с собой и еле слышно поинтересовался:
– А почему так много?
– Суббота. Бомбу взорвали на пляже.
– Кто?! Как он оказался на пляже?
– Она. Женщина. Некая Айлин Пак. Уроженка Эквинда. Тридцать восемь лет. Прибыла на Лагос позавчера, в семь двадцать утра по общегалактическому. На туристическом лайнере «Обелиск». Поселилась в Гринфилде, в отеле «Виктория». Оплатила экскурсию в Парк-Сити.
– И что? – спросил командующий. – Она же не пешком туда дошла? Если мне не изменяет память, флаеры ЦЭБ ДОЛЖНЫ БЫТЬ оборудованы самыми современными сканерами!
– Я пока не знаю, что именно там рвануло. И как это «что-то» туда провезли. Пока не знаю. Но работаю.
– Плохо работаешь! – зарычал Роммель. И, уставившись в глаза Харитонову, добавил: – Да, плохо!!! Какого хрена эти «братья» вообще еще существуют? Ты что, в первый раз о них слышишь?!
Владимир Семенович на мгновение прикрыл глаза, вцепился пальцами в подлокотники кресла и несколько раз глубоко вдохнул.
– Я делаю все возможное, сэр! Всю имевшуюся у меня информацию по «Братству» я переправил в Министерство Безопасности Конфедерации, сэр! И продублировал ее в аппарат господина Блохина, сэр! Они обещали сделать все возможное, сэр! А у меня самого не хватает личного состава, сэр!
– Прекрати «выкать»! И извини. Я погорячился, – после небольшой паузы вздохнул Роммель. – А тут еще Нюканен никак не успокоится со своими предложениями.
– Проехали, – кивнул Харитонов. И, скосив взгляд на один из экранов, добавил: – Я пока отключусь – у меня тут новая информация появилась.
– Хорошо. Держи меня в курсе.

Захват некоего господина Валерия Архипова прошел буднично и без каких-либо проблем: бегущая в сторону пляжа полуодетая демоница вломилась в не успевшую расступиться толпу экскурсантов и сильнейшим ударом ладони отбросила мужчину к забору особняка Перепелициных. Момента, когда она активировала ранец с ПГСП, Харитонов не заметил – Эмилия Мансурова двигалась слишком быстро. Однако «пузырь» силового поля, прикрывшего растерявшихся экскурсантов от возможного взрыва, возник вокруг нее раньше, чем тело Архипова ударилось о каменную кладку.
А потом рядом с телом с проломленной грудной клеткой из ниоткуда возникли бойцы капитана Виллиса, и силовым коконом окуталось уже оно.
«Будем надеяться, что в стазис они его засунуть все-таки догадаются», – отключив картинку, подумал генерал. И с головой ушел в поток информации, поступающей от Большого Искина.
Появление на Лагосе госпожи Пак и господина Архипова оказалось залегендировано на высочайшем уровне: даже после анализа всей имеющейся в Галанете информации об этих личностях Большой Искин не нашел ни одной зацепки, свидетельствующей о том, что они – не те, за кого себя выдавали! Отпечатки пальцев, соответствие ДНК, изображения сетчатки, форма ушей, пластика, запах и еще полтора десятка контрольных параметров оказались практически идентичными тем, которые имелись в базах данных различных структур Конфедерации. Однако сформулировать напрашивающийся вывод генерал не успел: в Бункере снова взревели баззеры боевой тревоги!
Кинув взгляд на развернувшееся перед ним окно, Харитонов окаменел: над местом трагедии вспухал алый шар еще одного взрыва!
– Минус одна минута! Стоп! – справившись с секундным оцепенением, взвыл он. А потом приказал замедлить скорость воспроизведения и уменьшить масштаб изображения.
Все транспортные коридоры, предназначенные для воздушного движения в радиусе сотни километров от Парк-Сити, были забиты флаерами. Машины всех цветов и размеров на предельной скорости неслись в сторону города, уступая дорогу только машинам аварийных служб. Жители близлежащих городков, узнавшие о ЧП из Галанета, спешили к месту взрыва, чтобы оказать хоть какую-нибудь помощь пострадавшим. Спешили не просто так: судя по аналитической сводке в самом низу экрана, порядка восьми процентов пассажиров флаеров, летящих к пляжу, имели медицинское образование или работали в структурах здравоохранения. Еще семнадцать являлись родственниками Демонов из четвертой очереди.
За одну минуту до взрыва в зоне ответственности СУВД Парк-Сити находилось порядка сорока гражданских машин, не имеющих отношения к аварийным службам! Да, на самом пляже гражданских флаеров не было – рядом с силовым пузырем, накрывающим воронку, висело восемь машин СЭМП, два флаера СЛК и четыре полицейских «Шершня». Зато вокруг их было предостаточно. А еще… по прилегающим к берегу моря дорожкам к месту взрыва бежали жители города. Демоны, их близкие родственники, контрики, сотрудники магазинов, ресторанов, школ…
Вытерев рукавом выступивший на лбу пот и сжав зубы, генерал собрался с духом и запустил воспроизведение.
За двадцать пять секунд до взрыва АЛБ Большого Искина подсветил три подлетающих к городу флаера – «Фудзи», «Берго» и «Манту». За десять – выдал предварительные результаты спектрального анализа продуктов горения в эпицентре взрыва. За пять – объем и наименование использованного вещества. А когда над пляжем зажглось маленькое злое солнце, по краю экрана уже бежали строки с фамилиями тех, кто оказался в эпицентре.
Остановив воспроизведение, Харитонов мертвым взглядом посмотрел на лица возникших рядом с ним аналитиков, потом набрал на комме код вызова и, дождавшись соединения, произнес:
– Олег Степанович? Это Харитонов. Красный Код по вашему министерству. Даю вам четыре часа на то, чтобы задержать всех лиц из категорий с а-один по а-четыре, и с б-один по б-девять. В два тридцать по общегалактическому они должны быть в транспорте «Мадженто». Я вывешу его на орбиту в двадцать три часа.
– Есть, сэр! – ответил министр безопасности Лагоса и тут же отключился.
– Подполковник Забродин?
– Я, сэр!
– Возьмите на себя координацию работы аварийных служб и полиции. Я – на связи.
– Сделаю, сэр!
– И мне нужна ВСЯ информация с Большого Искина. На БКашку. В режиме реального времени. Там, где я буду находиться. Сейчас не до режима секретности.
– Будет, Владимир Семенович, – кивнул аналитик и, повернувшись к двум другим членам дежурной смены, зарычал: – Ну, что стоим? Стройте программеров!!!
Выбравшись из Бункера, Харитонов быстрым шагом добрался до своей «Капли» и, приказав бледному, как смерть, адъютанту лететь на Комплекс, забрался в салон.
Флаер сорвался с места в режиме взлетающего «Беркута». Впрочем, генералу было не до перегрузок: он сидел в кресле и ждал, пока на его вызов откликнется полковник Родригес.
– Рамон! Это Харитонов. Ты что, спал?
– Да, сэр! – тут же отозвался ученый. – Лег где-то час назад.
– Там к тебе везут восьмерых арестованных, – пропустив мимо ушей последнюю фразу, сообщил Владимир Семенович. – Мне все равно, что ты с ними будешь делать, но мне нужно все, что есть у них в голове.
– Полное сканирование, сэр?
– Да.
– Я постараюсь.
– Сделай!!! Выжги им мозги, но СДЕЛАЙ, Рамон!!! – взбесился генерал. – Эти твари только что убили триста сорок семь человек! Триста сорок семь, Рамон!!! Детей, женщин, стариков. Мне надо знать, кто за этим стоит!!!
– Где убили, сэр?
– В Парк-Сити. Двести сорок килограмм «CS-M-3000»!
– Да, но там же дома далеко друг от друга.
– Посмотри новости, Рамон, – рявкнул Харитонов. – У меня тут в «личку» Роммель с Фареллом стучатся.

В коридорах президентского дворца было пусто: на всем пути от гаража и до Белого Крыла Харитонов не встретил ни одного человека. Естественно, не считая сотрудников службы безопасности. Впрочем, в какой-то степени это даже радовало: генерал был в бешенстве и не хотел срывать его на ком-то из знакомых.
Добравшись до двери в приемную президента, он остановился перед сканером и, с трудом дождавшись конца процедуры идентификации, зашел внутрь.
– Здравствуйте, Владимир Семенович! – выскочив из-за стола, воскликнула личная помощница Элайи Фарелла. И, натолкнувшись на взгляд генерала, замерла на месте. А потом, справившись с собой, пролепетала: – Вас ждут.
Услышав шелест сдвигающейся в сторону двери, сидящий к ней спиной замминистра экономики и развития КПС Вилли Розенфельд развернулся на месте и… промолчал. Остальные члены делегации даже не пошевелились – их взгляды были прикованы к происходящему на большом голоэкране, где корреспондент программы «Вечерние новости», не обращая внимания на текущие по лицу слезы, вела репортаж из какой-то клиники.
Синхронизировав свой комм с искином зала, Харитонов отключил голоэкран от Галанета, скинул на него запись допроса Валерия Архипова, а потом в буквальном смысле заставил себя сесть в первое попавшееся свободное кресло: душа требовала действий. И желательно немедленных.
– Добрый вечер, господин генерал… – удивленно развернув кресло и заметив возникшего в кабинете Харитонова, поздоровался Сеппо Нюканен.
– Добрый? – холодно поинтересовался Владимир Семенович. И, почувствовав, что заводится, прервал гневную тираду и повернулся к голоэкрану: – Кому как. Хочу показать вам запись допроса координатора «Белого Братства», арестованного нами в Парк-Сити. Смотрите внимательно, г-господа.
Мужчина, лежащий в «саркофаге», был смертельно бледен. На его лбу блестели бисеринки пота, а под запавшими глазами расплывались черные круги. Увидеть его тело не представлялось возможным – верхняя поверхность «ванны» реанимационного блока была затемнена. Так же как и контрольные мониторы стоящего вокруг оборудования. И как фигура и лицо человека, склонившегося над арестованным: 
– Я знаю, что вы уже в сознании. Откройте глаза! 
Веки мужчины дрогнули. 
– Фамилия, имя, отчество? 
– Ли… Лисов-вский Анд-жей Ка-азимирович… – прошептал мужчина. 
– Звание, должность? – допрашивающий прикоснулся к пульту управления реанимационным блоком, и лицо Лисовского начало розоветь. 
– На-ачальник отдела пер-спектив-ного плани-рования ОСО ВКС Ста-арой Зем-ли… 
– Какое отношение вы имеете к так называемому «Белому Братству»? 
– Я являюсь кура-атором сводной группы… сот-рудников силовых струк-тур, задей-действованных… в операции «Пя-атая колонна»… 
– Эта запись – фальшивка. – Отвернувшись от голоэкрана, Сеппо Нюканен презрительно усмехнулся. – Уж кто-кто, а вы, сэр, должны знать, что у абсолютного большинства сотрудников особого отдела военно-космических сил стоит блокировка от несанкционированного сканирования мозга.
– Прежде чем что-то говорить, досмотрите ролик до конца… господин начальник ОСО ВКС! – посмотрев на него ненавидящим взглядом, процедил Харитонов. – Разговаривать будем потом.
Следующие минут тридцать в зале переговоров было тихо. Члены делегации КПС, не отрываясь, смотрели на голоэкран. И постепенно теряли уверенность в себе. Господин Розенфельд был бледен как мел. Полковник Макаренко кусал губы и вытирал о брюки потеющие ладони. А господин Нюканен превратился в статую – на его лице пропали все эмоции, а взгляд ощутимо потемнел.
Впрочем, Харитонову было не до анализа его состояния – создав конференцию с Роммелем и Фареллом, он убеждал, требовал, угрожал и… успокаивал. Поэтому не сразу понял, что ролик наконец закончился.
Затянувшуюся паузу прервал генерал Роммель. Посмотрев на свои кулаки, он разжал пальцы, выдохнул и мрачно оглядел делегацию КПС.
– Итак, господа послы, думаю, что сомнений у вас теперь нет. А даже если и есть – они нас не интересуют: факты – упрямая вещь.
– Правительство Конфедерации не имеет никакого отношения к этой акции! – перебил его Сеппо Нюканен.
– А полторы сотни сотрудников силовых структур КПС, конечно же, внедрились в «Белое Братство» по своей личной инициативе? – навалившись на стол, мрачно поинтересовался президент. – Ой, о чем это я? Что значит «внедрились»? Сотрудник ОСО ВКС капитан Огюст Мейр СОЗДАЛ это движение от безделья!!!
– Буквально дней десять назад Министерство Безопасности Конфедерации провело серию арестов среди членов «Братства». На всей территории КПС! – вздохнул Нюканен. – Достаточно влезть в Галанет, и…
– Вам ли не знать, как осуществляются операции прикрытия? – съязвил Элайя Фарелл. И, подняв перед собой ладонь, жестом заткнул пытавшегося что-то сказать дипломата. – В общем, нас действительно не интересуют ваши объяснения. Ибо в результате подковерных игр правительства КПС УЖЕ погибло триста сорок семь граждан Независимой Системы Лагос. Наших граждан, господин чрезвычайный и полномочный посол! Людей, которые не виноваты в том, что вы никак не смиритесь с тем, что не контролируете НСЛ, Демонов и имеющиеся у нас новые технологии. Поэтому мы разрываем всякие отношения с Конфедерацией. Немедленно. Все граждане КПС, пребывающие в нашей системе, уже находятся на борту транспорта «Мадженто» и готовятся к прыжку к Эквинду. После того как Лагос покинет ваш линкор, отношения между КПС и НСЛ полностью прекратятся.
– А-а-а… как же договор и… наши предложения? – растерянно поинтересовался Вилли Розенфельд.
– Засуньте его себе… знаете куда? – взорвался Роммель. – Какой, к этой самой матери, договор?
– Может, не стоит рубить сгоряча? – дождавшись, пока командующий успокоится, негромко спросил Нюканен. – Мне нужно дней пятнадцать, чтобы предоставить вам исчерпывающие доказательства того…
– Господин Нюканен! У нас УЖЕ ЕСТЬ доказательства! И их – более чем достаточно для того, чтобы назвать виновных. Да, полковник Лисовский не назвал вашей фамилии: он получал задание от начальника управления Старой Земли. Но операции такого уровня начальниками управления не планируются! Мы уверены в том, что вина за смерти наших сограждан лежит и на вас лично, но…
– Прошу не забывать, что господин Нюканен пользуется дипломатической неприкосновенностью, – воскликнул бледный как смерть Розенфельд.
– Увы, – кивнул Харитонов. – Однако, если бы Лисовский озвучил его фамилию, это бы вам не помогло. А сейчас мы вынуждены сидеть и… общаться с человеком, который наверняка причастен к этому УБИЙСТВУ. Ибо прямых доказательств у нас нет.
– Володя! Спокойнее!!! – в ПКМ попросил Фарелл. И тут же перехватил нить разговора:
– Так. На чем я остановился? Ах, да: все договора, заключенные между государственными и частными компаниями НСЛ и КПС расторгаются в одностороннем порядке. О поставках орбитальных крепостей и всего остального можете забыть – их не будет. В качестве жеста доброй воли по отношению к населению Окраины мы оставляем вам те двенадцать Ключей, которые в настоящее время стоят на боевом дежурстве в системах Квидли, Арлин и Дабог. Однако вносим в них кое-какие конструктивные изменения.
– Какие, сэр? – вырвалось у полковника Макаренко.
– Мы уже  уничтожили их двигатели, гиперпривод и блок связи с «Иглами», – повернувшись к нему, объяснил Владимир Семенович. – Так что перебазировать эти орбитальные крепости в системы Метрополии вам не удастся. Ну, и последнее: через шесть часов по территории КПС прокатится волна взрывов. Не дергайтесь, господа – мы не собираемся брать на вооружение ваш принцип сосуществования с себе подобными. Эти взрывы вам не повредят. Они просто уничтожат всю сеть межпространственных передатчиков к чертовой матери.
– Да, но без мгновенной связи…
– Никаких «но», – перебил Нюканена Фарелл. – Обойдетесь без нее. На этом наша беседа закончена. Прощайте.
– Простите, но…
– Переговоры ЗАКОНЧЕНЫ. Убирайтесь вон, «господа».

Глава 41
Виктор Волков

Не успели мы выбраться из корветов, как пол трюма еле заметно завибрировал: отрабатывая эволюционниками, «Неистовый» разворачивался носом к точке погружения. Забежав в шлюз и дождавшись, пока в нем установится нормальное атмосферное давление, я стянул с себя шлем и запечатлел поцелуй на бронестекле Иришкиного скафандра. Губы тут же закололо – несмотря на то что воздух, закачанный в шлюз, был довольно горячим, ее «Страж» был просто ледяным.
– Нашел что целовать! – захихикала Орлова. – Нет чтобы подождать секунд десять!
Однако насладиться теплом ее губ мне не удалось: в ОКМе раздался недовольный вопль Горобец:
– Викки! Ирка! Ну, и где вы там? Водка стынет!
– Да идем уже, идем. – И я вытолкнул Иру в коридор.
Короткая пробежка по третьей палубе – и мы ввалились в офицерскую кают-компанию, в которой собралась вся свободная от вахты команда крейсера и все до единого Демоны, чьи корабли стояли в трюмах «Неистового».
– Привет, босс! – проорал Аллес Капут, и в моих руках возникла рюмка. – За генерала Харитонова! Пьем до дна!!!
Я тут же опрокинул в себя содержимое рюмки и выхватил из руки Элен кусок сыра.
– Так! Долго вы будете нас мучить? Мы хотим услышать про сюрприз!
– Семенов, музыку! – Гельмут от избытка чувств приложил меня по плечу. – Слушай, Вик! Слушай внимательно!!!
А через мгновение в динамиках акустической системы кают-компании раздался усталый, но страшно довольный голос Саши Тишкина:
– …а теперь – самая важная новость! Кайм’Ло Вел’Арров, или, говоря по-простому, император Циклопов, объявил клан Зей’Нар изгоями… 
– Ну, и? – нетерпеливо взвыла Элен. 
– Это значит, что территория, занятая ими, официально считается ничьей… 
– Типа, «приходи и бери»? – поинтересовалась Горобец. И тут же захихикала: – Ура, сувенирчики!!! 
– Мне кажется, вы пока не врубились: их системы УЖЕ терраформированы. Там УЖЕ есть вся необходимая инфраструктура, необходимая для жизни Вел’Арров. А значит, с точки зрения экономики, они намного привлекательнее систем Окраины. В общем, в настоящее время большинство сильнейших кланов перебрасывает флоты Вторжения в граничащие с сектором Зей’Нар системы. И… несколько лет мира нам обеспечено. 
– Не может быть! – уставившись на выключившего запись Семенова, выдохнул я. – Что, правда?
– Ага! – кивнул Игорь.
– Харитонов знает?
– Конечно! Пока вы болтались в гипере, мы с ним уже поговорили. И еще раз продублировали ему весь пакет информации, сброшенный Тишкиным. Думаю, Владимир Семенович сейчас уже вовсю будит Фарелла и Роммеля. Кстати, знаешь, что побудило императора объявить этот самый джихад?
– Только не говори, что наш рейд в Дейр’Кетт’ Ани? – выдохнула Иришка. – Когда мы…
– Так! А вы-то тут при чем? – возмутилась Горобец. – Кто обложил матом эту тварюгу Мэй’Ур’Сина? Вы?
– Конечно, ты, милая! – заулыбался Семенов. – Знакомьтесь, господа: гроза клана Зей’Нар подполковник Линда Горобец!
– Только попробуйте улыбнуться – на уши поставлю, – грозно нахмурив брови, заявила Горобец. А потом, посмотрев на меня, задумчиво поинтересовалась: – Как ты думаешь, Вик, а я смогу утащить все те ордена и медали, которыми меня завалят Фарелл и Роммель?
– Мы купим тебе телегу. Самую настоящую. И впряжем в нее какую-нибудь клячу, – улыбнулся я. – А вообще ты молодец! Что бы мы без тебя делали?
– Вот! Слышала, Орлова? Молодец у него я, а не ты! – подскочив ко мне, Линда втиснулась между мной и Иришкой и, обняв меня за талию, прижалась щекой к плечу: – Фото на память! Быстро!! Пока Ирка не оклемалась!!!
Отвесив ей подзатыльник, Иришка ткнула Гельмута кулаком с зажатой в нем рюмкой и потребовала:
– Гельмут! Налей мне еще! Я хочу поднять тост. За Сашу Тишкина и его ребят. А еще за Пушного Зверька, мир и за наше будущее.
– Ох, и напьемся мы сегодня, – мечтательно пробормотала Элен.

Комм завибрировал за час до выхода из гипера. С трудом открыв глаза, я сфокусировал взгляд на темном пятне перед моим лицом и сообразил, что это – рука обнимающей меня Иришки. Аккуратно выбравшись из ее объятий, я свесил ноги с кровати и… улыбнулся: на полу флуоресцентным маркером было написано: «Не разбудишь, как проснешься – убью!»
– Ириш! Я проснулся, – еле слышно прошептал я и тут же почувствовал, как в спину впиваются острые ноготки Орловой.
– Ха! Испугался моей угрозы?
– Да, – честно признался я.
– Тогда… неси меня в ванну. Сколько там до перехода?
– Час пятьдесят пять.
– У-у-у… А что так поздно встали? Я хотела помыть голову и привести себя в порядок.
– Потому что поздно легли.
– Мда. Точно. Все из-за тебя: нет чтобы вовремя загнать меня в кровать? – Ира вздохнула и, забыв про свою просьбу, на цыпочках рванула в ванную.
Кое-как расправив одеяло, я убрал кровать в стену и принялся натягивать на себя комбинезон.
– Босс! Ты уже в сознании? – в ОКМе поинтересовалась Горобец.
– Да!
– Слышь, а ты меня очень любишь?
– В смысле? – удивленно спросил я.
– Ну, мне тут очень нравится одна забойная вещичка группы «Элимар», и я хочу всплыть под ее аккорды. Ты можешь попросить вахтенного офицера, чтобы он выдал ее в эфир?
– Не смогу, – сокрушенно вздохнул я. – Я уже договорился, что в эфире будет звучать любимая песня Шварца.
– Что? – ошалело воскликнула Линда, а через мгновение в общем канале раздался многоголосый хохот.
– Один-ноль в пользу Вика! – хмыкнула Вильямс. – Горобец! Ты – в ауте.
– Ладно, хватит трепаться! – приказал я. – За пять минут до всплытия всем быть готовыми к взлету.
В общем канале тут же настала тишина.
Минут через сорок, прогнав последний предполетный тест, я вывел на тактический экран окно телеметрии внешних оптических датчиков и уставился на «крышку» – бронеплиту, отделяющую трюм от открытого космоса.
«Сорок два. Сорок один. Сорок». – Таймер, горящий чуть ниже, медленно отсчитывал время, оставшееся до всплытия. А полоса пиктограмм состояния в самом низу экрана горела сочным зеленым цветом: «Беркуты» были готовы к бою.
«Четыре. Три. Два. Один. Ноль».
Про легкий приступ тошноты, которым сопровождался переход, я забыл сразу же, как на тактическом экране появилась картинка со сканеров СДО «Неистового»: в системе не было ни одного красного пятна!
– Командирам кораблей рейдовой группы! Говорит генерал Харитонов. Приказываю немедленно заглушить двигатели, заблокировать «крышки» трюмов, собрать всю команду, включая вахтенных офицеров, в офицерских кают-компаниях и обеспечить конференц-связь между вышеуказанными помещениями.
– Что за хрень, Вик? – растерянно спросил Гельмут. – Ты что-нибудь понимаешь?
– А я почему-то не могу подключиться к Сети, – добавила Элен.
– Кажется, комм заблокировали.
– Господа офицеры! Немедленно покиньте свои корабли. Через пять минут я буду на «Неистовом» и все вам объясню, – заглушив многоголосый гомон, в ОКМе приказал генерал. А через мгновение отключилась и мыслесвязь!
Попытка вызвать Иришку в ПКМе тоже не удалась – БКашка напрочь отказывалась подключаться к любому из каналов мыслесвязи, к Галанету и усиливать сигнал моего комма!
Мысленно чертыхнувшись, я заглушил двигатели, разблокировал скафандр и выбрался из машины.
Толпа ребят, двигающаяся к двери шлюза, усиленно жестикулировала: оказывается, не работала даже голосовая связь между скафандрами!
Вломившись в шлюзовую камеру, я с трудом дождался, когда в нее ввалится замешкавшийся Вольф, и, врезав по сенсору закрывания дверей, запустил процесс завершения процедуры.
– Блин! Что-то мне это очень не нравится, – сорвав с себя шлем, выдохнул Шварц. – Зачем связь-то вырубили?
– Две минуты двадцать секунд, и Харитонов будет на борту, – сообщил я. – Вот и узнаем.
– А что, нельзя было сказать сразу?
– Понятия не имею. – Я пожал плечами и мрачно замолчал.
Генерал появился в кают-компании на три с половиной минуты позже, чем обещал. И, замерев в дверном проеме, уставился куда-то в противоположную стену:
– Конференц-связь есть?
– Да, сэр! – отозвался один из вахтенных офицеров.
– Спасибо. – Харитонов прикоснулся к своему комму, и на большом голоэкране возникло изображение смутно знакомого здания.
Минуты через три после начала рассказа я вдруг понял, что больше не могу. Не могу слышать голос генерала. Не могу смотреть на чудовищное крошево из разорванных на куски флаеров, пляжных зонтиков и лежаков. На развалины приморских ресторанов и эллинга водно-спортивного клуба. На голографии тех, кто погиб во время взрыва. И на лица ребят, потерявших своих родственников. Поэтому, сглотнув подступивший к горлу комок, я оторвал взгляд от экрана и хрипло поинтересовался:
– Кто это был, сэр?
– Так называемое «Белое Братство», – ничуть не удивившись моей реакции, отозвался генерал. – Вернее, сводная группа сотрудников МБ и ВКС Конфедерации, работающая под прикрытием…
– Что??? – в кают-компании раздался все усиливающийся ропот.
– Командовал группой полковник Лисовский, начальник одного из отделов ОСО ВКС Старой Земли, а внедрение и отход обеспечивало несколько сотен высококвалифицированных сотрудников спецслужб. Кстати, для того чтобы замаскировать свои намерения, за десять дней до акции Министерство Безопасности провело повальные аресты среди «Белого Братства», схожих по целям движений и тех, кто им сочувствовал. В общем, они отработали на все сто. А мы… Мы – нет. И, несмотря на все предпринимаемые меры безопасности, предотвратить теракт нам не удалось.
– У вас есть неопровержимые  доказательства того, что теракт – дело рук сотрудников МБ и ВКС? – недоверчиво поинтересовался Семенов.
– Мы арестовали восемь из девяти членов группы. Все они – действующие сотрудники спецподразделений.
Я заскрипел зубами и изо всех сил сжал кулаки.
– А еще мы провели полное сканирование мозга всех арестованных и получили достаточно информации для того, чтобы утверждать: акция была спланирована в ОСО ВКС, – после короткой паузы добавил генерал.
– Когда мы летим на Ньюпорт, сэр? – спросил я.
– Вы никуда не полетите, – уставившись мне в глаза, ответил Харитонов. – Нет смысла.
– Виновные должны… – начал было я. Однако закончить фразу мне не удалось: генерал, набрав грудь воздуха, неожиданно рявкнул:
– Молчать!!!
И, дождавшись тишины, негромко произнес:
– У нас нет фамилий тех, кто придумал этот теракт. Я имею в виду тех, кто НА САМОМ ВЕРХУ служебной пирамиды. Есть только догадки. Вы хотите пристрелить стрелочников? Аналитиков? Тех, кто был вынужден выполнить приказ вышестоящего начальства? Или тех, кто действительно виноват?
– Всех. Тех, кто отдал приказ. Тех, кто его исполнял, – процедил я. – Всех, кто имеет хоть какое-то отношение к гибели вот этих трехсот сорока семи ни в чем не повинных людей.
– Стоит вам появиться над любой из планет Конфедерации, как начнется новый виток антидемонской истерии. Который, если верить аналитикам, с вероятностью в восемьдесят шесть процентов закончится уничтожением всего человечества.
– То есть вы собираетесь оставить их безнаказанными? – чувствуя, что вот-вот взорвусь, процедил я.
– С чего вы это взяли, полковник? – Харитонов криво усмехнулся и покрутил пальцем у виска. – Неужели вы думаете, что я на это способен?
– Вы что, УЖЕ послали туда своих людей? – сдвинув брови, поинтересовался Вольф.
– Нет. Никого я туда не посылал. Мы решили поступить по-другому: для начала разорвали все отношения с Конфедерацией. И выслали с планеты ее граждан.
– И это все?
Услышав многоголосый рев, Харитонов отрицательно покачал головой.
– Нет. Не все. Потом мы выложили в Галанет записи полного сканирования мозга всех участников террористического акта. Ролики с БКашек офицеров ДШВ, участвовавших в операции на Хилтти и в показательных боях на Ньюпорте, а также все имеющиеся у нас доказательства нашей непричастности к инкриминируемым вам преступлениям. Записи всех переговоров между Элайей Фареллом и Сеппо Нюканеном, копии всех договоров, заключенных нами и КПС, включая так называемые «конфиденциальные» пункты. И все имеющиеся данные о спецобъектах, на которых КПС проводит исследования по созданию аналогов Демонов, Зомби и Аресов. Кое-какую информацию о реальной мощи флотов Циклопов и всякие там «страшилки». А потом уничтожили всю сеть межсистемной связи.
– Что, «Иглы»? – ошарашенно спросил я.
– Угу.
– На хрена? Теперь мы слепы, как кроты! – воскликнула Вильямс.
– Мы? Почему это? – усмехнулся Харитонов. – У нас есть сеть ПГМСок: в каждой системе КПС – по «Шилу». А у них ее НЕТ.
– И какова конечная цель всех вышеперечисленных действий, сэр? – слегка успокоившись, поинтересовался я.
– Две чаши весов. На одной – сотни миллиардов людей, уже оценивших преимущества мгновенной связи. Большой бизнес, привыкший к работе в режиме онлайн и не собирающийся отказываться от тех преимуществ и доходов, которые им давала сеть «Игл». Там же – страх перед новым Вторжением Циклопов, перед их многотысячными флотами и понимание, что мы НИ ЗА ЧТО не придем на помощь. На другой – кучка замазанных политиков, двумя руками вцепившихся в шатающийся под ними трон. Что будет дальше, представляете?
– Пауки в банке? – криво усмехнулся я. – Ну что ж. Подождем.